Глава двадцать четвертая
Девятый. Десятый.
Селена стояла перед закрытым оружейным залом, опустив глаза, и сосредоточенно отсчитывала удары. Ее тело напряглось, сама она была как пантера, готовая к броску, но не смела двинуться и терпеливо ждала, пока все стихнет. Всего трижды Ночная Ключница так же считала клинки, врезающиеся в древесину. И этого смехотворного числа оказалось достаточно, чтобы безошибочно запомнить: если Его Сиятельство уединялся с мишенями и кинжалами, это означало, что его гнев достиг предела.
Ярость Эльтанина Тэйгаса не заявляла о себе криками или же бранными словами. Она было тихой, жуткой и вымораживала все вокруг, подобно дыханию смерти. Роскошь ее открытого проявления была недоступна Великому Устроителю Судеб, и лорд Тэйгас усмирял внутреннюю бурю холодом метательных кинжалов. Для Ночной Ключницы число ударов по мишеням служило точнейшим мерилом его исступления. Двенадцать бросков означали крайнюю степень раздражения. Двадцать — готовность стереть человека с лица Атластиона.
Двенадцатый.
Два аструма назад господин покинул родовое поместье, и с тех пор Селена безотрывно и тревожно наблюдала за ним. Устроитель Судеб, как и всегда, казался отрешенным и безучастным, но Ночная Ключница безошибочно считывала скрытую бурю по его рукам. Длинные пальцы Эльтанина раз за разом совершали одно и то же движение: они едва заметно сгибались и напрягались, словно смыкались на рукояти клинка. Лорд Тэйгас неосознанно примерялся к удару, которого пока не мог нанести, и Селена уже могла предугадать, что именно произойдет по возвращении лорда Тэйгаса в его особняк. Там она молча, не поднимая взгляда подала Устроителю Судеб набор в тяжелом кожаном футляре, который Эльтанин так же безмолвно принял.
Двадцать первый.
Таких наборов в особняке Устроителя Судеб было несколько. Драгоценные клинки из личной коллекции лорда Тэйгаса не подходили для того, чтобы вымещать с их помощью гнев. Зато простые, но обладающие безупречным балансом кинжалы, выкованные мастером из Келайна, служили этой цели, словно вышколенные солдаты своему астрегу. От бросков воздух звенел, и Ночная Ключница легко могла представить, как лорд Тэйгас стоит сейчас перед истерзанной мишенью. Изящный камзол снова сброшен на кресло, рукава белоснежной сорочки закатаны до локтей. На мишени — опять идеальный стальной ряд из выстроенных лезвие к лезвию кинжалов.
Двадцать девятый. Тридцатый.