Глава двадцать восьмая
Ялдарские земли встретили гостей примятой скакунами колеей, которая терялась в бескрайнем травяном океане. Пейзаж давил своей бесконечностью и заставлял гостей чувствовать себя пленниками пустоши, где из всех знакомых ориентиров были только солнце да ветер.
У Каллистара, старавшегося держаться в седле с напускной гордостью, ныла спина. Дикость этой земли, лишенная изящества столицы, угнетала наследного принца, а стук копыт и покачивание в седле вызывали сонливость. В поисках поддержки Его Высочество то и дело бросал взгляды на своих спутников, но свита не замечала его безмолвной мольбы, а Великий Устроитель Судеб и вовсе вырвался вперед и поравнялся с Салданаром.
— Ваши пастбища обширны, наследник кагана, — уважительно заметил Эльтанин на языке Атластиона. — Чтобы прокормить свои табуны, вы должны проходить за орб не одну сотню лиг. Должно быть, ваши люди устают от вечных переходов.
— Ялдары рождаются, чтобы лететь за ветром. Наши дома не срослись с землей, а спины коней служат нам колыбелью с малых лет. Нам не знакома усталость. Но в одном ты прав, — кочевник указал вперед. — Земля не может кормить вечно. Поэтому мы ведем табуны туда, где трава сочнее и лучше А если понадобится — идем за чужими табунами.
С губ Салданара эти слова слетели с естественной легкостью, но в них-то и крылось одно из главных беспокойств Атластиона. Постоянные передвижения ялдаров, их связь с пастбищами и угодиями делали их вечно голодным соседом, готовым в любой момент переступить границу ради завоевания новых земель. Торговля лошадьми могла бы привязать кочевников к одному месту, к кузням и постоялым дворам, построенным ими вместе с атластионцами. Пусть это не превратило бы ялдаров в жителей королевства, но заставило бы играть по его правилам.
Вскоре сквозь завывание ветра пробился далекий гул, а вместе с этим преобразился и вид. Сквозь зыбкое марево начали проступать очертания, похожие на темные чернильные пятна, но по мере приближения проявились крыши шатров, в небо устремились шесты с развевающимися на ветру лентами. С каждым ударом копыт о землю все отчетливее вырастал город, сотканный из войлока, кожи и дыма: главная ставка кагана Урхана.