Глава 2. Новые лица и старые усталости

Утро начиналось слишком ровно, слишком привычно — именно так начинаются дни, которые потом оказываются переломными.

Я вышла из метро, втянула прохладный воздух и на секунду задержалась на ступенях, глядя на отражение города в стеклянных фасадах. Люди спешили, разговаривали по телефону, кто-то ругался, кто-то смеялся — всё было в движении, как всегда.
А я вдруг поймала себя на странном ощущении, будто стою перед чем-то новым, но ещё не понимаю, чем именно.

Глупости, — подумала я и пошла дальше.

Офис встретил привычным шумом: щелчки клавиатур, гул разговоров, запах кофе и бумаги. Я кивала коллегам, улыбалась автоматически, машинально отвечала на приветствия. В голове уже выстроился список задач на день, аккуратный, выверенный, как я люблю.

Я почти дошла до своего кабинета, когда услышала голос директора.

— Лиана, зайди ко мне, пожалуйста.

Я остановилась.

Сердце почему-то дёрнулось — совсем слегка, но заметно.
Опять что-то срочное?
Опять без предупреждения?

— Сейчас, — ответила я и развернулась.

Кабинет директора был залит утренним светом. Большое окно, аккуратный стол, стопки документов. Всё выглядело спокойно, даже слишком.

И только потом я заметила его.

Он стоял у окна, спиной к двери, рассматривая город. Высокий, стройный, в светлой рубашке, которая сидела чуть свободнее, чем у большинства офисных сотрудников. Он повернулся, услышав шаги — и мир словно сместился на пару градусов.

Светлые, чуть вьющиеся волосы. Веснушки — совсем не офисные, почти мальчишеские. Чёткие скулы и глаза...
Голубые. Яркие. Не уставшие.

Такие глаза не прячутся за экранами.
Они смотрят.

— Лиана, — сказал директор, — познакомься. Это Оливер Стюарт. Он будет работать в твоём отделе. Сильный специалист, большие ожидания. Ты у него непосредственный руководитель.

Непосредственный руководитель.
Почему-то это прозвучало громче, чем должно было.

Оливер улыбнулся.
Не вежливо.
Неформально.
А так, будто действительно рад меня видеть.

— Очень приятно, Лиана, — сказал он. — Я давно хотел попасть именно в ваш отдел. Мне говорили, что здесь интересно работать.

Я почувствовала, как внутри всё мягко проваливается вниз.

Соберись.
Ты взрослая женщина.
Ты его начальник.

— Добро пожаловать, — сказала я, надеясь, что голос звучит уверенно. — Если будут вопросы — подходи.

— Обязательно, — ответил он и улыбнулся ещё раз.

И я поймала себя на совершенно нелепой мысли:
Он улыбается так, будто знает меня давно.

Когда я вышла из кабинета, коридор показался чуть уже, чем раньше. Я шла к своему месту и чувствовала, как под кожей остаётся странное тепло — непривычное, тревожное и... приятное.

Нет, — сказала я себе.
Просто новый сотрудник. Просто утро.

Но сердце уже не слушало.

У Гвен утро началось не просто рано — оно началось сразу с крика.

— Лео! Тео! Хватит! — её голос звучал громче, чем хотелось, но иначе было невозможно.

Кухня напоминала поле боя. Один близнец тянул тетрадь на себя, второй — на себя же, будто в этом листке бумаги было спрятано сокровище. Мелисса сидела в своём стульчике и внимательно наблюдала за происходящим, прежде чем демонстративно уронить ложку.

— Конечно, — пробормотала Гвен, наклоняясь за ней. — Именно сейчас.

Каша уже была на столе, на полу, на её рукаве. Волосы собраны кое-как, в зеркале отражалась женщина с уставшими глазами и привычкой улыбаться, даже когда не осталось сил.

И тут вошёл Дилан.

Бодрый. Собранный. С этим выражением лица человека, у которого всё складывается.

— Гвен, представляешь? — начал он, даже не заметив хаоса. — Мне дали новую должность. Руководитель отдела стратегического продвижения!

Она подняла на него взгляд.

Он сиял.

— Это огромный шаг. Теперь, правда, буду позже приходить, много встреч... но это же ради нас, да?

Гвен кивнула.
Она умела кивать.
Она делала это уже много лет.

— Это здорово, — сказала она. — Я рада.

И это было правдой.
Просто не всей правдой.

Она устало опустилась на табурет, на секунду закрыла глаза, позволяя себе крошечную паузу. Хотелось, чтобы он заметил. Спросил. Подошёл.

Но Дилан уже проверял телефон.

И Гвен вдруг ясно почувствовала:
он растёт вверх,
а она — будто растворяется.

— Он сказал, что подъедет прямо к салону, — бурчала Джослин, закрывая дверь и накидывая пальто.

Платье сидело идеально. Каблуки — тонкие, острые, как её характер. Вечер был холодный, дорога блестела льдом.

Машины не было.

— Ну конечно, — фыркнула она. — Почему бы и нет?

Она пошла к концу квартала, каждый шаг требовал концентрации. Джослин ненавидела это чувство — когда приходится быть осторожной.

— Великолепно... — процедила она сквозь зубы.

Лёд оказался быстрее.

Мир качнулся, ноги поехали — и она рухнула в снег, больно, унизительно, неожиданно.

— Чёрт! — выкрикнула она, не сдерживаясь.

Поднялась, отряхнулась, дошла до машины.

Калеб вышел с букетом роз.

— Джос, прости, я не нашёл места ближе...

Она даже не дала ему договорить.

— Ты... — удар.
— Даже... — удар.
— Не вышел!

— Джослин, это же цветы...

— Вот и съешь их! — бросила она и, развернувшись, зашагала в сторону дома, подбородок высоко, будто она ушла не с позорного свидания, а с красной дорожки.

Никто в городе не умел уходить так гордо, как Джослин Рид.

Она развернулась и ушла, чувствуя, как внутри всё кипит.

Джослин Рид не терпела невнимательности.
И никогда не оставалась там, где её не выбирали полностью.

В этот день каждая из нас стояла на своей точке перелома.

Я — перед новым чувством.
Гвен — перед собственной усталостью.
Джослин — перед очередным разочарованием.

И никто из нас ещё не знал, что дальше всё станет только сложнее.