Глава двадцать три. Пробуждение
Янтарный вечерний свет, темные росчерки теней по траве, огромное поле, усыпанное ромашками. Смех, наверное, мой. Нагретое солнцем разнотравье под босыми ступнями, и я бегу, бегу, пока не падаю в эту самую траву, и смеюсь, смеюсь застывшему над лесом солнцу.
А он падает рядом, смотрит на меня так странно... будто пронзает взглядом. И темные кудри его в свете солнца кажутся каштановыми, а глаза... глаза бездонными. И смех утихает на моих губах. Слишком серьезно. Слишком близко... такого еще никогда в моей жизни не было.
Он молча пододвигается, проводит ладонью по моему бедру, комкает в пальцах пышную юбку, добираясь до кожи... и от его прикосновения бежит по венам огонь, а туман застилает глаза. Я уже не помню, где я и зачем. Я вижу лишь его, растворяюсь в его нежности.
Его губы пахнут солнцем... его объятия дарят покой. Его сердце стучит так бешено под моей ладонью, и страсть, кажется, лучиться через его кожу.
— Люблю тебя, — шепчет он мне в волосы. — Не бойся. Можно?
Конечно можно... только ему... что угодно. Хотя домой я могу после этого не возвращаться. Отчим не позволит.
Последующие дни прошли как в тумане. Подготовка к похоронам, сами похороны, соболезнования от друзей... приставленная ко мне вездесущая охрана и настороженные лица тех, из инквизиции. Сны, которые я помнила смутно. А еще апатия... куда дали погрузиться... ровно на три дня.
На четвертый с самого утра меня разбудила Пу. В часов так восемь, после бессонной ночи во власти каких-то странных сновидений. Вредная Пу! Наглое создание прыгало на мне и счастливо орало:
— Снег. Снег!
Пришлось-таки вставать, нет, сползти к кровати, потому что спать мне все равно не дали. Уговоры бы не помогли, да и сил не было на уговоры. Холодно. Муторно. И не то, что вставать, ничего не хочется...
Я посмотрела на себя в зеркало и сама себе ужаснулась: осунувшаяся, похудевшая. На бледном лице глазищи такие, что кажется — кроме них ничего и не осталось. И смысла в этих глазищах никакого, какой смысл, если в голове туман, а мысли в этом тумане движутся медленно... будто стоит им ускориться, и голова взорвется.
А волосы? Пакля, а не волосы! Я провела по них пальцами, пытаясь распутать густые пряди. Черт! Опять при последнем мытье забыла о кондиционере, теперь до-о-о-о-о-оого буду их распутывать.
А ну и черт с ним!