Глава двадцать четыре. Выбор

 Ночь, полная огней, самая короткая в этом году. Холодит роса босые ноги, льняной подол уже мокрый насквозь, приторно сладко пахнут липы. Хоровод. Хоровод вокруг, опьянение праздника. Радость в крови, веселые песни, улыбки деревенских парней. И никого, кто затронул бы мое сердце. Мне всего тринадцать. У меня еще есть время! Много, много времени!

— Дай погадаю, милая, — пробирается сквозь веселье тихий голос.

Глаза у цыганки черные, красивые. Утопаешь в этом взгляде. В мудрой улыбке, в отблесках света от сережек. Мягко звенят монеты на ее платке, льется мелодия, выводимая ее сородичами, и, смеясь, я подаю ладонь...

— Трое в твоей жизни. Один любит, второй ненавидит, третий — думает, что любит. Годами, веками... навсегда. Никуда от них не денешься, даже в смерти не спрячешься.

И я ловлю на себе страстный, безумный взгляд. Подружки смеялись, что он влюбился, а мне вот смешно не было. Было почему-то страшно. Вырываю из тонких пальцев цыганки руку, убегаю в толпу, несусь по поляне, меж пылающих костров, меж танцующих пар... и рвусь из крепких рук:

— Ну что же ты, что же ты, — смеется кто-то, и я сразу успокаиваюсь. Оборачиваюсь, прячусь в крепких объятиях, вдыхаю такой родной, такой любимый запах...

И сердце мое бьется быстро-быстро, подобно раненой птице. Но уже не из-за страха.

Проснулась я в тех же водорослях. Едва живая, но уже гораздо более спокойная, от навязчивого звонка. Адам Ламберт выводил мелодию из печально известного фильма, я сонно потянулась за мобильным и, увидев высветлившееся на экране имя, тихо сказала:

— Привет, Ли.

— И тебе привет, красавица, — ответил чужой голос.

Сонливость как рукой сняло. Голос казался смутно знакомым, и морозил позвоночник волной страха. Как-то странно говорил этот незнакомец. Как-то недобро, и в каждом слове его плескалась волной... ненависть.

Чувствуя недоброе, я высвободилась из водорослей и спросила:

— Где Ли?

— Неужели у нас нет других тем для разговора, детка? Совсем нет?

— Где Ли и кто ты такой!

— Уже лучше. Я все расскажу, золотко. Все, что захочешь услышать. При личной встрече.

— Ну так приходи в гости, — тихо прошипела я.

— Не могу, твои друзья вряд ли обрадуются. Они так тебя оберегают. Даже погулять уже одну не выпускают. А ты такая послушная стала, без охраны ни ногой. Даже в лес под охраной. И куда давалась моя вздорная, сбегающая от друзей Катерина, м? Пора бы ей вернуться. А то как мне до тебя добраться-то?

— Где Ли? — выдохнула я, начиная бояться еще сильнее.