Глава IX

Рюноскэ

Черт побери, что, во имя всего святого, я творю?!

Эта девчонка... Серафима... та самая, к которой я испытывал лишь презрение, от одного взгляда на которую меня передёргивало... а теперь? Теперь я позволяю ей... нет, даже не просто позволяю, – сам хочу быть рядом с ней? Да я, кажется, окончательно рехнулся!

То, что происходит, не поддаётся никакому логическому объяснению. Я никогда не подпускал к себе женщин. Сама мысль о прикосновении, о близости с ними вызывала у меня приступы тошноты. Знаю, сейчас многие скажут: "Ага, тебя, наверное, какая-то стерва в прошлом обидела, вот ты теперь и ненавидишь весь женский род!" Да пусть катятся ко всем чертям эти "многие"! Я не собираюсь ни перед кем оправдываться. Да и желания нет.

Но... Серафима. То, что она сделала... это как глоток свежего воздуха. Будто она распахнула окно в комнате, где я задыхался от удушливого смрада. В какой-то безумный момент я даже позволил себе надежду – а вдруг я смогу стать нормальным? Но потом я взглянул на своё отражение и понял, что не стоит предаваться глупым иллюзиям.

И вот что самое страшное – я не почувствовал ни ярости, ни омерзения, когда она случайно прижалась к моей груди. Даже когда она взяла меня за руку... Сначала меня пронзила привычная волна отторжения, хотелось заорать на неё, вырвать свою руку, но... я посмотрел в её глаза. И в этих глазах... не было ни страха, ни жалости, ни отвращения. Просто... интерес? И вся моя злость словно испарилась, отлетела куда-то на задворки сознания.

Внутри салона авто повисла тревожная, почти гнетущая тишина. Я понимал, что это положение вещей крайне необычное и вряд ли приемлемое моим окружением. Такеши выглядел столь же потрясённым, как и я сам. Его обычно равнодушный взгляд был направлен на дорогу, но уголки глаз периодически возвращались обратно, фиксируя происходящее. Несколько минут мы провели в полном молчании, нарушаемом лишь равномерным шумом мотора и поскрипыванием колёс по асфальту.

Наконец, собравшись с силами, я попытался установить связь с другом, проговорив неуверенно:

— Это... та девушка, о которой я тебе рассказывал.

Взгляд Такеши оживился интересом и долей тревоги.

— Почему она осталась живой? — спросил он, скорее искренне изумлённо, нежели осуждающе.