Глава 30
КИРИАН
Я был зол. Чертовски сильно зол. Настолько сильно, что моё тело перестало слушаться и отказалось подчиняться, когда я пытался поймать даже очень мелкие волны, на которых Талия обучала детей школьного возраста. Если бы меня кто-то видел, кто-то кроме Зейна, это был бы гребанный позор. Я брал волну, вспоминал Элли, падал, попадал в месиво, всплывал и начинал адский круг заново.
Сколько я себя помню, океан всегда помогал мне отвлечься, но она, блядь, призналась, что целовала другого мужчину. Гнев, раздражение и бешенство окрасили мою кровь в черный, проникли так глубоко в органы, что вывести их теперь можно было только сдохнув и родиться снова.
Разве я не говорил, что она принадлежит мне? Разве не был рядом, когда случалось какое-то дерьмо? Разве не заботился о ней, пока этот британский ублюдок сидел за своим лакированным столом в отутюженной рубашке с шелковым платком в кармашке? Разве я не бросил свою работу шлюхой ради нее? Разве не говорил об эксклюзивности? Разве не трахнул ее так, как она умоляла?
Что. Черт возьми. Ей. Еще. Надо?
Может я должен был разъяснить ей все на пальцах? Или прислать письменное уведомление?
Может я немного затянул с тем, чтобы трахнуть ее?
Блядь!
Я вообще не должен был прикасаться к ней, не имел права думать о ней и фантазировать, даже запаха ее чувствовать не смел, но посмотрите, где мы сейчас. На краю гребанной пропасти.
Но я не жалею. Нет. Даже если бы мне удалось повернуть время вспять, я бы все равно трахнул ее. Благодаря Элеоноре я вспомнил, чем действительно хорош секс, я вновь смог дышать полной грудью и видеть жизнь не только в черных и белых тонах.
Но что сделала Элли? Сломала, блядь, все! Выдала мне эту хуйню утром и сделала вид, что ничего, черт возьми, не произошло.
Ее сообщения в течении дня делали только хуже. Впервые в жизни мне было не все равно, впервые в жизни я чувствовал себя таким уязвимым и впервые в жизни у меня не нашлось слов, чтобы ответить. Элеонора Глория Ван дер Хейз держала меня в своих руках, как надоедливого, но симпатичного жука, которого раздавит, как только наиграется.
- Эй! Что с тобой?
Мой взгляд плавно двигается по поверхности воды, задерживается на шестибалльной волне, которая хороша по всем параметрам, но я настолько в плохом настроении, что игнорирую ее и перевожу взгляд на Зейна. Он убирает длинные мокрые волосы с лица и смотрит на меня, нахмурив брови.
- В порядке, немного задумался.
- Ты никогда не задумываешься пока серфишь. В чем дело, чувак?
- Блядь, Зейн, отъебись от меня и, ради всего святого, надень свои гребанные штаны.
Развернув доску, я гребу к берегу. Зейн не заслуживает моего гнева, ему просто не повезло оказаться рядом, когда я не могу совладать с собой, а внутри моей груди что-то надрывается и болит, похожее на рак легких последней стадии.
Как только мои ноги касаются сухого горячего песка, я бросаю доску и иду к своей машине, припаркованной в нескольких футах от берега. Достаю из бардачка пачку сигарет, зажигалку и телефон. Вытащив одну штуку зубами, подкуриваю и просматриваю последние сообщения. Может дело в сигаретах, которые немного притупляют боль, может в смс от Талии, которое она прислала пятнадцать минут назад, но мне становится легче.
Тал: Везу Элли к себе. Надеюсь на твои объяснения, придурок.
Ладно. Мне придется дать Талии немного информации взамен на оказанную услугу, но по крайней мере Элеоноре не пришлось добираться домой самостоятельно. По крайней мере она в безопасности.
Но, что, если она и не собиралась возвращаться домой одна, а может и вовсе не планировала появляться в моей квартире сегодня? Возможно, ее принц на белом коне - Александр, уже мчался к ней на встречу, но не успел.
Тупая боль возвращается, теперь она стреляет по вискам. Я затягиваюсь полной грудью, сигарета тлеет почти до фильтра.
К черту этого ублюдка. Я звонил ему сегодня одиннадцать гребанных раз. Первые восемь он не отвечал, на девятый сказал, что занят, на десятый попросил перезвонить позже, а на одиннадцатый, когда я еле сдерживался, чтобы не послать его и вежливо, насколько способен в своем состоянии, попросил о встрече, он заявил, что улетает в Англию на две недели.
Две недели блядь. Я не смогу рассказать Элеоноре правду еще четырнадцать дней, потому что ее трусливый любовник избегает меня. Вопрос лишь в том – почему? Рассказала ли Элли ему про нас? Вряд ли, он бы тут же послал ко мне своих приспешников с контрактом и сумкой для денег, которые я потратил. Но если причина не в этом, тогда в чем? В конце концов мы партнеры, возможно его не интересует серф-парк, но бизнес так не работает, и он должен это знать.
Брызги летят в мое лицо, отрезвляя, когда Зейн, как собака трясет головой рядом со мной. Я бросаю на него злой взгляд, но удерживаюсь от комментариев.
- Ты помнишь, что сегодня я выступаю «У Тони»?
Конечно нет. - Во сколько?
- В семь.
Я киваю. - Приду.
Мой телефон вибрирует в руке. Я ожидаю увидеть на экране другое имя, но отвечаю без промедления.
- Привет, все нормально?
Девушка тихо посмеивается. - Да, папочка, я в порядке.
- Как Ной?
Николь вздыхает, я не вижу, но чувствую, что улыбка с ее лица пропадает.
- Ему хуже, мама снова забыла дать ему поесть, а Рокко уволили.
Я прикрываю глаза, пытаясь переварить услышанное. Ной – родной брат Николь по матери и младше нее на семь лет. Поле перенесенной в детстве болезни он не может самостоятельно ходить и у него какое-то тяжелое заболевание легких. Бабушка Николь и Ноя вырастила их сама, женщина скончалась год назад и с тех пор забота о Ное упала на хрупкие плечи моей подруги. Парню требуется дорогостоящее лечение, но у их семьи нет на это денег, особенно когда нынешний мужик матери Николь – Рокко, просаживает наличку в карты, пропивает и его постоянно увольняют с работы.
- Я могу помочь?
Я знаю, что могу, но Николь категорически отказывается принимать от меня материальную помощь.
- Нет, пока все под контролем, но... - Она откашливается и делает голос немного тише. - Я хотела сказать, что приняла решение.
Провожу рукой по волосам. - Ты уверена?
- Да. Я собрала немного денег, этого хватит на первое время.
- Хорошо.
Мы молчим несколько секунд, прежде чем Николь продолжает. - Спасибо, Кир. Без твоей поддержки, я бы совершила ошибку.
Так и есть. Николь хотела пойти на отчаянный шаг, но это совсем другая история.
- Все в порядке. Я ничего не сделал. – Зейн передо мной начинает играть на воображаемой гитаре. Я закатываю глаза. - Зейн выступает сегодня «У Тони», придешь?
Николь молчит некоторое время, обдумывая моё предложение. Очевидно, она не хочет оставлять Ноя одного.
- Заеду ненадолго, потом мне нужно собирать вещи.
***
Я протискиваюсь сквозь танцующую толпу, чтобы найти Коллинза и Николь. Помещение небольшое, люди трутся друг об друга телами, в воздухе висит запах алкоголя, табачного дыма и пота. Мне не нравится здесь находиться, я скучаю по временам, когда мы с Талией были единственными посетителями, но я обещал поддержать Зейна, поэтому работая локтями быстро пробираюсь к бару.
Прошло несколько часов с тех пор, как Талия написала мне, что они с Элли смотрят фильм. Это должно было меня успокоить, но я не могу отделаться от чувства, что этот длинный день не закончится так хорошо, как начался. Конечно, он по умолчанию закончится плохо, но казалось, что может стать еще хуже.
За два светофора до поворота на Санти, небольшого городка рядом с которым находится бар Тони, у меня мелькнула мысль развернуться, забрать Элли и наказывать за случившееся всю ночь, но я остановил себя. Во-первых, я все еще слишком агрессивен, во-вторых, мне требуется время и дистанция, чтобы принять решение, которое не погубит нас обоих.
Но разве я могу нормально мыслить, когда так по ней скучаю? Мы не виделись почти двенадцать часов и у меня начинается гребанная ломка. По ее голосу, высокомерным взглядам, остроумным замечаниям и очаровательной улыбке. Я смотрел на её номер в своем телефоне не менее тридцати раз, хотел позвонить, просто услышать голос, удостовериться, что она в порядке, но потом, где-то на подкорке, появлялись образы с прижатым к ней Александром и я останавливал себя. Я был не готов.
Мой взгляд цепляется за профиль Николь, ее розовые волосы убраны в небрежный пучок, белая футболка светится под неоновой вывеской. Она стоит у бара рядом с Коллинзом, которого я сразу узнаю по взъерошенным рыжеватым волосам и что-то ему говорит. Когда я пробираюсь к ним ближе группа на сцене меняется, выходят какие-то студенты и устанавливают свою аппаратуру, толпа расступается, чтобы выпить и покурить. Николь улыбается при виде меня и машет рукой.
- Привет. – Говорю я обоим друзьям.
Коллинз игнорирует меня, поэтому я хлопаю его по спине ладонью, на что придурок лишь вздрагивает, но все еще не оборачивается. Ухмыльнувшись, наклоняюсь к Николь, чтобы поцеловать в щеку, но в дюйме от ее кожи застываю. Странное ощущение разрядом проносится по телу, и я не могу понять, что не так. Я целовал ее при каждой встрече еще со времен старшей школы, но прямо сейчас этот жест кажется неуместным.
Хотя какого хрена?
Коснувшись губами ее щеки, я быстро делаю шаг назад. Даже если Николь заметила мою заминку, то никак не среагировала. В конце концов Элеонора позволила другому мужчине засунуть язык в свой рот, чем, черт возьми, я хуже?
Я подаю бармену знак повторить пиво для Николь и подать бутылку для меня. Мне срочно нужно выпить. Стереть из памяти все представления об Элли, Александре и его слюне на ее губах.
Пока мы ждем, замечаю заинтересованный взгляд своей подруги. Приподняв брови, задаю немой вопрос. Какие-то проблемы?
Она нежно улыбается, прежде чем спросить. - Все в порядке?
Коллинз, видимо заинтересовавшись, что там на моем лице такого, что Николь решила задать этот вопрос, оборачивается. Этот идиот все еще обижается за то, что я рассказал Элли правду о его детсадовских методах привлечения внимания.
- Все отлично. – Я делаю глоток пива и перевожу взгляд на танцпол. Новая группа уже начала играть, поэтому народ снова собрался в центре. - Когда выступает группа Зейна?
- Кажется, после этих ребят.
Я киваю, желая поскорее послушать своего друга и свалить. Не знаю, когда все изменилось, но вечера, проведенные с одной симпатичной занозой в заднице, привлекают меня гораздо больше, чем подобные мероприятия.
- Элли не пришла с тобой? – Повысив голос, вырывает меня из размышлений Коллинз.
- Коллинз? Ты давно тут? – Удивленно спрашиваю я, прежде чем сделать глоток пива, скрыв ухмылку бутылкой.
- Пошел ты.
- Почему она должна прийти со мной? Разве не ты говорил, что хочешь пригласить её?
Он садится вполоборота, будто собирается устроить разборки и для этого ему нужно сесть удобнее.
- Даже не знаю, Кириан. – Язвительным тоном говорит он. - Вы приезжаете и уезжаете из кафе вместе, постоянно шепчитесь, пока думаете, что никто не смотрит. – Никто, кроме тебя, конечно. - Думал, вы теперь неразлучны, как однояйцевые близнецы.
- Чувак, ты, возможно, хотел сказать сиамские близнецы? Потому что однояйцевые – это те, которые просто похожи друг на друга, но не имеют общих частей тела.
Его губы сжимаются, а лицо краснеет, я еле сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. Коллинз хороший друг, порой у него сносит крышу, но насилие не его конек. Его обиды длятся не более недели, а потом он приглашает меня на пиво и делает вид, что все в порядке. Хотя наши ссоры никогда не были из-за киски, тем более из-за одной королевской, очень особенной киски. А все мы знаем, как Элеонора Глория Ван дер Хейз может залезть под кожу.
- Ты понял, что я имел ввиду.
- Чувак, тебе стоит уже кого-то трахнуть и переключить внимание на девушек попроще.
Слова вылетают сами по себе, я даже не подозреваю, что неосознанно отговариваю своего лучшего друга перестать подкатывать к моей девушке. К моей. Но он не знает, что она моя. И по какой-то причине я не осмеливаюсь ему признаться. Блядь. Я в еще большей заднице, чем Коллинз. Элли не просто залезла мне под кожу, она выкачала мою кровь и закачала туда свою.
Коллинз собирается, что-то сказать, но Николь привлекает наше внимание.
- Кириан, удачи.
- М?
К моей спине прижимается твердая, очень силиконовая грудь. Я смотрю Николь в глаза и вижу там насмешку. Спасибо, черт возьми, за поддержку. Разворачиваюсь и встречаюсь взглядом с надоедливой мордашкой Саманты.
- Малыыыыш! Я так рада, что ты пришел.
Она обхватывает меня длинными руками-щупальцами за шею и тянется для поцелуя. Чувствую запах дешевого алкоголя и приторных духов, ее рот слишком близко, но я успеваю отвернуться, поэтому ее губы, накрашенные в алый цвет, прижимаются к моей шее. Мне требуется масса усилий, чтобы не схватить ее за волосы и не ударить лицом о барную стойку.
Я действительно против избиения женщин, только если они сами не умоляют об этом на коленях, но конкретно эта женщина совершенно не понимает слов. Вы сами посмотрите! Я чертовски сильно жалею, что здесь так много свидетелей.
Саманта начинает вылизывать мою шею, острые ногти двигаются по моей груди и прессу. По какой-то нелепой причине мне требуется чуть больше времени, чтобы оттолкнуть ее, но я все же делаю это. Дергаю за предплечье, заставляя сделать от меня два небольших шага назад и врезаться в компанию пьяных девушек. Они смеются и, черт бы их побрал, толкают ее обратно в мою сторону. Мне приходится подхватить Саманту, чтобы не дать свернуть себе шею, и чтобы потом эту смерть не повесили на меня.
- Сэм, может выйдем проветриться? – Перекрикивает музыку Николь.
Саманта фокусирует взгляд на моей подруге и хмурится. – Отвали, Берг.
Ну, она пыталась. Я тоже.
- Саманта! – Я притягиваю ее к себе и рычу на ухо. – Оставь меня, блядь, в покое. Николь права, тебе стоит подышать воздухом, выглядишь отвратительно.
Она громко смеется. - Я не была тебе отвратительна, когда сосала твой член.
Коллинз давится пивом, а Николь, уже привыкшая к моему образу жизни, впрочем, как и Коллинз, но он более впечатлительный, просто закатывает глаза.
- Мой член тоже иногда ошибается в выборе женщин.
- Ошибка, Нильсен? – Она делает шаг от меня, пошатываясь на каблуках. – Значит, та сучка-эмигрантка с акцентом, не была ошибкой?
- Эмигрантка? Серьезно, Саманта? – Из меня вырывается грубый смешок. – Я тоже эмигрант, моя мать все еще говорит с акцентом, если у тебя с этим проблемы...
- Кириан...
Николь дергает меня за руку, но я игнорирую ее. Подхожу к Саманте ближе и уже собираюсь сам вывести ее из бара, но Николь кричит громче.
- Кириан!
- Что?!
Повернувшись через плечо, я смотрю на подругу. Ее глаза широко раскрыты, она смотрит куда-то на танцпол. Следуя невидимой нити, веду взгляд в ту сторону, куда уставилась Николь и мгновенно натыкаюсь на распущенные темные волосы, виляющий зад, обтянутый короткими джинсовыми шортами с дырками, голый плоский живот и белый топ, больше похожий на лифчик.
- Какого хуя...
- Не делай вид, будто не знал, что она придет. – Усмехается Коллинз.
- Закрой рот.
- Если не ты её привел, то кто? Сомневаюсь, что она сама нашла это место.
- Я догадываюсь кто...
- Отлично, я ухожу! - Заявляет Саманта, напоминая о себе.
Отлично. Одной проблемой меньше.
Я не отвожу взгляд от Элли, одновременно восхищаясь и удивляясь, как сильно она выделяется на фоне всех остальных девушек вокруг. Начиная с прямой осанки и плавных движений заканчивая уверенным взглядом и томной улыбкой. Куда бы не пришла эта девушка, создается ощущение, что она здесь главная, что присутствующая толпа собралась посмотреть на королеву, которая случайным образом попала в мир простых смертных.
- Кириан, блин! Посмотри на меня!
Черт, Саманта еще тут, думаю я, но не делаю того, о чем она просит. Просто не могу. Наблюдаю, как ястреб за своей жертвой, слегка щурю глаза, когда Элли берет за руку девушку с черными волосами, черной подводкой на глазах и черными губами за руку и они танцуют вместе, громко смеясь.
Это странно. Они не смотрятся вместе. Точнее, девушка выглядит нормально, то есть обычно, то есть, как и все остальные девушки в баре, но явно не из мира Элеоноры. Кто она, черт возьми, такая?
Прямо за ними, сквозь толпу, пробирается гребаная беременная Талия. Две ее руки заняты высокими коктейльными стаканами с цветной жидкостью внутри и бутылкой воды в подмышке. Она начинает подтанцовывать, когда оказывается рядом с девушками и передает им коктейли, затем открывает бутылку с водой для себя. Они чокаются и продолжают танцевать.
Снова слышу какие-то завывания Саманты на фоне, но не могу разобрать ни слова. Или не хочу. Видимо в этот момент ее мозг перетекает в силикон, потому что иначе объяснить происходящее просто невозможно. Она хватает меня одной рукой за волосы и со всей силы оттягивает назад, что мне даже немного больно, другой рукой она сжимает мои щеки и набрасывается в поцелуе. Ее язык мгновенно оказывается в моем рту, рецепторы улавливают кисло-сладкий привкус, что меня начинает тошнить.
Я, блядь, снова теряю бдительность поэтому несколько секунд бездействую, но тяжелый вздох, который, несомненно, принадлежит Николь, прорывается сквозь басы музыки и мой собственный бьющий по вискам пульс. Это приводит меня в чувство лучшее любой пощечины. Я с такой силой отталкиваю Саманту, что она отшатывается и тяжелой тушей падает на задницу. Клянусь, я был слишком добр к ней, даже сейчас мне немного не по себе, в конце концов она женщина и слабее меня, но, когда я вижу победную ухмылку на ее лице, становится легче.
Я наклоняюсь, уперев руки в колени. - Это было последнее предупреждение, Саманта. Еще раз прикоснешься ко мне, я сломаю тебе руки.
Она улыбается шире, ее зубы окрасились в красный от помады и выглядит она, как чертова психопатка или дешевая копия Джокера. Она отталкивается и встает на колени, чтобы наконец уйти или уползти, если быть точнее.
Я вздыхаю и перевожу взгляд туда, где еще секунду назад была Элли, но теперь ее там нет. Проницательная Николь, которой я никогда ничего не говорил про свои отношения с высокомерной англичанкой, кивает головой в сторону туалетов. Я дарю ей маленькую улыбку и ухожу. Но прежде, чем я добираюсь до Элеоноры, замечаю Талию на высоком стуле у круглого столика и меняю свой маршрут. Она, будто почувствовав меня, резко вскидывает голову, на ее лице застывает виноватое выражение лица, которое она тут же маскирует непроницаемой маской.
- Кир...
- Что, черт возьми, ты делаешь, Талия? Зачем ты привела ее?
Она хмурит светлые брови. - Я? Сижу здесь и пью воду. И если ты про Элли, то ты ошибся, это она привела меня.
Что за бред? Элли не могла знать об этом месте.
Одну руку я кладу на столик, а вторую на спинку стула, где сидит Талия, заключая ее в клетку. Мне приходится наклониться, чтобы она наверняка услышала меня.
- Неужели я так много у тебя попросил? Когда я сказал отвезти Элли домой и посидеть с ней до моего приезда, именно это я и имел ввиду.
Талия закатывает глаза. - Для начала дай мне немного пространства. - Она толкает меня ладонями в грудь, и я поддаюсь. - Ты мне ничего не объясняешь, Элли тем более, я не знаю почему мы должны были сидеть дома. Девочкам иногда надо развлекаться.
Провожу рукой по лицу и волосам. Господи, как я устал.
- Хантер знает?
- А он тут причем?
Я киваю и достаю телефон из кармана. - Не знает.
- Не говори ему.
- Не говорить? Серьезно? Это просьба, Талия? Потому что я иногда не понимаю просьб, так же, как и ты.
- Кириан...
- Почему я не должен говорить твоему мужу, что его беременная жена тусуется в баре с его сестрой, где полно наркоманов и пьяных отбросов? – Я делаю притворно задумчивое выражение лица. – Пожалуй, я все же скажу.
Подруга смотрит на меня умоляющим взглядом, но следом я вижу там ненависть.
- Если ты напишешь ему, я расскажу о вас с Элли.
Я фыркаю со смехом. – Это угроза? - Она пожимает плечами и пьет воду из трубочки. - Ты не в том положении, Тал, чтобы угрожать мне.
Талия молчит, поэтому я разворачиваюсь и иду в сторону женского туалета. На ходу быстро печатаю сообщение Хантеру с точкой геолокации.
Кириан: Тащи сюда свой зад и забери Талию.
Мне требуется несколько секунд, прежде чем нажать «отправить». Талия может сильно разозлиться и действительно рассказать все, что знает про нас с Элли Хантеру, но она не сделает этого. Если бы дело касалось только меня, она бы рискнула, но здесь замешана и Элеонора. Тал не осмелится рассказать ему хотя бы из солидарности или натянутых отношений с сестрой.
В сообщении Хантеру я тоже не упоминаю Элли, даже если он поймает нас, я в любом случае посажу ее в свою машину и увезу к себе домой. Ад замерзнет, прежде чем он сможет меня остановить. Элли будет наказана за все. Сегодня.