Глава четырнадцатая

Возможно, выбери Антар и Эльтанин разные Крылья Академии, все сложилось бы иначе. Но издевка судьбы таилась в том, что их встреча была предопределена: лишь одно Крыло в Академии могло стать для них общим домом.

Академия со временем выросла из Дома Плеяд, основанного первым правителем страны, расправив все свои семь Крыльев. По началу Дом Плеяд состоял всего из десятка блестящих умов, прибывших вместе с основателем королевской династии. Для Дома возвели небольшое здание, и об учебе в его стенах речи не шло: там проводились встречи и дискуссии, которые закладывали фундамент для роста империи. Именно там впервые прозвучал призыв уверовать в силу Мойр, в их власть над судьбами жителей Атластиона, неоспоримую волю богинь. Произнесли его уста Адаманта — ближайшего советника и давнего друга Талмера Аргейда. Адамант служил священником, но оставил эту стезю ради путешествия с другом к неведомым берегам. В одну из первых ночей после прибытия на место, что отныне звалось их домом, Адаманту во сне пришло видение.

В мире грез он стоял на краю берега, куда причалили их корабли. Внизу волны вздымались пенистыми великанами, а над головой Адаманта рокотали тучи. Лишенное просвета небо ощущалось все ниже, тяжелее, подобно надгробному камню. Казалось, еще миг — и доступный взгляду мир бесповоротно исчезнет во тьме, провалится в первозданный хаос. Последовал особенно оглушительный раскат, мрак разрезала невыносимая в своей ослепительности вспышка. Небесная ткань треснула напополам, и на Адаманта обрушилась мощь, которую не под силу было вынести смертному.

Из разлома, что способен был разрушить все живое до основания, выступили три сотканные из самой ночи исполинских женских фигуры, изнутри и снаружи озаренные золотым светом. К Адаманту снизошли сами богини, решив одарить жалкого смертного крупицами своего вечного времени. Тяжелые одеяния спадали складками, подобными жидкому золоту, но блеск его говорил не о богатстве — от него веяло лишь вечностью, неизбежностью и мрачной торжественностью.