Глава 23. Иллюзии истины.
Душа трепещет на самом краю реального мира, тонкая нить отделяет её от забвения. Тело давно превратилось в недвижимый памятник, украшенный прохладными мраморными плитами, отмеченными символами последнего прощания. Недалеко застыл образ смерти, терпеливо ожидая момента, когда сможет завершить своё дело.
Подобно каплям дождя, зарождающимся на небесах и исчезающим на земле, души человеческих существ следуют своему вечному пути. Земля дарует дождю новую жизнь, позволяя ему проникнуть глубоко внутрь почвы и питать рост семян. Так же и душа, пройдя сквозь испытания земной жизни, обретает возможность снова возвратиться в этот мир, продолжая свой бесконечный цикл возрождения.
Безысходность ожидания неумолима: бежать от смерти бессмысленно, рано или поздно она настигнет каждого и замкнёт круг сансары. Невидимая связь соединяет время, смерть и возмездие, создавая цепь, которую невозможно разорвать. Подобно мрачной тени всадников Апокалипсиса, медленно движущихся вперед, оставляют они позади себя пустоту утраченных надежд, обломки разрушений и мучительные картины судеб, ставших частью их пути.
Жизнь посланцев тяжела и жестока: они вынуждены вновь и вновь проходить через циклы перерождения, лишённые возможности освобождения. Проклятье преследующего охотника наложило на них кровавый знак, словно дополнительную оболочку, стойко выдерживающую груз долгового бремени. Мощные крылья устремляют их вверх, однако ни одна высота не способна освободить их от неизбежного повторения цикла.
Они прекрасны и притягательны, их облик переменчив и манит внимание окружающих. За внешней привлекательностью прячется коварство: люди стремятся овладеть ими, присваивая их красоту и пытаясь контролировать, словно кукол, которыми хотят поиграть. Но обманчиво впечатление хрупкости - они вовсе не игрушечные фигурки, а скорее хитрые и ловкие звери, подобные осторожным лисам, прекрасно знающим, как уберечься от ловушек, расставленных жадными руками желающих владеть их жизнью.
***
Форкс, Вашингтон, 1987 год. Часовня.
Звон последнего удара колокола затих, уступив место глухой тишине, заполнившей пространство древней часовни. Ночь окутывала здание плотной пеленой, делая очертания стен едва различимыми даже при свете редких свечей. Эта часовня, ранее бывшая местом тихой молитвы и спокойствия, ныне стала ареной тёмных деяний.