Глава 3. Слабость по расписанию

Прошло двадцать три часа.

Джон Уотсон считал. Потому что это было единственное, что он мог делать, сидя в своем кресле и наблюдая за Шерлоком Холмсом, который уже полтора часа лежал на диване, уставившись в потолок.

Не спал. Не думал (по крайней мере, Джон надеялся, что не думал о деле — убийца пойман, дело закрыто). Не играл на скрипке. Не нюхал химикаты. Не стрелял в стену.

Он просто лежал.

И это было страшнее всего.

— Ты в порядке? — осторожно спросил Джон, переворачивая страницу газеты, которую не читал уже полчаса.

— Мм.

— Это «мм» означает «да» или «отвали, Джон»?

— Отвали, Джон.

— Понял. — Джон вернулся к газете. Выдержал три минуты. — Ты уже двадцать три часа не прикасаешься к скрипке. Это рекорд.

— Я считаю, Джон. Не мешай.

— Считаешь что?

Шерлок резко сел. Его волосы были взлохмачены (Джон давно не видел их такими — только после особо сложных дел или трёхдневной бессонницы), халат распахнут, глаза блестели с той лихорадочной интенсивностью, которая обычно предшествовала либо великому открытию, либо полному срыву.

— Я жду, — сказал Шерлок.

— Три дня, — напомнил Джон. — Ты сказал, что позвонишь через три дня, чтобы не показаться…

— Я помню, что я сказал! — Шерлок вскочил с дивана и начал мерить комнату шагами. — Три дня — это оптимальный срок. Достаточно долго, чтобы продемонстрировать отсутствие чрезмерной заинтересованности, но не настолько, чтобы объект заинтересованности успел потерять интерес или сделать вывод о социальной некомпетентности наблюдателя.

— Объект заинтересованности, — повторил Джон. — Ты про Елену?

— Не произноси её имя.

— Почему?

— Потому что, когда ты произносишь её имя, я начинаю думать о том, что она, вероятно, уже забыла о моём существовании, потому что у неё есть бизнес, который требует внимания, и, возможно, другие мужчины, которые не ждут три дня, чтобы позвонить, и это… — Шерлок остановился, упёршись руками в каминную полку. — Это иррационально.

— Что именно?

— Всё. Она просто женщина. Я встречал тысячи женщин. Я игнорировал тысячи женщин. Почему эта… — он не закончил фразу.

Джон отложил газету. Он знал этот тон. Это был тон человека, который только что обнаружил, что правила, по которым он жил всю жизнь, больше не работают.

— Может, потому что она первая, кто не дал тебе себя запугать? — предположил Джон. — Или потому что она вычислила тебя быстрее, чем ты её? Или потому что она поцеловала тебя в щёку и ушла, даже не оглянувшись?

Шерлок обернулся.

— Ты специально это делаешь?

— Что?

— Говоришь вещи, которые я не могу опровергнуть.