Глава двадцать первая
Поворот Пламени накрыл Атластион тяжелым, душным маревом. Воздух стал плотным и насквозь пропитался запахами: прелой землей, навязчивой сладостью перезревших фруктов, гниющим на прилавках мясом и терпкостью трав. Ослепительный диск Солнца выжигал цвета и силы, а в народе шептались, что Атропос в такой зной нагревает ножницы, отчего нити человеческих судеб становятся особенно тяжелыми.
Пока земледельцы, чьи спины почернели от работы под открытым небом, спешили снять первый урожай, а в порту Майрана корабли швартовались лишь с заходом светила, ориентируясь на первые звезды, знать спасалась бегством. Богатые семейства запирались в прохладных особняках на берегах рек, словно пытаясь отгородиться от реальности толстыми стенами и свежестью воды. Улицы величественной Альционы превратились в плавильный котел, где смешались удушающая приторность дорогих масел и резкая, честная вонь разгоряченных тел.
Король Борода, чья внушительная фигура была известна каждому торговцу и трактирщику столицы, чувствовал себя хуже выброшенной на раскаленный песок рыбы. Густая окладистая борода, которой он так гордился, ощущалась шерстяной маской. Пот струился по его лицу, заставляя щуриться, а рубаха прилипла к спине. Мечтал в этот миг Король Борода лишь об одном: добраться до спасительной тени «Трех кораллов» и опрокинуть в себя кружку ледяного сидра.
Мимо него проносились экипажи знати, поднимая облака пыли. Король Борода сплюнул им вслед, утирая лоб рукавом.
— Чтоб вам веретеном огрело, — проворчал он. — Сами-то в шелках, а нам тут жариться, как угрям на сковороде.
Король Борода тяжело вздохнул, свернул в узкий теневой проулок, прячась от безжалостных лучей, Вскоре он добрался до «Трех кораллов» и первым делом с наслаждением втянул воздух, пахнущий солодом и влажным деревом. Затем, едва не сбив соседа, с шумом рухнул на лавку за своим привычным столом.
— Эй, хозяин! — гаркнул он, и его бас перекрыл гул разговоров. — Неси самое холодное!
— Да тут все такое! — хозяин подбоченился и подбородком указал на бочку, где в колотом льду лежали пустые кружки. — Что наливать-то тебе?
— Любое, но чтобы зубы свело! Сам выбирай и поскорее! Иначе я растаю прямо здесь и залью тебе пол!
Гости таверны одобрительно загудели, подхватывая шутку. И только утолив острую жажду, почувствовав, как ледяная влага растекается внутри, они наконец находили возможность для праздной болтовни. А поводы для нее в Атластионе не иссякали никогда.