Глава 64 - Конец первой части II.

— Почему не слушаешься и не ждёшь меня в покоях? — тихо заговорил Лу Гуаньсюэ и опустил взгляд. Он рассеял вокруг себя кроваво-чёрный барьер и сделал шаг вперёд, по-видимому, желая взять Ся Цина за руку, чтобы проверить его пульс. 

В этот момент Сун Гуйчэнь внезапно выхватил меч. Меч Сифань взметнул листья всего бамбукового леса и, сияя холодным фиолетовым светом, ударил прямо в сторону Лу Гуаньсюэ.

— Ся Цин, уходи! — резко крикнул Сун Гуйчэнь.

Услышав это, губы Лу Гуаньсюэ изогнулись в игривой улыбке, а в его глазах мелькнула холодная жажда убийства. Однако в конечном итоге забота о Ся Цине взяла верх, и он не стал обращать внимания на Сун Гуйчэня.

Меч Сифань не смог даже приблизиться к нему, он отскочил в воздухе, вонзившись обратно в тело Сун Гуйчэня. Верховный жрец в пурпурных одеждах тихо застонал и опустился на колени. Его бледные пальцы судорожно впились в землю, зрачки расширились, и он ошеломлённо уставился на бога, вернувшегося спустя сто лет.

Это был единственный бог в этом мире.

Если бы не внезапное предательство русалок в те времена, если бы дух Пэнлая не мог манипулировать законами неба и земли, кто бы вообще смог убить бога? 

Лу Гуаньсюэ хотел протянуть руку и взять Ся Цина за запястье, но неожиданно тот сам первым схватил его. Кончики пальцев юноши были холодными и слегка дрожали.

Лу Гуаньсюэ на мгновение опешил и мягко спросил:
— Что случилось?

Ся Цин редко проявлял инициативу в таких делах. Возможно, из-за Высшего пути забвения эмоций он был медлительным, неловким, даже немного растерянным. Ему требовалось много времени, чтобы отреагировать, даже когда пользовались его наивностью, так что в этот раз было довольно необычно.

Лицо Ся Цина было измождённым и бледным, его светло-карие глаза спокойно смотрели на него.

Лу Гуаньсюэ наблюдал за каждым выражением его лица, его длинные, словно вороньи перья, ресницы опустились, скрывая глубину его взгляда. С лёгкой улыбкой он сказал:
— Будь послушным и не смотри, — он развязал на запястье бледно-голубую ленту и, наклонившись, мягко коснулся губами ресниц юноши.

Прикосновение было слегка прохладным, как падающий снег. Прежде чем Ся Цин успел отреагировать, его глаза оказались закрыты лентой. В одно мгновение хаос, кровь, пламя войны и руины погрузились во тьму, а крики и рыдания, пронзающие барабанные перепонки, полностью стихли.

Лу Гуаньсюэ нежно коснулся его лица пальцами и мягко улыбнулся:
— Веди себя хорошо, ни на что не смотри.