Глава 6 : Территория доверия
За тонированными стеклами мир превращался в размытое полотно из неоновых бликов и теней, а дождь, сменивший дневной снег, стекал по стеклу жидким серебром.
Оливер, водитель, украдкой наблюдал за ним в зеркало заднего вида. Он возил Грайдстоун пять лет и знал: эта тишина — не отдых. Это состояние постоянной работы нейронов. Он научился читать настроение хозяина по углу наклона головы, по паузе перед ответом на телефонный звонок. Сейчас Люциус был в состоянии «бдительного покоя» — самом опасном. Значит, буря где то рядом, просто еще не достигла берега. «Он никогда не расслабляется», — думал Оливер, плавно совершая поворот. «Как часовой механизм. Завел — и не остановится, пока не сломается. Или пока не сломает всех вокруг».
Сегодняшний день формально был победным: проблема с бетоном решена, подрядчик Майлз Ридж уничтожен, поставки восстановлены. Но плечи Люциуса под идеально сидящим пальто были слегка напряжены, а взгляд, устремленный в окно, — слишком остекленевшим, словно все еще был в мыслях.
Слишком гладко. Ридж сдался слишком быстро. Он должен был бороться, выпрашивать, угрожать судом. Значит, у него есть другая карта. Или… ему пообещали защиту. Мысль коснулась имени Виктории Митчелл, мелькнула, как вспышка на радаре, и была отброшена. Девочка с акциями. Не помеха. Раздражающий фактор, не более. Пятнадцать процентов — это голос, но не власть. Власть — это тридцать четыре. Власть — это его пятьдесят один.
Его мысли сейчас были заняты другим. «Ридж и партнёры» не исчезнут просто так. Они попытаются нанести удар. Вопрос — где и когда. Его мозг методично перебирал слабые точки: предстоящий тендер на государственный контракт, переговоры с китайскими инвесторами, запуск нового девелоперского проекта в Доклендсе. Каждое из этих событий могло стать мишенью.
Машина остановилась у высотки.
— Завтра в семь, Оливер, — сказал Люциус, выходя из машины. — Конечно, сэр.
Но пентхаюс не сиял огнями. Он мерцал — сдержанная подсветка фасада, одинокий фонарь у дубовой двери. Оливер остался в машине, дав двигателю поработать на холостых ходах еще минуту, наблюдая, как фигура хозяина растворяется в темной двери. Он видел, как в одном из высоких окон второго этажа мелькнула тень — большая, плавная, бесшумная. Нокс. Она всегда чувствовала его приближение за несколько минут.
Дверь открылась в бесшумную, просторную вселенную.
Первой его встретила тишина. А затем — легкий, почти неслышный звук мягких лап по камню.
Из-за угла стены появилась Нокс.
Ее черная шерсть в полумраке казалась живым потоком нефти, вбирающим в себя весь свет и не отдающим ничего. Она двигалась неторопливо, с врожденным достоинством. Она подошла совсем близко, обнюхала его лацкан, и издала звук, нечто среднее между мурлыканьем и тихим ворчанием — ритуал подтверждения. Ее желтые, вертикально прорезанные зрачки изучали его — не как хозяина, а как единственную точку отсчета в этом мире.
Люциус снял пальто, аккуратно повесил его. Не торопясь, расстегнул манжеты рубашки и прошел на кухню — открытое пространство с барной стойкой из цельного дуба и матовыми черными панелями техники. Нокс следовала за ним, ее присутствие ощущалось как теплое, дышащее пятно тени у его ног.
Он открыл холодильник, достал небольшую миску со свежим мясом — специально приготовленным и разделанным. Не кошачий корм. Настоящее мясо. Он взял один кусок и, повернувшись, протянул руку.
Нокс не бросилась. Она медленно приблизила морду к его ладони, обнюхала, и лишь затем осторожно, но твердо взяла мясо. Она ела только из его рук.
Утолив первый голод Нокс, Люциус налил себе вина. Château Margaux 1982. Он не наливал бокал до краев — только на три пальца, давая вину дышать в широком бокале. Он сделал первый глоток.
С бокалом в руке направился в кабинет, и она шла рядом, ее плечо почти касалось его ноги. Кабинет: темный дуб, массивный стол, камин, в котором уже тлели угли. На низком столике стоял хрустальный графин с водой и один бокал.
Люциус подошел к столу. Он не проверял почту — этим занимались помощники. Он открыл папку с досье. Не цифровую, а бумажную. На плотной кремовой бумаге лежали распечатанные биографии, схемы владения, фотографии. Это было досье на «Ридж и партнёры» и всех их скрытых бенефициаров за последние пять лет. Он водил пальцем по строчкам, ища слабое звено. Не того, кого можно запугать, а того, кого можно купить. Или того, у кого есть тайна, дороже верности.
Его мысли вертелись вокруг неочевидных связей. Субподрядчик… мог быть связан с одним из консорциумов, которые давно точили зуб на лондонский строительный рынок.
Мысль снова вернулась к Виктории Митчелл. Пятнадцать процентов. Получены в день совершеннолетия. Доверенное лицо — старый семейный адвокат, друг её отца. Отец… Джеймс Митчелл. Консервативный инвестор. Ненавидит риск. Почему тогда отдал дочери такой куш? Чтобы она научилась? Или… чтобы она стала разменной монетой в чьей то игре?
Он отложил бумаги. Это требовало отдельного, более глубокого анализа. Завтра.