Теневые игры

Кай рвал и метал. Буквально. Прикованный к больничной койке, с гипсом на руке и капельницей, он напоминал запертого в клетке льва. Но хуже физической боли была пустота. Луи исчез. Телефон омеги был выключен, а в особняке прислуга лишь разводила руками: «Господин Луи уехал с одним чемоданом, не сказав куда».
​— Черт возьми, Луи! — рычал Кай, отбрасывая подушку здоровой рукой. — Если ты уехал к нему... если ты решил, что я слишком слаб...
​Запах лимона в палате стал тяжелым, кислым от ревности. Кай был уверен: Марк вскрыл его изъяны, показал Луи, что жизнь с гонщиком — это вечный риск и кровь на асфальте. Он думал, что Луи выбрал «безопасность» дипломата.
​________
​В это время Луи шел по набережной Сены. На нем было длинное черное пальто, а взгляд синих глаз был холоднее парижской зимы. Он прилетел сюда не за утешением.
​Он зашел в старое, закрытое здание частного банка, где его семья держала активы веками.
— Мне нужен доступ к архивам фонда «Этуаль», — произнес Луи, выкладывая на стол именной перстень своего деда.
​Марк был умен, но он совершил фатальную ошибку: он был французом. А во Франции старые деньги знают о новых всё. Луи провел три дня в пыльных подвалах и за экраном монитора. Он нашел то, что искал — Марк годами «отмывал» дипломатические гранты через фиктивные художественные выставки.
​Тот самый Марк, который обвинял Кая в «грязной жизни», сам был по локоть в финансовой грязи.
​_________
​Когда Луи вошел в палату Кая на четвертый день, он застал там погром. Кай сидел на краю кровати, тяжело дыша, пытаясь самостоятельно снять катетер.
​— Вернулся? — голос Кая был хриплым, полным боли и недоверия. — Нагулялся в Париже? Марк предложил тебе лучшие условия, чем калека-гонщик?
​Луи остановился у двери. Он выглядел изможденным, его фарфоровая кожа казалась серой от усталости, но в руках он сжимал тонкую папку.
​— Ты действительно тупой, Кай, — тихо сказал Луи, подходя ближе. — Ты думаешь, я бы променял твой сгоревший омлет на его фальшивую вежливость?
​— Тогда где ты был?! — Кай вскочил, забыв о боли, и схватил Луи за плечи. Его вены на шее вздулись. — Я чуть с ума не сошел! Я думал...
​— Я был в министерстве финансов Франции, — Луи открыл папку и ткнул пальцем в подписи. — Вот здесь Марк подделал документы на вывоз антиквариата. А здесь — счета, с которых он оплатил твою «аварию» тому механику.
​Кай замер. Его руки, сжимавшие плечи Луи, медленно расслабились. Он смотрел на бумаги, потом на Луи.
​— Ты... ты сделал это для меня? — прошептал Кай.
​— Для нас, — поправил Луи. Он устало прислонился лбом к груди Кая, вдыхая его запах. — Марк думал, что я — слабая кукла. Он забыл, что фарфор — это очень твердый материал. Его сложно сломать, но им легко перерезать горло.
​Кай обнял его здоровой рукой, прижимая к себе так крепко, что Луи едва мог дышать. На этот раз омега не отстранился.
​— Теперь осталось последнее, — прошептал Луи в больничную рубашку Кая. — Нам нужно появиться на ежегодном балу. Марк ждет там своего назначения. Мы должны вручить ему этот «подарок» лично. Перед всеми.