Глава 4: Незнакомый потолок
Квартира Мисато. Утро после пьянки.
Синдзи проснулся от тонкого луча света, пробивающегося сквозь щель в шторах. Он лежал на боку, уткнувшись лицом в подушку, и с трудом открыл глаза. Голова немного гудела, но это был не похмельный удар — скорее остаточное чувство от вчерашнего напряжения и лёгкого алкоголя, который всё-таки попал в его организм. Он помнил, как Мисато пыталась налить ему пивка, как Антон вместо этого сделал ему какой-то коктейль, потом говорил про "витамин С" и "боевой дух", а потом всё поплыло в смешении голосов, музыки и смеха.
Он осторожно сел на кровати, потёр лицо руками. Квартира была тихой. Ни звука. Только далёкий гул за окном да слабый запах пива и жареного лука, повисший в воздухе, как воспоминание о вчерашнем.
Он встал, натянул футболку и пошёл в сторону кухни. По пути машинально заглянул в гостиную.
На разложенном диване, как хозяин, раскинулся Антон. Его рука свешивалась на пол, вторая была засунута под подушку — будто даже во сне он был готов выхватить оттуда пистолет. Лицо расслабилось, дыхание было ровным. А рядом, аккуратно, почти не занимая места, лежала Рей. Она крепко прижималась к спинке дивана, словно боялась упасть. Её бледные волосы растрепались, лицо было спокойным, почти детским. Синдзи на секунду задержал дыхание, не решаясь шевельнуться. Он не ожидал увидеть их здесь. Похоже, Мисато настояла, чтобы они остались.
Он тихо прошёл дальше, стараясь не скрипеть полом.
На кухне царил обычный утренний хаос: грязные тарелки с вечера, банки из-под пива, открытый холодильник. Но Синдзи не стал сетовать. Наоборот — он почувствовал внутри лёгкое желание что-то сделать . Привести порядок. Приготовить завтрак. Для них. Для всех.
Он открыл холодильник. Яйца. Колбаса. Помидор. Сыр. Кофе. Достаточно.
Сковорода нагревалась. Яйца растеклись по маслу, и Синдзи с замиранием сердца начал осторожно следить за краями, которые уже начинали подрумяниваться. Он старался не думать о том, как много времени прошло с тех пор, как он последний раз готовил для кого-то. Для себя — да. Для отца — нет. А вот теперь — для Антона, Рей и Мисато.
Он вдруг понял, что это приятно.
— Глазунья? — Раздался голос позади.
Синдзи вздрогнул. Лопатка чуть не выскользнула из руки. Он обернулся — Антон стоял в дверном проёме, его волосы были растрёпаны, а на лице — необычное для него выражение лёгкого раздражения.
— Э-э... да, — Пробормотал Синдзи. — Я подумал, может, кто-то проголодается...
Антон подошёл ближе, заглянул в сковороду, хмыкнул.
— Глазунью жарить сложно и неэффективно, — Сказал он, забирая лопатку. — Пригорает снизу, а желток остаётся сырым. Лучше сделать омлет-болтунью. Он проще, и в него можно накидать всё, что в голову взбредёт: колбаса, сыр, огурцы с помидорами, грибы там какие-нибудь...
Не спрашивая, он начал резать продукты уверенно, будто делал это всю жизнь. Синдзи наблюдал, как он двигается — не как солдат, а как человек, привыкший к кухне. Не грубость, не холодность — а простая забота в движениях .
— Вы... умеете готовить? — Спросил Синдзи, сам не зная, почему это его удивило.
— Конечно, — Бросил Антон, не отрываясь от плиты. — Если ты сам о себе не позаботишься, этого никто не сделает. Поэтому нужно уметь готовить хотя бы для себя. В идеале и для товарищей.
Синдзи стоял в стороне, не зная, чем занять руки. Он робко потянулся к чайнику, проверил, сколько в нём воды, и поставил на свободную конфорку.
— Чай будете? — Спросил он тихо.
— Я буду кофе. — Кивнул Антон, не оборачиваясь. — Мисато, я думаю, тоже. Она вчера так напилась, что теперь её нужно привести в чувство. А себе и Рей делай что хочешь.
— Вам сколько сахара?
— Четыре, а лучше пять ложек. И кофе – ложки две, если можно.
— Сколько?! — У Синдзи округлились глаза.
— Пять сахара на две кофе, я же сказал. Не задавай лишних вопросов, просто делай.
Синдзи неуверенно кивнул и принялся доставать из шкафчика чашки и чай с кофе. Он насыпал в заварник зелёный чай, который, по словам Мисато, "снимает стресс и улучшает метаболизм" — хотя сама она пила его раз в год, в основном, когда нельзя было пить пиво.
Антон между тем закончил резать овощи и бросил их в сковороду, где уже шкворчала колбаса. Запах жареного сыра и яиц быстро заполнил кухню, смешиваясь с ароматом свежего кофе, который привлёк ещё одно голодное тело.
— М-м-м... — Мисато ввалилась на кухню, жалобно стоная.
Она стояла в дверном проёме, потирая глаза. На ней была только чёрная майка с надписью "Happy Milf"[1] и хлопковые трусы в сердечках. Волосы торчали в разные стороны, как после удара молнии.
— Добейте меня... — Пробормотала она, зевая.
— Проснулась? — Спросил Антон, не отрываясь от сковороды.
— Мочевой пузырь разбудил. — Пробубнила Мисато, доставая из холодильника банку пива и сразу же открыла её.
Антон бросил на неё быстрый взгляд через плечо и почти строго нахмурился.
— Кацураги, ты хоть бы штаны надела.
— А? — Мисато опустила взгляд на себя. — Да ладно, что тут такого? Я же не голая.
— Не в этом дело, — Парировал Антон. — Есть элементарные приличия. У тебя гости, если ты не забыла. Ладно я, но ещё же есть Рей. Неужели не стыдно?
— Абсолютно. — Кацураги невозмутимо покачала головой, плюхаясь за стол.
Как по команде, в кухню вошла Рей. Она стояла тихо, в своей помятой школьной форме, в которой была и вчера — белая блузка, бирюзовая юбка на лямках, красная ленточка на воротнике. Голубые волосы слегка растрёпаны, левый глаз ещё сонный, но уже внимательный.
— А вот и она. Доброе утро, Аянами, — Сказал Антон, чуть смягчая тон. — Ты как? Выспалась?
— Да, — Тихо ответила она, подходя ближе. — Сегодня мне спалось нормально.
— Вот и отлично. Садись, — Он кивнул на стол. — Завтрак почти готов.
Антон разделил омлет по тарелкам — ровно, аккуратно, как будто делил боеприпасы перед вылетом. Синдзи тем временем разнёс напитки: зелёный чай для себя и Рей, а для Антона и Мисато — кофе, густой и крепкий, но с молоком. Он поставил чашку перед Антоном, тот окинул её взглядом и кивнул — почти как похвала.
Мисато схватила свою порцию омлета и, не дожидаясь никого, впилась вилкой с таким энтузиазмом, будто боялась, что его отнимут.
— О-о-о, боги... — Простонала она с набитым ртом. — Это не завтрак. Это акт милосердия. Кто тебя научил так готовить, Волков? Монах-аскет? Бабушка-кулинар?
Антон пожал плечами, делая глоток кофе.
— Отец. Мы жили на ферме, под Ноябрьском. Не в глухой тайге, как вы, наверное, думаете, а в нормальном посёлке. Отец рано вставал, и каждый день завтрак был как ритуал. Говорил: "Если начал день с хорошей еды — день будет хорошим". Готовил он сам. Я с десяти лет тоже стоял у плиты — сначала под его присмотром, потом уже сам. Омлет – это так, быстрый завтрак. Не хочу хвастать, но у меня и борщ отменный, и блины, и даже плов.
Мисато смотрела на него, как на сошедшего с небес Серафима[2]. А Рей внимательно смотрела на Антона единственным здоровым глазом, словно впитывала его слова.
— Да ну? Твой отец и фермером был?
Антон слегка усмехнулся, найдя вопрос Мисато забавным.
— По твоей логике у нас в посёлке каждый второй житель – фермер, если не каждый первый. — Он прожевал очередной кусок омлета, прежде чем продолжить. — Когда я сказал, что мы жили на ферме, я имел в виду участок земли с небольшим огородом и скотным двором. Та я и сейчас на этой ферме живу. Очень уютное место, я вам скажу, — Добавил Антон, отпивая кофе. — Свой дом, баня, речка рядом. И тишина. Настоящая. Не как здесь, где от цикад покоя нет.
Мисато задумчиво поковыряла вилкой в тарелке, глядя на него с лёгкой завистью.
— Звучит... почти как сказка, — Сказала она. — Я бы тоже не отказалась от такого. От тишины. От речки. От мужчины, который держит хозяйство и готовит борщи.
Антон посмотрел на неё с лёгким прищуром.
— Ты на что намекаешь?
— А ты что, не понял? — Она ухмыльнулась, откинувшись на спинку стула. — Волков, я серьёзно. Женись на мне. Будешь моим личным поваром, телохранителем и источником стабильного удовольствия по ночам. Я даже обещаю не пить пиво по вечерам. Почти.
Синдзи поперхнулся чаем, а Рей даже бровью не повела, продолжая невозмутимо есть свою порцию омлета, но при этом внимательно слушала остальных.
— Ответ отрицательный, — Спокойно отозвался Антон, не поддаваясь на провокацию. — Я не выношу беспорядок, а у тебя в квартире, как в эпицентре взрыва.
— Это не беспорядок! — Мисато притворно возмутилась. — Это... творческий хаос!
— Творческий хаос не должен пахнуть сыром, который три недели лежал под диваном. — Сухо заметил Антон.
Синдзи тихо усмехнулся, прикрыв рот кулаком.
— Ладно, — Мисато пожала плечами, допивая кофе. — Значит, я остаюсь старой девой, которая кормит пингвина и пьёт пиво одна по вечерам.
— Ты не одна. — Сказал Антон, кивнув головой в сторону Синдзи.
Мисато немного задумалась, затем улыбнулась.
— Нет, — Кивнула она, обняв сидящего рядом мальчика за плечи. — Пожалуй, не одна.
* * *
Квартира после уборки выглядела почти как новая — по крайней мере, по меркам Мисато. Полы блестели, посуда исчезла из раковины, а гора грязного белья в конвейерном порядке была постирана. Пен-пен, обиженный тем, что его любимая лежанка из штанов и свитеров была ликвидирована, теперь сидел на балконе и смотрел на мир с высокомерным презрением.
Мисато рухнула на диван с тяжёлым вздохом, как солдат после боя.
— Ну, Синдзи, — Сказала она, хватая пульт. — Мы сделали невозможное. Я официально объявляю: сегодня ты спас мою квартиру от экзистенциального коллапса.
Синдзи, уставший, но довольный, устроился на другом конце дивана, держа в руках стакан сока. Он смотрел на порядок вокруг и чувствовал странное удовлетворение — будто не просто убирал, а создавал что-то необычное.
— Вы и сами могли бы убираться, — Тихо заметил он.
— Конечно, могла бы, — Мисато щёлкнула пультом, и на экране появилось логотип канала: NHK World News. — Но где бы тогда была магия момента? "Молодой герой приходит на помощь бедной женщине, разгребающей последствия глобальной катастрофы и личной неустроенности"? Это же классика!
Телевизор ожил. Голос диктора, спокойный и чуть механический, заполнил комнату.
"В выпуске: Российская Социалистическая Республика объявила о новом этапе интеграции с Республикой Казахстан. Как сообщает официальный пресс-центр в Москве, процесс будет проходить "добровольно и на основе народной воли". В то же время западные наблюдатели отмечают усиление военного присутствия Восточного Фронта РСР вдоль границы и ограничение доступа иностранных корреспондентов в Приуралье... "
На экране — карта Евразии. Территория России светилась сплошным красным, включая территорию бывшей Украины, Беларуси и Монголии. Камера переключилась на кадры: колонны бронетехники с красными флагами, марширующие солдаты в серо-зелёной форме, и толпы людей, машущие флагами. Все улыбались и одобрительно свистели.
— Вот они, — Мисато кивнула на экран. — Новые хозяева Мира. Закрыли границы, вышибли корпорации, и теперь тихо, но уверенно поглощают всё, что плохо лежит.
— А почему им никто не мешает? — Спросил Синдзи.
— Потому что никто не может, — Мисато взяла баночку газировки и сделала большой глоток. — Россия – не враг, но и не друг для остального мира. Это чужой мир. Они не пускают чужих. Ни туристов, ни журналистов, ни НЕРВ. Даже я, офицер высшего звена, смогла туда попасть только один раз, когда спартанцы начали строить свою Еву.
— Вы были в России?
— Да. В Сибири. — Она помолчала, будто вспоминая. — Там холодрыга жуткая. По крайней мере по сравнению с Японией. Их Геофронт находится под огромным стальным полигоном, а внутри – башня. Огромная, как шахта. Это и есть Спарта. Ни световых панелей, ни растений, ни города. Только бетон, сталь и люди, которые не улыбаются.
— И Антон оттуда?
— Ага. И он – как эта башня. Холодный, тяжёлый, и непробиваемый. — Она усмехнулась. — Только не говори ему, что я так сказал. А то он мне это ещё припомнит.
"...в то время как Соединённые Штаты продолжают бороться с экономическим кризисом, вызванным Вторым Ударом. Уровень безработицы достиг 32%, в 12 штатах введено чрезвычайное положение. Президент США, Барак Обама, вновь призвал мировое сообщество к "сдерживанию агрессивной экспансии РСР", но аналитики считают, что Вашингтон уже не в состоянии вести полноценную внешнюю политику..."
На экране — кадры Нью-Йорка. Не разрушенного, как в фильмах, а запущенного. Улицы грязные, витрины заколочены, полиция в бронежилетах патрулирует кварталы. Где-то в углу — лозунг на стене: "We were the future. What happened?"[3]
— Америка... — Синдзи покачал головой. — Раньше я думал, что это центр мира.
— Была, — Мисато хмыкнула. — До Второго Удара. А потом... бац – и всё. Экономика рухнула, корпорации ушли, армия сократилась. Теперь там, где были небоскрёбы, - банды и подполья. Как у нас в 90-х, только масштабом больше.
— А Япония?
— Япония – крепость, — Мисато сделала ещё один глоток газировки. — У нас есть НЕРВ. У нас есть Евы. У нас есть ты. Мы – последний щит. И, честно говоря, мне спокойнее, когда ты здесь, чем где-то там, в этом безумии.
"...в зоне анархии остаются бывшие страны Ближнего Востока и Великобритания. В Бирмингеме группа выживших сообщила о массовом голоде и борьбе за доступ к чистой воде. По данным ООН, население города сократилось на более чем 200 тысяч человек..."
Экран сменился на трясущуюся запись с камеры: разрушенные здания, обломки автобусов, люди в рваной одежде, копающиеся в мусоре. Где-то вдали — крики, выстрелы. Потом — помехи.
— Вот где настоящий ад, — Тихо сказала Мисато. — Никто не помогает. Никто не смотрит. Там люди воюют не с Ангелами, а друг с другом за кусок хлеба. В отличии от русских, которые живут себе спокойно, а за остальных и в ус не дуют.
Синдзи молчал. Он смотрел на экран, но видел не кадры, а себя — маленького, одинокого, живущего в пустой квартире учителя, где даже телевизор не включался. Где новости были запрещены — "чтобы не травмировать психику".
— А Антон... он из России, да? — Спросил он. — Он знает, что там происходит?
— Разумеется знает, — Кивнула Мисато. — Но не говорит. Знаешь как говорят: "То, что происходит в Сибири — остаётся в Сибири". Да и наших филиалов там нет. Русские нас к себе не пустили, мол: "Чужаки и капиталисты нам в стране не нужны". Да и Спарта эта... у них там условия жёсткие, как в армии. Никаких поблажек. Никаких соплей. Только дисциплина и максимальная эффективность. И Волков — яркий тому пример. Он сильный и хладнокровный. Слишком хладнокровный для молодого парня...
Синдзи поёжился.
— А он... он ведь нормальный человек?
— Нет, — Мисато усмехнулась. — Но он не плохой. Даже будучи солдатом он остаётся человеком.
Бубнёж телевизора вдруг прервался резкой, настойчивой трелью телефона. Мисато вздрогнула, словно её выдернули из сна. Она схватила трубку с подушки и не глядя ответила на звонок.
— Кацураги. — Пробормотала она, прищурившись. Пауза. — Что? Срочно?.. — Она взглянула на часы, закатила глаза. — Ну конечно. Только я устроилась. — Вздохнула. — Ладно, выезжаю.
Она бросила трубку, потянулась, как кошка, и медленно поднялась.
— Штаб, — Сказала она, глядя на Синдзи. — Опять какие-то бюрократические проблемы. Всё как обычно: срочно, без объяснений, и платят за это не по часам, а по нервам.
Синдзи кивнул, не зная, что ответить.
— Не парься, — Добавила она, уже направляясь в коридор. — Если что — звони. Даже если просто захочется поговорить. Я вернусь поздно, так что ложись без меня. Не скучай.
Через пять минут хлопнула дверь.
И снова — тишина.
Он остался один.
Не впервые в жизни.
Но впервые — не в пустоте.
Он выключил телевизор и ушёл в свою комнату, лёг на кровать и взял с тумбочки свой кассетный плеер с наушниками, который достался ему от отца. Включил музыку — тихую, знакомую. Что-то из Radiohead[4]. Закрыл глаза.
"Зачем я понадобился отцу... именно сейчас?"
Он вспомнил тот момент в штабе — холодный свет, Ева-01, отца в чёрном костюме, с холодным взглядом. Гендо не обнял его при встрече. Не спросил, как дела. Не сказал: "Я скучал по тебе".
Только: "Ты будешь пилотировать Еву-01. Это твоя обязанность".
Обязанность.
Не выбор. Не работа.
Просто долг.
"Смогу ли я оправдать его ожидания?.."
Он не знал.
Он даже не знал, чего от него ждут.
Сражаться? Выживать? Или просто выполнять приказы отца, который относится к нему как к должному, а не как к родному сыну?
Он открыл глаза.
Комната выглядела иначе в темноте.
Не как убежище.
А как камера.
"Антон..."
Он вспомнил, как русский пилот стоял на кухне, спокойный, уверенный, будто знал, что делать в любой ситуации. Как отчитал Мисато за неподобающий вид. Как спросил у Рей, выспалась ли она.
Жёсткий.
Но не холодный.
Не как Гендо.
Гендо смотрел на него как на инструмент.
А Антон — как на человека, который просто ещё не научился быть собой.
"Что он за человек?.."
Он из Сибири. Пилот Евы-04. Солдат.
Но почему он пришёл в гости? Почему помог с завтраком? Почему сказал: "Если ты сам о себе не позаботишься, этого никто не сделает" — будто говорил не только о еде, но и о чём-то большем?
"А Рей?.."
Он закрыл глаза.
Она сидела за столом, как тень. Ела, не поднимая взгляда. Отвечала односложно.
Почему она такая стоическая?
Почему почти не говорит?
Почему смотрит на всех, будто пытается понять, как правильно себя вести?
"Смогу ли я с ней подружиться?.."
Он не знал.
Он и с собой-то толком не дружил.
"А Мисато..."
Он улыбнулся.
Она — как ураган.
Весёлая, в откровенной майке , с пивом в руке, с пингвином в ванной, и с большой... душой... четвёртого размера...
Она не похожа ни на одну женщину, которую он знал.
Не строгая, не холодная, не молчаливая, не привередливая.
Она — живая.
И она взяла его к себе.
Не потому что обязана.
Потому что захотела .
"Почему она так добра ко мне?.."
Он не мог понять.
Может, она просто не умеет быть иначе?
Может, в этом и есть её способ быть человеком — кричать, пить пиво, шутить, хлопать по плечу и говорить: "Ты мой спаситель!" — даже если ты просто приготовил омлет?
Он вспомнил, как она сказала это, обнимая его за плечи после уборки.
Как будто он действительно что-то значил.
Как будто он был нужен.
И в этот момент, лёжа в тишине своей новой комнаты с незнакомым потолком, он впервые почувствовал, что, может быть, он не совсем один.
Музыка закончилась.
Тишина вернулась.
Но теперь она не казалась такой пугающей.
Он вытащил наушники, отложил плеер, и накрылся пледом.
Глаза закрылись сами.
"Я не знаю... ничего..." — подумал он.
"Ни зачем я здесь. Ни смогу ли я сражаться. Ни стану ли я кому-то нужен..."
Но он знал одно.
Всё это началось с неё...
* * *
Штаб-квартира НЕРВ. Несколькими днями ранее.
Лифт мчался вниз с такой скоростью, что у Синдзи заложило уши. Он вжался в стену, стараясь не смотреть на мерцающие цифры над дверью — казалось, они отсчитывали не этажи, а секунды до конца света. Лифт остановился с мягким щелчком. Двери раздвинулись, открывая узкий коридор с тусклым освещением. Воздух был влажным и в нём витал запах металла — как в подводной лодке.
— Идём, новобранец! — Мисато шагнула вперёд, её туфли гулко отдавались по стальному полу.
Синдзи неуверенно последовал за ней, цепляясь взглядом за таблички с непонятными обозначениями: "Сектор 7-D", "Охлаждение: магистраль B".
— А куда... пошёл Антон-сан? — Спросил он, пытаясь заглушить тревогу.
— Известно куда, — Мисато бросила взгляд через плечо, ухмыляясь. — Он в ремонтном доке Евы-04. Каждый день проверяет, не разобрали ли его "зверя" на запчасти.
Синдзи задумался. Он вспомнил, как Антон смотрел на него сегодня — как будто видел насквозь. Не было ни сочувствия, ни жалости. Только холодная уверенность. И странное чувство, что этот человек знает больше, чем говорит.
— Он... странный. — Пробормотал Синдзи.
— Да, — Согласилась Мисато. — Но он хороший. Просто не любит это показывать.
Они свернули за угол, и перед ними открылся огромный резервуар с мутно-розовой жидкостью. У причала качалась небольшая лодка с мотором.
— Садись, — Мисато прыгнула в неё, заведя двигатель. — Без этого не пробраться – весь ангар залит хладагентом.
Лодка рванула вперёд, рассекая волны. Жидкость бурлила под днищем, а где-то в глубине мелькали тени труб и кабелей. Синдзи вцепился в борт, когда они проплыли под аркой с надписью "Ангар-01".
— Вон она, — Мисато указала вперёд.
Из жидкости, словно исполинский монумент, выступали плечи и голова Евы-01.
Фиолетовая броня сверкала под прожекторами, как лакированный панцирь жука. Зелёные вставки на плечевых пилонах переливались, будто токсичные реки. Её голова была заключена в округлый шлем с длинным рогом на лбу, горизонтальным гребнем на затылке и вытянутой нижней челюстью, будто морда грозного ворона, готового в любой момент атаковать. Два жёлтых глаза-визора мерцали в свете прожекторов, как окна в другое измерение. Это был не просто робот. Это было оружие . И оно смотрело на него.
— Это... — Синдзи чуть не задохнулся. — Это Ева-01?
— Да. — Гордо произнесла Мисато.
Они поднялись по лестнице на мостик. Там, у контактной капсулы, стояла хрупкая девушка в бежевой униформе — Майя.
— Капитан Кацураги, — Она поклонилась. — Шейные позвонки полностью восстановились, входная заглушка отремонтирована. Синхронизация возможна в любое время.
— Спасибо, Майя. Синдзи, это правая рука нашего главного инженера – Майя Ибуки.
— З-здравствуйте, — Пробормотал Синдзи, кланяясь.
— Рада знакомству, Синдзи-кун. — С добродушной улыбкой ответила Майя. — Надеюсь мы подружимся.
Синдзи не мог отвести взгляда от Евангелиона. Он чувствовал, как сердце колотится в груди. То, что он видел сейчас, было не просто боевой машиной — это было что-то большее. Что-то живое.
— Я... я буду пилотировать... это?
— Именно, — Кивком подтвердила Мисато. — Ты теперь пилот. Борец с Ангелами.
— Я не знаю, смогу ли... — Пробормотал Синдзи, опустив взгляд. — Я видел запись боя Евы-04. Антон сражался смело и уверенно. Я так не смогу.
— Не ровняйся на него, — Фыркнула Кацураги, уперев левую руку в бок. — Волков, конечно, ас, но его тренировали как солдата. От тебя же требуется самый минимум.
— Не переживай, Синдзи-кун, — Подбодрила его Майя. — Мы тебя всему обучим. Будешь пилотировать не хуже капитана Волкова.
Майя улыбнулась, но её глаза скользнули куда-то за его спину, и тут же лицо стало каменным.
— Командующий...
Холодная волна прошла по ангару. Синдзи медленно обернулся.
Из тени, будто выступая из самой глубины времени, появился Гендо Икари. Его высокая, почти нечеловечески прямая фигура была окутана чёрной формой НЕРВ. Красные очки скрывали его глаза, но даже без них Синдзи чувствовал, как отец оценивает его взглядом — не как сына, а как объект.
— Приветствую, Синдзи, — Произнёс Гендо, не повышая голоса. Слова прозвучали не как приветствие, а как часть протокола. — Рад, что ты прибыл вовремя.
Синдзи сглотнул. Его сердце застучало быстрее. Он так много раз представлял этот момент — как он скажет отцу, что он скучал по нему, что рад наконец встретить его вновь. Но теперь, стоя перед ним, он чувствовал себя снова тем маленьким мальчиком, который ждал, что отец обернётся, обнимет его, скажет что-то доброе.
— Здравствуй... отец. — Выдавил он из себя, стараясь не дрожать.
Гендо не отреагировал на это слово. Он просто подошёл ближе, остановившись в нескольких шагах от сына. Его взгляд скользнул по Синдзи — холодно, бесстрастно, как будто проверял, соответствует ли мальчик каким-то одному ему известным требованиям.
— Ты будешь пилотировать Еву-01. Это твоя обязанность, — Сказал он, как будто заключая приговор.
— Да, м-мне сообщили, — Ответил мальчик, сжав кулаки. — Но... я хотел бы поговорить с тобой. Мы давно не виделись.
Мисато и Майя переглянулись, но промолчали. Они знали, что сейчас лучше не вмешиваться.
Гендо не изменил выражения лица.
— У нас ещё будет возможность поговорить. Позже.
— Но я хочу знать… почему ты меня вызвал? — Синдзи почувствовал, как голос начинает дрожать, но не остановился. — Я ведь не был тебе нужен. Почему сейчас?
Гендо молчал несколько секунд, прежде чем ответить.
— Теперь ты нужен. Ты единственный, у кого есть связь с Евой-01. Если мы хотим защитить человечество, Ева-01 должна быть в строю.
— А если я откажусь? — Слегка резковато ответил Синдзи. — Если я не хочу рисковать своей жизнью ради человечества?
Гендо чуть наклонил голову, блеснув линзами очков.
— В таком случае ты вернёшься обратно в Фукуяму[5], а Еву-01 будет пилотировать другой пилот.
Слова повисли в воздухе, как приговор. Синдзи почувствовал, как внутри него что-то ломается. Он снова был никем. Никем, кроме как частью какого-то большого, чуждого ему плана.
— Я не хочу быть частью чего-то, где я не важен... — Прошептал он, опуская взгляд.
— Ты важен, — Сказал Гендо. — Но не для меня. Ты важен для человечества.
Он развернулся и направился обратно. Его шаги были чёткими, уверенными. Как будто он знал, что больше не о чем говорить.
Синдзи остался стоять. Его плечи поникли, руки дрожали. Он чувствовал себя раздавленным. Снова.
Мисато подошла к нему, положила руку на плечо.
— Эй... ты в порядке?
Синдзи кивнул, хотя на самом деле хотел просто убежать. Убежать отсюда, от этого места, от этого человека, от этой жизни.
— Да... я в порядке.
Синдзи снова поднял голову и посмотрел на торчащую из охлаждающей жидкости голову Евангелиона. Теперь этот биомех был его обязанностью, его судьбой. На мгновение жёлтый глаз робота засветился, словно реагируя на него, но мальчик этого уже не видел, шагая вместе с Мисато в сторону лодки.
* * *
Коридор штаба НЕРВ. Бюрократическая тишина. Кабинет отдела кадров — стены в папках, мониторы с бесконечными формами, и табличка на столе с окошком: "Отдел размещения персонала".
Синдзи сидел на жёстком пластиковом стуле, нервно сжимая колени. Перед ним — сотрудник НЕРВ, мужчина лет за сорок, в очках, с выражением лица, как у человека, который уже забыл, что такое счастье.
— Таким образом, Икари Синдзи, — Начал он, листая документы, — в соответствии с вашим статусом и возрастом, вам будет выделено жилое помещение категории С. Однокомнатная квартира в жилом секторе НЕРВ. Все расходы на проживание и питание покрываются фондами организации.
— Однокомнатная? — Переспросил Синдзи, слегка ошарашенный.
— Да. Вы будете жить самостоятельно. Согласно уставу НЕРВ вы достигли минимального уровня автономии.
Синдзи опустил взгляд. Он не знал, радоваться ему или паниковать. Одиночество пугало. Он, конечно, привык быть один, но сейчас, когда он приехал к родному отцу, идея жить в пустой квартире казалась почти абсурдной.
— Нет. — Мисато, которая до этого стояла чуть в стороне, скрестив руки на груди, шагнула вперёд.
— Что значит – "нет"? — Удивлённо переспросил мужчина, взглянув на неё поверх очков.
— То и значит, — Настояла она. — Он не будет жить один.
— Капитан Кацураги, вы не имеете права вмешиваться в кадровое распределение. Это не ваш участок.
— Я его куратор, — Заявила Мисато, положив руки на стол. — Он несовершеннолетний, и я не собираюсь смотреть, как он будет жить в какой-то дыре, где его никто не проверит. У НЕРВ есть правила по содержанию несовершеннолетних сотрудников?
— Есть, но...
— Тогда я беру его к себе.
Сотрудник моргнул.
— Вы хотите, чтобы он жил с вами?
— Именно. Я глава опер отдела НЕРВ, я отвечаю за него. Плюс, у меня есть лишняя комната. И к тому же, — Она ухмыльнулась, — я старший офицер, и могу вносить поправки в таких вопросах.
— Я не думаю, что...
— Вы хотите со мной поспорить? — Мисато скрестила руки. — Так что – оформляем его под мою опеку, или я иду к командующему Икари. Выбирайте.
Сотрудник вздохнул, поколебался, но потом всё-таки начал перепечатывать документ на компьютере.
— Хорошо... оформим опеку и проживание Третьего дитя на вас. Но если кто спросит, я не при делах.
— Отлично! — Мисато уже вышла из кабинета, махнув Синдзи рукой. — Идём домой, Синдзи!
Через десять минут они уже сидели в машине. Мисато одной рукой держала руль, второй — телефон, прижатый к уху.
— Привет, Рицко, — Сказала она, улыбаясь. — Да, всё прошло нормально. Он теперь официально пилот. — Пауза. — Нет, не совсем. Я приняла ещё одно решение. Он будет жить со мной.
Синдзи, сидящий рядом, вздрогнул, услышав громкий женский голос, доносящийся из динамика:
— ЧТО?! Ты с ума сошла, капитан Кацураги?! Кто тебе это позволил?!
— Рицко, ну ты чего? — Рассмеялась Мисато, делая резкий поворот. — Я просто не хочу, чтобы он сидел один в какой-то дыре. Ему нужен кто-то рядом.
— Ты вообще понимаешь, что это за ответственность?
— Рицко, мне 29, с ответственностью справлюсь. И к тому же... — Кацураги ехидно понизила голос. — я не собираюсь его соблазнять...
— ЕЩЁ БЫ ТЫ СОБИРАЛАСЬ! — Акаги так взбесилась с этой фразы, что Мисато пришлось убрать телефон от уха, чтобы не оглохнуть. — Мисато, если я узнаю, что хотя бы подумала...
— Да поняла я, поняла! — Она мягко остановила гневную тираду своей подруги. — Я клянусь, что не сделаю ничего неподобающего. Я же не педофилка в самом деле. Я буду для него весёлой заботливой мамашей, не более.
Рицко помолчала.
— ...Хорошо. Но если с ним что-то случится, ты будешь отвечать. Персонально.
— Да-да, конечно, — Мисато улыбнулась и нажала отбой. — Ну что, Синдзи, официально ты теперь мой подопечный.
— Я... спасибо, — Прошептал он, немного растерянно. — Я не думал, что кто-то так просто возьмёт меня к себе.
— Эй, не кисни! — Кацураги по-дружески ткнула его кулаком в плечо. — Я уверена, мы с тобой подружимся. Хотя я готовить не умею и живу хуже холостяка, но ты к этому привыкнешь. И не вздумай храпеть — я с утра злая. Особенно после ночных смен.
Синдзи слабо улыбнулся. Впервые за долгое время он почувствовал, что у него появилось что-то вроде дома. Что о нём кто-то заботиться.
* * *
Мисато с размаху распахнула дверь своей квартиры, широко раскинув руки в театральном жесте.
— Та-дам! Добро пожаловать в твой новый дом, Синдзи! — Её голос звенел неестественной бодростью, словно она пыталась продать недвижимость в зоне отчуждения.
Синдзи замер на пороге, медленно вбирая в себя картину разрушения. Его пальцы судорожно сжали ручку чемодана, когда взгляд скользил по апокалиптическому пейзажу, который Мисато нагло называла "жилым помещением".
Прихожая напоминала последствия стихийного бедствия. Гора обуви разных времён года — от зимних сапог до пляжных шлёпанцев — образовала подобие горного хребта у стены. Над ней на крючках висело не менее дюжины курток и плащей, создавая впечатление, что здесь обитает целая семья индусов. Одинокий зонт торчал из этого хаоса, как флаг, водружённый на завоёванной территории.
— У меня немного не прибрано, —Небрежно бросила Мисато, швыряя ключи в общую кучу на зеркале, где они мгновенно исчезли без следа. — Но в целом довольно уютно, правда?
Синдзи сделал осторожный шаг вперёд, его кроссовки с хрустом раздавили забытый крекер. Гостиная представляла собой музей современного искусства под названием "Жизнь холостячки". Диван был завален домашней одежной, ноутбуком и тарелкой с окаменевшими остатками лапши. На журнальном столике красовалась коллекция пивных банок разных марок, аккуратно расставленных в хронологическом порядке последних трёх недель. Телевизор украшал одинокий носок, застывший в героической попытке добраться до корзины для белья. Не говоря уже о застоялом запахе пота, пива и чего биологического.
— Уютно... — Пробормотал Синдзи, стараясь не наступить на что-нибудь важное.
Проходя по коридору, он рискнул заглянуть на кухню — и тут же забыл куда шёл. Стол напоминал археологический раскоп слоёв различных эпох быстрого питания. Нижний слой составляли коробки от пиццы, средний - контейнеры с остатками суши, верхний - армия банок энергетиков против пивных. В раковине возвышалась гора посуды, на которой уже можно было изучать эволюцию плесени. Из-под одного из двух холодильников выглядывал засохший кусок пиццы, словно последний выживший в этой кулинарной катастрофе.
— Вы... Вы вообще готовите? — Выдавил из себя Синдзи, чувствуя, как его представления о взрослой самостоятельной женщине, какой он ожидал увидеть Мисато, трещат по швам.
— Конечно! — Мисато гордо указала на микроволновку. —Моя коронная фишка – разогреть за три минуты всё, что угодно. Даже то, что разогревать не стоит. — Она задумчиво почесала подбородок. — Хотя в прошлый раз пожарные были не в восторге от моего эксперимента с консервами...
Синдзи закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. В голове проносились образы стерильной квартиры учителя, где он жил раньше. Там даже пыль боялась оседать не вовремя.
Внезапный грохот заставил его вздрогнуть. Мисато случайно задела гору журналов, и теперь они эффектным веером разлетались по полу, открывая вид на коллекцию DVD с маркировкой "XXX"[6].
— Упс, — Без тени смущения произнесла Мисато, пиная один из дисков под диван. — Не обращай внимания, это... эээ... моё личное.
Синдзи почувствовал, как горячая волна накатывает на его лицо. Он резко отвернулся, делая вид, что крайне заинтересован трещиной на потолке.
— Ладно, хватит осмотра! — Мисато хлопнула в ладоши. — Идём знакомиться с твоей комнатой. Только... — Она сделала паузу. — ...постарайся не пугаться. Там немного... своеобразно.
Она повела его по коридору, где стены украшали странные пятна неизвестного происхождения. Одна из дверей была крест-накрест заклеена скотчем и бумажка с надписью "Не входить! Убьёт!"
— Что это? — Робко поинтересовался Синдзи.
— Это кладовка. — Просто ответила Кацураги. — Больше тебе знать не обязательно
Она остановилась перед последней дверью в коридоре и торжественно распахнула её.
— Вот! Твои новые апартаменты!
Комната напоминала склад ненужных вещей. В углу грудились коробки с надписями "Зимние вещи", "Старые фотки" и загадочное "Не открывать до Судного дня". На кровати лежала куча белья, на которой гордо восседал плюшевый одноглазый медведь в военной форме.
— Эээ... это ваш? — Синдзи указал на игрушку.
— О, это Мишка-десантник! — Оживилась Мисато, хватая медведя. — Мой талисман со времён училища. Он лазил со мной по полигону, тонул в озере и даже пережил взрыв в лаборатории Акаги! — Она задумчиво повертела игрушку в руках. — Хотя с тех пор он почему-то светится в темноте...
Синдзи медленно подошёл к окну и отодвинул занавеску. Под ней обнаружился слой пыли такой толщины, что из неё можно было лепить куличи.
— Ну что? — Мисато устроилась на краю кровати, отправив облако пыли в воздух. — Как тебе твоё новое жилище?
Синдзи обвёл взглядом комнату, затем коридор, ведущий к кухонной катастрофе, потом снова посмотрел на сияющую Мисато. В его голове роились десятки саркастических и матерных комментариев, но почему-то...
— Это... уютно, — Сказал он, и к своему удивлению, почувствовал, что это не совсем ложь. Да, это был хаос. Но живой, тёплый хаос, полный странностей и неожиданностей - совсем не то, что стерильное одиночество прошлых лет.
Мисато широко улыбнулась и вскочила на ноги.
— Отлично! Тогда давай разберём твои вещи, а потом... — Она сделала драматическую паузу. — ...попробуем найти что-то съедобное на кухне. Или хотя бы неядовитое.
Синдзи невольно рассмеялся. Возможно, в этом безумии действительно было что-то похожее на дом.
* * *
Синдзи сидел за столом, аккуратно держа в руках палочки, как будто это был не столовый прибор, а оружие, из которого можно случайно выстрелить. Перед ним на тарелке лежал непонятный предмет, похожий на кусок теста, обжаренный до состояния древесного угля. Мисато, напротив, устроилась на стуле с явным удовольствием: ноги расставлены, спина расслаблена, а на лице застыла довольная, почти кошачья улыбка.
Она уже переоделась. Вместо строгого чёрного платья на ней была обтягивающая жёлтая майка-топик с глубоким вырезом и джинсовые шорты, у которых, если честно, вообще не было штанин. Синдзи старался не смотреть в её сторону — не потому, что ему было стыдно, а потому, что ему было непривычно. Он просто не понимал, как женщина, которая водит машину как гонщик "Формулы-1", может быть такой... домашней.
— Ну ты чего, как мученик перед казнью? — Мисато отпила пива из банки, запрокинула голову и довольно выдохнула. — Ешь. Это не отрава, это полуфабрикат. Бери побольше, не стесняйся.
Синдзи осторожно ткнул палочками в кусок на тарелке. Тот слегка дёрнулся. Возможно, это было мясо. Или овощи, которые слишком долго жарили.
— Я не уверен, что это можно есть. — Пробормотал он, слегка нахмурившись.
— В чём ты там не уверен? — Фыркнула Мисато, наклоняясь через стол, невольно продемонстрировав ему своё декольте, и ткнула пальцем в лоб Синдзи. — Не выделывайся. Это еда. Ешь. Если не хочешь завтра упасть в обморок от голода.
Синдзи поморщился, но послушно взял кусок палочками и попробовал. Вкус был... странным. Скорее, как у чего-то, что пытались приготовить впопыхах и по пьяни.
— Вообще-то я готовить умею. — Вдруг сказал он, сам не ожидая от себя таких слов.
Мисато замерла с банкой в руке. Её глаза расширились. Затем она резко поставила пиво на стол и с энтузиазмом сложила руки в молитвенном жесте.
— Ты мой спаситель! — Воскликнула она почти как ребёнок, которому пообещали мороженое. — Господи, я уже третий год умираю от этого фастфуда! Ты представляешь, сколько раз я пыталась что-то приготовить? Всё взрывается! Или горит! Или становится похожим на радиоактивные отходы!
Синдзи даже слегка улыбнулся. Он не ожидал, что его простое замечание вызовет такой энтузиазм.
— Я могу хотя бы завтраки готовить, — Сказал он чуть увереннее. — Если это поможет.
— Это будет как манна небесная! — Мисато подняла банку пива. — За тебя, Синдзи! За твои золотые руки!
Синдзи не знал, как реагировать. Он просто кивнул и сделал небольшой глоток воды из стакана, стараясь не смотреть, как Мисато пьёт уже вторую банку.
В комнате повисла лёгкая, почти домашняя тишина, нарушаемая лишь шуршанием упаковок, стуком деревянных палочек о тарелку и довольным чавканьем Мисато. Синдзи начал понемногу расслабляться. Он чувствовал себя неловко, но не враждебно — скорее так, будто случайно попал в дом к человеку, который не привык принимать гостей, но искренне рад их видеть.
Мисато потянулась, выгнув спину, как кошка, и зевнула.
— Ну что, как тебе жизнь в Токио-3? — Спросила она, прищурившись.
— Я... не знаю, — Честно ответил Синдзи. — Я только приехал. Ещё не привык.
— Это нормально, — Кивнула Мисато, откинувшись на спинку стула. — Я сама, когда только приехала сюда, думала, что это какой-то кошмарный сон. Штаб – пирамида, город, половина которого может прятаться под землю, роботы-гиганты... — Она рассмеялась. — Но знаешь, через пару недель ты просто привыкаешь. Ко всему.
Синдзи с интересом посмотрел на неё. Он не ожидал услышать от неё что-то похожее на мудрый совет.
— А... вам самой было легко адаптироваться? — Спросил он.
— Легко? — Переспросила Мисато. — Нет. Но я не из тех, кто долго сидит и жалуется. Если мир такой, какой он есть, значит, нужно в нём жить. Не прячась. Не жалуясь. А просто — жить.
Она снова сделала глоток пива и задумчиво посмотрела в окно.
— Кстати, — Добавила она, — ты слишком напряжён. Сходи прими ванну. Ванна – лучший способ расслабиться!
Синдзи кивнул. Он чувствовал лёгкое напряжение в шее и усталость в плечах — как будто всё его тело наконец поняло, что можно расслабиться. Он встал из-за стола, поставил тарелку на гору в раковине и направился в ванную.
— Ванная напротив, в коридоре, — Крикнула ему Мисато. — Только не забудь закрыться!
Синдзи кивнул, хотя она его и не видела, и пошёл в указанном направлении. Ванная оказалась не просто душевой кабиной или совмещённым санузлом — это было отдельное помещение, разделённое на три части: прихожую с раковиной и стиральной машиной, ванную, и отдельный туалет. Такую планировку он раньше не встречал, но знал, что в Японии так принято.
Он снял с себя футболку, шорты, и всё остальное, аккуратно сложив одежду на стоящий в углу стул. Затем глубоко вдохнул и открыл дверь в ванную, за которой внезапно ему встретился... пингвин. Пен-пен вполне естественно стоял посреди комнаты и отряхивался от воды, хлопая крыльями.
От неожиданности такой встречи Синдзи, спотыкаясь, рванул обратно из ванной, вопя от испуга.
— АААААА!
Он вбежал на кухню, позабыв обо всё, представ перед Мисато в чём мать родила. Она же даже бровью не повела, невозмутимо повернув к нему голову
— Мисато-сан! Там... там... — Панически лопотал Синдзи, уставившись на Мисато выпученными глазами.
Он не мог нормально связать слова, ещё не оправившись от шока. В этот момент и ванной мимо него вальяжным шагом прошёл сам Пен-пен с полотенцем на плечах.
— Вот! Он! — Выпалил Синдзи, указывая пальцем на пингвина.
— А! Это Пен-пен, — Улыбнулась Мисато, делая очередной глоток пива из банки. — Он мой питомец. И он тоже любит принимать ванну. Так что привыкай.
— У вас в квартире живёт пингвин?!
— Разумный пингвин, — Поправила его Мисато, откинувшись на спинку стула, затем её взгляд скользнул ниже по телу мальчика и на гудах появилась лукавая ухмылка. — Кстати, ты бы прикрылся. А то светишь тут передо мной своим... другом.
Синдзи несколько раз моргнул, приходя в себя. Затем он медленно посмотрел вниз и тут же яростно покраснел, резко прикрывая руками промежность. И, ни сказав ни слова, попятился обратно в ванную, сгорая от стыда.
Мисато же осталась на кухне, допивать пива. Она всё ещё выглядела непринуждённой, но сама про себя спросила: "Не перегибаю ли я?"
Наконец добравшись до ванны, Синдзи медленно погрузился в горячую воду, ощущая, как каждый мышечный узел в его теле постепенно расслабляется, словно цветок на рассвете. Ванна оказалась глубже, чем он ожидал, а аромат эвкалиптовых капсул, которые он бросил в воду, неожиданно успокоил его. Он закрыл глаза и попытался просто дышать — глубоко, размеренно, как будто пытался выровнять не только дыхание, но и хаос в голове.
"Токио-3..."
Он думал, что знает, что это за место. Он слышал о городе-крепости, о подземном штабе НЕРВ, о том, что всё здесь построено не ради людей, а ради войны. Но теперь, когда он оказался внутри этой реальности, она оказалась намного тяжелее, чем он мог себе представить.
"Отец..."
Слово, которое он так долго держал в себе, словно оно могло его согреть. Но Гендо не обнял его. Не спросил, как он. Не сказал ни одного тёплого слова. Просто посмотрел. Холодно. Оценивающе. Как на объект, который либо подходит, либо нет. А потом просто объявил: "Ты будешь пилотировать Еву-01. Это твоя обязанность".
Синдзи сжал кулаки под водой. Он знал, что отец никогда не был эмоциональным человеком. Но он надеялся. Хоть немного.
"Ева-01..."
Монстр. Так он сначала подумал, увидев её. Гигантский биомеханический гибрид плоти и металла, погружённый в жидкость, как зародыш в утробе. И ему предстоит управлять этим? Как? Он видел, как Антон сражался против Ангела. Казалось, каждый его нерв был настроен на боевой лад, словно Ноль-четвёртый двигался сам по себе. А Синдзи... он просто не знал, сможет ли вообще повести эту машину. Не говоря уже о том, чтобы сражаться.
"Мисато..."
По крайней мере, она пыталась быть доброй. Или, может быть, просто не знала, как иначе. Её хаос, её неожиданная забота, этот её дикий смех и банка пива в руке... она была другой. Не такой, как все, кого он знал. И, как ни странно, в этом было что-то почти уютное. Хоть немного.
Он глубоко вздохнул и на пару секунд погрузил голову под воду. Всё вокруг замерло. Ни мыслей, ни голосов, ни прошлого. Только тишина.
И тут — резкий стук в дверь и голос Мисато, звучащий одновременно раздражённо и весело:
— Синдзи, ты ещё долго? Мне нужно в туалет!
Синдзи вздрогнул, вынырнув из воды, и только тут понял, что действительно закрыл не только дверь в ванную, но и первую дверь, ведущую в коридор. Он поспешно вылез из ванны, хватая полотенце с крючка.
— Я... я сейчас! — Выдавил он, чувствуя, как снова краснеет.
Всё-таки этот день ещё не закончился. И, возможно, завтрашний будет не таким уж страшным.
________________________________________
[1] Happy Milf – Англ. "Счастливая Милфа". "Милфа" — термин, которым в англоязычной культуре называют женщин зрелого возраста, вызывающих сексуальное влечение у мужчин, особенно младшего поколения.
[2] Серафим — высший ангельский чин в иудейской и христианской традиции, наиболее приближённый к Богу.
[3] We were the future. What happened? — Англ. "Мы были будущим. Что случилось?"
[4] Radiohead — британская рок-группа из Оксфордшира. Стиль традиционно определяют как альтернативный рок, хотя на разных этапах звучание варьировалось от брит-попа до арт-рока и электронной музыки.
[5] Фукуяма — центральный город в Японии, находящийся в префектуре Хиросима. Расположен на острове Хонсю в регионе Тюгоку.
[6] XXX — Общепринятое обозначение порнографической продукции.