Глава 5. Семейный ужин с призраками
Иногда семья — это не кровь, а тихое соглашение молчать об одном и том же кошмаре. И самые прочные узы скованы не любовью, а взаимным страхом.
Звонок застал их врасплох в воскресенье, когда дождь наконец стих, оставив после себя хрустальный, хрупкий холод. Звонил отец Минхо. Вернее, человек, которого все, включая Джисона, считали его отцом.
— Приезжайте на ужин. Мать приготовила твоё любимое, — голос в трубке был плоским, лишенным интонаций, как голос диктора, зачитывающего сводку погоды.
Минхо, стоявший у окна, лишь кивнул, хотя тот не мог его видеть. — Хорошо. Мы будем.
Он положил трубку и повернулся к Джисону. На его лице была та самая, легкая, тренированная улыбка, но в глазах стояла пустота, глубокая и холодная, как колодец. — Родители зовут. Надо ехать.
— Ты же не любишь эти ужины, — осторожно заметил Джисон, наблюдая за ним.
— Это долг. Семья — это долг, — отрезал Минхо, уже направляясь к шкафу выбирать одежду. — Им важно. И нам… полезно иногда поддерживать видимость.
Дорога в старый, респектабельный район, где жили родители Минхо, заняла около часа. Молчание в машине было густым, напряженным. Минхо ни разу не включил музыку, просто смотрел на дорогу, его пальцы время от времени постукивали по рулю в каком-то своем, тревожном ритме.
Дом был большим, традиционным, безупречно ухоженным и смертельно скучным. Его встретили так же, как и всегда: с ледяной, безупречной вежливостью. Отец, высокий и сухой, как гербарий, кивок. Мать, женщина с лицом, которое, казалось, никогда не знало настоящей улыбки, легкий наклон головы. Ни объятий, ни теплых слов. Минхо получил тот же кивок, что и Джисон. Разница была лишь в том, что их взгляды, скользнув по Минхо, на мгновение задерживались, становясь тяжелее, оценивающе. Как будто проверяли, не дал ли он трещину.
Ужин проходил в столовой с темной мебелью и портретами неизвестных предков на стенах. Говорили о погоде, о политике (поверхностно), о работе Джисона (еще более поверхностно). Мать Минхо, миссис Ли, спрашивала о расследовании с вежливым, деланным интересом, но ее глаза оставались пустыми. Она резала мясо на своей тарелке с хирургической точностью.
— У вас, наверное, сейчас горячая пора, — сказала она, не глядя на Джисона. — Столько… жестокости в мире. Просто непонятно, что движет такими людьми.
— Чаще всего это боль, миссис Ли, — ответил Джисон, чувствуя, как под столом нога Минхо неподвижна, будто вырезана из камня. — Непрожитая, исковерканная боль, которая ищет выхода.