Глава 2 Математика падений
Полиция приехала через одиннадцать минут. Глория засекла. Не потому что ей было интересно — а потому что одиннадцать минут для Манхэттена означало одно из двух: либо патрульная машина стояла за углом, либо кто-то позвонил раньше, чем тело коснулось асфальта. Оба варианта стоило запомнить.
К тому моменту, когда синие мигалки расцветили мокрый тротуар, лобби «The Pinnacle» уже превратилось в то, что Глория мысленно называла «террариумом паники». Жильцы — те, кто успел проснуться — стекались вниз в своих утренних костюмах: шёлковые халаты, кашемировые свитера, дизайнерские пижамы ценой в месячную зарплату Глории. Они стояли кучками, прижимая к себе телефоны, как щиты, и переговаривались вполголоса с тем особенным выражением лица, которое богатые люди надевают при столкновении с реальностью: смесь ужаса, любопытства и лёгкого раздражения, что кто-то посмел умереть в *их* здании.
Реджинальд стоял у двери. Он наконец повернул голову — примерно на семь градусов влево. Для него это был эквивалент истерики.
Глория поставила ведро в угол, прислонила швабру к стене и заняла позицию у колонны в дальнем конце лобби. Идеальная точка: видно всё, а тебя — никого. Девять лет тренировок.
Первой прибыла патрульная машина — два молодых копа с лицами людей, которые предпочли бы быть где угодно, только не здесь. За ними — фургон криминалистов. И наконец, через двадцать три минуты после первых сирен, появился Он.
Детектив Фрэнк Руссо.
Глория узнала его тип мгновенно — за пятнадцать лет в полиции она повидала столько Руссо, что могла бы написать диссертацию. Мужчина сорока семи лет, среднего роста, среднего телосложения, средней заинтересованности в чём бы то ни было. Костюм серый, галстук развязан, кофе в руке, выражение лица — «я должен был стать рыбаком». Руссо вошёл в лобби так, как заходят в кабинет стоматолога: с обречённой уверенностью, что будет неприятно, но быстро.
За ним семенила молодая женщина-коп с блокнотом — стажёрка, судя по тому, как она смотрела на Руссо: с тем наивным почтением, которое исчезает примерно на третьем деле.
Руссо оглядел лобби. Мрамор. Люстра. Жильцы в кашемире. Он вздохнул — не от сочувствия, а от предчувствия бюрократии.
— Кто обнаружил тело? — спросил он, не обращаясь ни к кому конкретно.
— Швейцар, — ответил один из патрульных. — Мистер... — он заглянул в блокнот, — Реджинальд Кросс. Говорит, услышал удар в пять пятьдесят две.