Глава 28.

Сначала был звук. Не боль, даже свет, а именно звук. Глухой, размытый, как будто доносящийся сквозь толщу воды.

— ...переломы...

— ...внутреннее кровотечение...

— ...удивительно, что она вообще...

Я попыталась открыть глаза, но веки были слишком тяжёлыми, будто кто-то положил на них камни.

— Стабилизировали, но... — другой голос, более чёткий, — Восстановление будет долгим.

Тишина на мгновение окутала пространство, которое я не могла развидеть. И спустя долгие мгновения, послышался вопрос:

— А второй? — спросил кто-то.

— Не удалось, — ответ был тихим. Слишком тихим. — Мы потеряли его.

Что-то внутри дёрнулось, словно эта фраза должна была что-то значить. Что-то важное, но мысль не сформировалась. Ускользнула. Я попыталась вдохнуть глубже, но грудь отозвалась тупой, далёкой болью.

— Она может слышать? — снова голос.

— Вряд ли. Сейчас она между...

Слова вновь расплылись и исчезли, а вместе с ними исчез и мир.

***

Когда я снова вернулась — если это вообще можно было назвать возвращением — всё было иначе. Голоса стали ближе и чётче.

— ...он с ума сойдёт, когда узнает, — сказал кто-то.

— Он уже... — ответил другой голос, тихо.

Я попыталась сосредоточиться.

Кто?

О ком они?

Слова ускользали. Смысл не складывался.

— Это было слишком, — продолжил первый. — Даже для него.

— Они хотели именно этого. И получили.

Тишина.

Я попыталась открыть глаза, на этот раз у меня это получилось. Свет ударил резко, но не так, как раньше. Он был мягче, теплее, совершенно не резал. Что позволило мне моргнуть без опаски почувствовать боль в глазницах.

Раз.

Два.

Три.

Потолок был белым, чистым — не бетон, не сырость, не лампа на проводе, а что-то почти роскошно красивое. Я медленно повернула голову, чувствуя, как тело отзывается болью, но уже другой — приглушённой, словно сквозь плотный слой ваты. Подо мной была постель — мягкая, слишком мягкая, нереальная после всего, что было; простыни чистые, чужие, и этот запах... Я вдохнула, осторожно, почти боясь, и почувствовала ваниль с примесью чего-то более сладкого — и что-то ещё, знакомое до боли, настолько знакомое, что это пугало сильнее всего.

Я нахмурилась, попыталась приподняться, но не смогла — сил не хватило даже на это, и тогда я просто огляделась: комната большая, светлая, слишком... Нормальная, неестественно нормальная для того, через что я прошла, и именно это выбивало почву из-под ног, потому что я не понимала, где нахожусь и как сюда попала. Перевожу взгляд вперёд и замираю.