Глава 2. Репетиция нежности
Мы все носим маски. Но самые страшные — те, которые прирастают к коже, пока ты не забываешь, где заканчивается притворство и начинается твое лицо.
Джисон ворочался в холодных простынях, даже во сне пытаясь ухватиться за обрывки кошмаров, которые ускользали, как дым. Вес тела на краю кровати, тепло, а затем — пустота. Он открыл глаза. Место Минхо было пустым, подушка — нетронутой. Сердце, привыкшее за шесть лет к его ритму, дрогнуло от тревожного перебоя.
Он нашел его в гостиной. Минхо стоял спиной к комнате, у панорамного окна, за которым Сеул тонул в предрассветной синеве. Он был неподвижен, как статуя, силуэт его был четким и хрупким на фоне бесконечного города.
— Минхо? — голос Джисона был хриплым от сна.
Тот обернулся. И в этот миг, в этом переходе от абсолютной тишины к движению, Джисон уловил нечто странное. Скользящее. Будто тень на воде. Но через долю секунды Минхо уже шел к нему, и его лицо смягчалось, наполнялось знакомой, сонной нежностью.
— Почему не спишь? — спросил Джисон, позволяя мужу обнять себя за талию, притянуть к себе.
Минхо прижался щекой к его плечу. — Не мог уснуть. Думал о тебе. О том, как ты сегодня рассказывал о деле. Ты был так… поглощен. Так далеко.
Его слова были шепотом, губы касались кожи Джисона у ключицы. Но в этом прикосновении была какая-то отрепетированная точность.
— Это моя работа, — пробормотал Джисон, запуская пальцы в его мягкие волосы. — Иногда она затягивает.
— Я знаю. — Минхо отстранился, чтобы посмотреть ему в глаза. Его ладони легли на щеки Джисона, большие пальцы нежно провели по нижним векам, под синяками усталости. — Но мне больно видеть, как она съедает тебя изнутри. Ты светишься, как уголь, перед тем как превратиться в пепел. Я не хочу терять тебя.
Он говорил это с такой пронзительной искренностью, что у Джисона перехватило дыхание. В его глазах стояла влажная глубина, в уголках губ дрожала едва заметная, ранимая улыбка. Это был идеальный портрет заботы, любви, страха потерять. Идеальный.
— Ты меня не потеряешь, — выдохнул Джисон, целуя его в лоб, чувствуя странное желание отстраниться и прижаться сильнее одновременно. — Никогда.
Минхо улыбнулся шире, и эта улыбка осветила все его лицо, сделала его молодым, беззащитным. — Обещаешь? Тогда иди спать. Я ненадолго, просто подышу воздухом.
Он проводил Джисона до спальни, поправил одеяло, как заботливая мать, и снова поцеловал в висок. — Спи. Утро будет лучше.