Глава девятая. Провожатый
Тихо было... тревожно. Размазывался свет лампы по натертому паркету, бился в окно мотылек, тикали в углу часы.
А в зеркале отражалась я.
Или не я?
Ехать никуда не хотелось. Совсем не хотелось, до дрожи в ногах. Ну и что, скажите на милость, я там забыла?
А говорят, все девчонки о таком мечтают. О ярко освещенном бальном зале, отблесках хрусталя на стене, на начищенном паркете. О душном запахе цветов в огромных вазах и зеркалах во всю стену. А еще, наверное, о медленном, ласковом вальсе. И шелесте шикарное платье, ласке дорогой ткани, и притягательном кавалере, восторженном шепоте: «Боже, какая пара»...
Идиотские мечты, совсем не для меня. Ненавижу толпу. Тем более чопорную, задирающую носы. Ненавижу яркий свет: он не для моих чувствительных глазок. Терпеть не могу вальс: плачет горючими слезами моя женская гордость. Позволить мужчине, пусть даже и красавцу, собой управлять? Оттоптать ему обе ноги и нарваться на насмешку? Да ни в жизнь! Терпеть не могу цветы, мне все время кажется, что они медленно умирают... и этот аромат умирания кружит мне голову. Цветам место там, где и смерти — на кладбище, а вовсе не на празднике.
А шикарные бальные наряды, прически и прочие финтифлюшки и вовсе тоску наводят.... В них я похожа на разряженный манекен, что скучает себе на витрине шикарного магазина. И ни тебе не двинуться в этом как следует, ни на метле полетать, ни по лесу погулять. По городу в таком тоже не пройдешься, ибо слишком неудобно даже для такой любительницы шпилек, как я. Убожество, одним словом.
— Ах! — восхитилось милое белоснежное создание.
Пу внезапно нарисовалась в зеркальной стенке зала, потрогала лапкой край платья и улыбнулась во весь рот, показав острые зубки:
— Какая красотища-то!!! Катя!!! Когда я буду большой, мне тоже такое сошьют, правда?
— Ах! — повторила я, презрительно оглядывая свое изображение. — Испорченный вечер, испорченная ночь... и полдня потом отсыпаться.
Как бы я хотела остаться здесь. В нашем уютном зале, в этом полумраке, в тишине, нарушаемой лишь шелестом юбки и мерным тиканьем часов на стене... Пусть даже в компании Призрака, которого я вновь сначала услышала, и лишь потом — увидела:
— Никогда не понимал феминисток. Они даже понятия не имеют, каким оружием является истинная женственность. Выглядишь шикарно, душа моя. В мое время ты бы имела успех. Был бы я жив... попросил бы твоей руки. Прямо здесь... пока ты еще никому не досталась.
Я взяла Пу на руки и недовольно повернулась к Призраку: