Глава 22.
Самолёт мягко набирает высоту, и город подо мной постепенно распадается на световые пятна, теряя очертания, как воспоминание, которое больше не удержать усилием воли. Я смотрю в иллюминатор и ловлю себя на том, что впервые за долгое время никуда не спешу ни мыслями, ни решениями, ни оправданиями.
И всё равно прошлое догоняет.
Я вспоминаю, как стояла напротив отца в тусклом свете фонаря, протягивая ему телефон с открытым переводом, и как он смотрел на меня с благодарностью, в которой было слишком много облегчения и слишком мало удивления. Как говорил правильные слова — о семье, о том, что всё наладится, о том, что я всегда была сильной, — и как быстро эти слова растворились, стоило деньгам сменить владельца.
Я тогда не сомневалась. Не анализировала. Просто отдала. Потому что очень хотела верить, что иногда людям действительно нужен шанс, а не повод. Где-то внутри тихо шевельнулась мысль, что Алекс бы сказал. Не вслух... он бы просто посмотрел. Тем самым взглядом, в котором уже есть вывод, но ещё остаётся место для моего выбора.
Отталкиваю это воспоминание, снова переводя взгляд в окно.
Под крылом самолёта — темнота, ровная и бесконечная. Индия ждёт где-то там, впереди, как обещание перезагрузки, как чужая жизнь, в которой можно не быть чьей-то женой, дочерью, разочарованием или надеждой.
Делаю глубокий вдох. Деньги ушли. Слова сказаны. Решения приняты. И теперь остаётся только лететь вперёд, даже если часть меня всё ещё осталась там, по другую сторону иллюминатора.
***
Индия встречает меня ещё до выхода из самолёта плотным, тёплым воздухом, в котором смешались запахи пыли, специй, чего-то сладкого и чего-то откровенно уставшего от жизни. Здесь будто всё дышит громче: люди, стены, сама земля.
Аэропорт шумный, хаотичный, и в этом хаосе нет агрессии, только непрерывное движение, как будто страна никогда не останавливалась, даже когда мир делал паузы.
Я иду по длинному коридору, цепляясь взглядом то за яркие вывески, то за людей в традиционной одежде, то за облупившиеся колонны, и ловлю себя на странном ощущении: красиво и неуютно одновременно. Как старый храм: величественный, но покрытый трещинами.
В голове вдруг всплывает легенда, которую я когда-то читала, о богине Кали, разрушительной и справедливой, олицетворении времени и конца иллюзий. Говорят, она приходит тогда, когда больше нечего спасать, кроме правды. Она не утешает. Она ломает, чтобы потом можно было построить заново.
Я невольно усмехаюсь. Очень подходящее место, чтобы сбегать от прошлого.