Глава 27

София

Я очнулась на том самом грязном матрасе. В подвале было так холодно, что каждый вдох отдавался резью в легких. Я почувствовала, как по щеке медленно, едва ощутимо ползет какое-то многоногое насекомое. Я не вскрикнула. У меня больше не было сил на крики. Я просто медленно подняла руку и смахнула его в пустоту. Во рту была такая сухость, будто я целую вечность жевала раскаленный песок.

Я села, обхватив колени и пытаясь унять дрожь. Стены подвала давили, они словно сужались с каждой минутой, лишая меня последнего кислорода. Прошла неделя. Семь бесконечных, черных дней, которые слились в один сплошной кошмар. Я потеряла счет времени, ориентируясь только по тому, когда за дверью загоралась полоска света.

Все это время моей единственной связью с миром был Паоло. Тот самый Паоло, который клялся в верности моему отцу. Каждый раз, когда он открывал дверь, я смотрела на него и не видела человека. Я видела пустую оболочку.

Вчера он принес мне похлебку, которая пахла помоями. Я не выдержала.

— Почему, Паоло? — мой голос тогда сорвался на хрип. — Ради чего? Ты ведь знал Кристиана. Ты знал, что он хотел сделать со мной в ту ночь... Ты ведь сам взял у него деньги, чтобы он вошел в раздевалку. Ты продал меня насильнику, Паоло!

Он тогда даже не отвел взгляда. Его глаза — два мутных стеклышка — оставались мертвыми.

— Твой отец всегда был слабаком, София, — ответил он тогда буднично, поправляя манжеты. — Он думал, что честь кормит людей. А Эстебан... Эстебан платит за результат. Я работал на Вильяров еще тогда, когда твой отец и Алессио только начали «Золотой квадрат». Кристиан был просто досадной помехой, мелким поручением. Мне нужно было, чтобы ты сломалась раньше, чем Алессандро заберет тебя. Но ты выжила.

Он предал нас всех. Моего отца, Луку, маленькую Ливию. Он был змеей, которую мы грели на груди годами. Весь этот крах, все банкротство папы — Паоло сливал информацию Эстебану по капле, пока мы не захлебнулись.

Где-то наверху с тяжелым гулом захлопнулась дубовая дверь. Ритмичные, тяжелые шаги. Я сжалась в комок. За мной шли.

Лязг засова прозвучал как выстрел. Дверь моей камеры распахнулась, и полоса желтого, болезненного света ударила по моим отвыкшим от солнца глазам. Я зажмурилась, прикрывая лицо ладонью.

В проеме стоял Паоло. Все тот же безупречный серый костюм, ни одной лишней складки. В руках он держал поднос. Он подошел и швырнул на грязный пол кусок черствого хлеба и стакан мутной, теплой воды.