22 глава

Только что она сгорала в прикосновениях и поцелуях, которые обжигали своей бесстыдностью и одновременной закономерностью. Таяла от губ и рук любимого мужа, готовая отдаться ему прямо здесь — в коридоре отеля. И тут же вопрос, словно ледяной душ, который мигом отрезвил. Ребёнок... Чонгук откуда-то знал про ребёнка, но ведь это был только её маленький секрет, которым она пока не хотела ни с кем делиться! Даже Джису и та, насколько поняла Дженни, лишь догадывалась о малыше, но ничего не знала наверняка. И вот... Ощущение, что на её личное посягают, охватило её целиком, и она ничего не могла с ним поделать. Да, оно было совершенно неверным, ведь Чонгук имел на этого ребёнка такие же права, как и она. Но только не сейчас... Ведь она ещё ни в чём не уверена. Это только её мир, в котором она едва выстояла на ногах и стояла ещё некрепко, и любое вторжение в него, пусть даже самое правомерное — это угроза.

Руки сами сжались в кулаки, а сбившееся дыхание стало прерывистым. Воздуха не хватало.

— Этот ребёнок не имеет к тебе никакого отношения, — выдохнула она полушёпотом, видя то, чего так опасалась. Лицо Чонгука превратилось в маску, по которой невозможно было прочесть настоящих эмоций — только злость и холодность, которые сковали черты.

— То есть, как это? — вскинул он бровь, складывая руки на груди, но, не отступая ни на шаг, так, что между их телами почти не было свободного места.

Дженни чувствовала, что задыхается, будто ей кто-то мигом перекрыл кислород, от абсурдности и неожиданности происходящего. Так быть не должно, он не должен - не должен! - вести себя настолько эгоистично... Она снова потеряла ту хрупкую надежду, которая, было, упрямо потянула свои ростки навстречу жизни.

Потеряла...

— Вот так вот. Это только мой ребёнок, и только я имею на него право, — выпалила Дженни, изо всех сил защищаясь от этого знакомого, но такого ненавистно-любимого Чонгука.

— С каких пор у нас женщины сами по себе заводят детей? Опять шалит Святой Дух?

Чонгук просто пылал сарказмом, а Дженни вдруг ощутила неимоверную усталость. Она устала бороться одна за то, чтобы быть счастливой. Устала верить в то, что у неё в принципе есть такая возможность. Она устала верить в это за двоих. А теперь уже даже за троих.

— Нет, Чонгук. Нашалил явно не он, но это будет только мой ребёнок, — произнесла она усталым, но твёрдым голосом. И тут же тонко вскрикнула - прямо рядом с её головой врезался в стену кулак Чонгука.

— Чёрт побери, Дженни, ты что творишь? — заорал Чон, пугая её так, что она инстинктивно прикрыла рукой плоский живот. — О, Боже, маленькая, прости! — Чонгук обхватил её лицо ладонями, а она не смогла сдержаться — разрыдалась от испуга и от того, что произошло так неожиданно. Обида и боль волнами расходились по телу, мешая говорить, и сосредотачивались где-то в груди, в которой нестерпимо жгло. — Я не хотел тебя ударить, ты что?!

— Пусти меня, — из последних сил закричала она, вцепляясь тонкими пальцами в его руки и впиваясь в них ногтями, чтобы только он отступил. Чтобы только всё закончилось. — Пусти!

Чонгук сделал шаг назад, а на лице его было написано выражения раскаяния и горечи. Но было уже поздно — Дженни не собиралась больше оставаться с ним один на один ни на секунду. Торопливо вставив электронный ключ в замок, она быстро влетела в номер и смогла выдохнуть только тогда, когда за ней закрылась дверь.

Ей было грустно, больно, одиноко, обидно... Слёзы сами по себе катились из глаз, а в голове царили совершенно незнакомые эгоистичные мысли. Она не заслужила такого отношения к себе. Не заслужила! Она была рядом всегда и старалась поддержать во всём. Она на многое закрывала глаза, принимая мужа таким, как он есть. А с его стороны было лишь потребительское отношение, просто она всегда с ним мирилась. Но сейчас она думала и анализировала, почему всё произошло так. Потому что сама допустила?

Ведь она была рядом, даже тогда, когда Чонгук был никем. Да нет... Это неверное определение. Он всегда был очень важным человеком. Для неё. И ей было совсем неважно его положение. А вот люди вокруг...Сначала у него был взлёт, и в тот момент рядом с ним вдруг «нарисовалась» толпа друзей, которые его боготворили и буквально смотрели ему в рот. Чонгуку нравилось это, ведь он всегда любил это восхищение, пусть оно и было искусственным.

Но где были все эти друзья, когда он вдруг стал не таким успешным? Их просто не стало, и они и думать забыли о том, что когда-то Чонгук был в их жизни. Рядом оставались только она и Тэхен, который и помог Чонгуку в трудный момент. Конечно, потом эти «друзья» вернулись, но именно сейчас, когда Дженни вспомнила об этом, ей стало ещё горше и обиднее. Она говорила себе, что не имеет права обижаться, ведь она оставалась рядом не для того, чтобы потом в это тыкать носом Чонгука, а потому что сама хотела. Потому что любила его... Но, чёрт бы всё побрал, она подошла к грани, когда вынуждена была припоминать!

Вчера, несмотря на просто адскую смесь эмоций, она мгновенно уснула, едва только разделась и легла в постель, видимо, организм сам решил оградить её от волнений. Но сегодня, когда проснулась, все эмоции вернулись, чтобы она смогла их прожить и пережить. И вот она лежит в постели который час, игнорируя стук в дверь и желая только одного: оказаться как можно скорее в стенах своей квартиры. Спрятаться, не видеть никого и ни с кем не говорить. Она даже раздумывала над тем, чтобы попросить Чонгука взять ей или себе билет на другой рейс, но потом отбросила эту идею прочь, потому что она была как минимум глупой.

Когда за окном потемнело, Дженни решила, что хватит позволять эмоциям властвовать над собой. Она больше не та женщина, что станет реветь днями напролёт, забившись в уголок и не желая ни с кем общаться. Сейчас она приведёт себя в порядок, обязательно спустится поужинать, соберёт вещи и будет готова к тому, чтобы вернуться домой и постараться забыть то, что произошло. Во всяком случае, именно новая Дженни так бы и поступила, а, значит - поступит и она. Ведь она и есть - новая Дженни.

В ресторане при отеле было малолюдно, потому что ужин уже подходил к концу. Но так было даже лучше, потому что к общению с несколькими знакомыми, которых они с Чонгуком успели здесь обрести, Дженни была совершенно не расположена. Чонгук на ужине так и не появился: то ли уже успел поесть до того, как она спустилась вниз, то ли вообще решил отменить трапезу. Хотя, надо было признаться самой себе: она подсознательно хотела этой встречи и не боялась её. А, быть может, всего лишь уговаривала себя, что не боится. В любом случае, что-то решать и что-то испытывать она будет только тогда, когда увидится с мужем. А сейчас размышлять и представлять себе их встречу не стоит.

Самолёт мерно набирал высоту, унося их из Исландии и оставляя позади все те ощущения, которые теперь превратились в воспоминания. Чонгук был необычайно предупредителен и вежлив, а Дженни - благодарна ему за то, что он не настаивал на выяснении отношений или разговоре о том, что произошло между ними вчера. Она попросту оказалась к этому неготовой. Максимум, чего бы он добился - отстранение с её стороны. Но всё равно: Дженни чувствовала кожей, что между ними словно пролегла пропасть. Которую снова придётся пересекать сообща, если она оба этого всё же захотят. Сейчас же Дженни испытывала только усталость и желание оказаться в одиночестве и больше ничего. Она ловила обеспокоенные взгляды Чонгука, но он не предпринимал никаких попыток заговорить с ней на ту тему, которая его волновала, предпочитая говорить о каких-то простых вещах, касающихся их возвращения. Например, не нужно ли попросить для неё подушку или плед.

Корея встретила их влажной и сырой февральской оттепелью, которая была обоим не в новинку, ведь, несмотря на мрачность и пасмурность утра, она дарила ощущение, что совсем скоро придёт весна. Чонгук довёз Дженни до дома, он был спокоен, правда, по пути неоднократно останавливался, чтобы выйти и покурить. Дженни тоже успокоилась, потому что оказалась дома, в родном городе, а ещё потому, что вся ситуация не казалась ей такой уж пугающей. Позже, она обо всём подумает позже. И о том, что она чувствует и чего ждёт от Чонгука, и о том, нужно ли в принципе чего-то ждать. В любом случае, она очень рассчитывала, что Чонгук уйдёт, когда проводит её до квартиры и пока не станет настаивать на встрече. Ведь порой нужно просто дать пройти времени, не бросаясь в омут с головой и довериться другому человеку и решению, которое должен был принять только он. Просто потому, что своё решение ты уже принял.

Чонгук помог Дженни поднять чемодан в её квартиру, ненадолго задержался на пороге, готовясь к тому, чтобы уйти. Потом поймал её бесконечно усталый взгляд и прошептал:

— Я действительно не хотел тебя ударить... Правда.

На лице Дженни появилась кривоватая улыбка, в которой тоже светилась такая же усталость, как и во взгляде.

— Да разве ж в этом дело, Чонгук?

Она взялась за дверную ручку, давая понять, что на этом их встреча окончена, и Чонгук отступил, выходя из квартиры.

Он спустился вниз и долго стоял возле машины, периодически уничтожая сигарету за сигаретой. Вчера он совершил ошибку, он и сам понимал это, и к чему она приведёт, он не знал, но оставалось только надеяться на то, что ещё всё можно исправить. Просто это был огромный шаг назад, и теперь предстояло снова, сантиметр за сантиметром, не торопясь, возвращаться на потерянные позиции.

Чонгук выкинул окурок, делая глубокий вдох и вытаскивая из кармана мобильный. Нужно было начать заниматься тем, что будет способно отвлечь его от мыслей о личной жизни, которая, мать её, всё никак не удавалась!

— Алло, Тэхен, привет, — поздоровался он с другом. — Ага, только вот прилетели пару часов назад. Да, отлично всё. Что там с новым клубом?

Он выслушал ответ, и брови его сами собой поползли вверх.

— Серьёзно? М-да, Тэхен, это становится интересным. — Он рассмеялся, но друг, очевидно, не был с ним солидарен в вопросе веселья. — Нет-нет, что ты?! Я почти не смеюсь. — Он снова коротко расхохотался, а потом, вдруг став совершенно серьёзным, добавил: — Скоро буду.