Глава 44 - Мирская жизнь VI.

Купленная на рынке красная бумага была такой же дешёвой, а сок цветов развели слишком густо, хотя выглядела она чрезвычайно яркой и красной, но на деле стоило слегка провести рукой и краска осыпалась. 

Ся Цин никогда не испытывал ничего подобного, его разум был пуст, и он не знал, что делать.

Масло османтуса, аромат румян, когда Лу Гуаньсюэ приблизился, его дыхание было холодным, словно горсть снега, но когда их губы соприкоснулись, развернулся яркий оттенок мирских желаний.

Поцелуй был настолько естественным, насколько это вообще возможно, как будто Лу Гуаньсюэ просто поддался внезапной прихоти и приблизился, чтобы накрасить его. Легкий, как прикосновение стрекозы к воде, едва соприкоснулись и тут же разомкнулись.

Ся Цин же застыл в шоке, онемев, он был так потрясён, что не смог произнести ни слова. Его светло-карие глаза сузились, когда он неподвижно смотрел на него; губы были в пятнах, а лицо бледным, как бумага. 

Заходящее солнце напоминало кровь, слабый золотисто-оранжевый свет проникал через окно, освещая туалетный столик. Глаза Лу Гуаньсюэ были черными, глубокими и холодными, тяжелыми, как сама ночь, с тысячей эмоций, спрятанных глубоко внутри.

Лу Гуаньсюэ слегка усмехнулся и произнёс:
— Действительно, так больше подходит. Хм, хочешь посмотреть, как это будет выглядеть, когда всё нанесено?

Ся Цин мгновенно вернулся к реальности, пробормотав:
— Ты что, с ума сошел...

В его сердце царил хаос, он прикоснулся к губам, с силой вытер их и с недоверием воскликнул:
— Лу Гуаньсюэ, это твой способ отомстить мне?!

Лу Гуаньсюэ несколько секунд смотрел на него, уголки губ изогнулись в непонятной усмешке, но голос звучал холодно:
— Месть тебе? Ты думаешь, это месть?

«…» Он совершенно проигнорировал сказанное и сменил тему разговора.

Ся Цин чувствовал раздражение и растерянность, не зная, что делать.

Черт возьми, если бы он знал, то не стал бы сегодня задирать Лу Гуаньсюэ! 

Он совершенно не хотел смотреть в зеркало, чтобы увидеть, как выглядит с накрашенными губами, и ещё меньше хотел оставаться в одной комнате с Лу Гуаньсюэ!

Снаружи усталые птицы возвращались в лес, рыбаки на лодках пели вечерние песни, а крики с полей разбудили Ся Цина. Как будто найдя причину, он резко повернулся, положил руку на окно, собираясь выпрыгнуть:
— Я голоден. Пойду приготовлю себе что-нибудь поесть