ГЛАВА 6. НЕПРОШЕНЫЙ ГОСТЬ
Прошлое — это не призрак. Это неубранный труп, который начинает вонять в самый неподходящий момент. И единственный способ избавиться от вони — похоронить его окончательно.
Утро началось с телефонного звона, который разорвал тишину спальни, как нож — холст. Джисон, не открывая глаз, потянулся к тумбочке. Голос Бан Чана в трубке был сжатым, как пружина: «Новый труп. Йонсан, складской квартал. Всё то же самое, но… детализированнее. Собирайся».
Джисон сел на кровати, провёл рукой по лицу. Рядом Минхо спал, или делал вид, что спит, его дыхание было ровным и бесшумным. Джисон тихо оделся, на цыпочках вышел из спальни. На кухне он оставил записку на холодильнике: «Вызывают. Не жди к ужину. Люблю.» Слово «люблю» вышло корявым, будто чужой рукой.
Мастерская «Тихий металл» в утренних лучах казалась безобидной и даже уютной. Солнечный луч поймал пыль, витающую в воздухе, и танец металлических опилок на верстаке. Минхо уже работал. Сегодня он не резал и не паял. Он полировал готовое колье из черненого серебра, его движения были гипнотически плавными. На нем были не рабочие перчатки, а тонкие хлопчатобумажные, безукоризненно белые. Каждая вещь в мастерской лежала на своем месте, создавая картину абсолютного, почти болезненного порядка.
Звонок на входной двери прозвучал резко, нарушая монотонный гул вытяжки. Минхо не вздрогнул. Он лишь медленно поднял голову, как хищник, уловивший шорох на границе своей территории.
В дверях стоял мужчина. Лет тридцати, в поношенной кожанке, с фотоаппаратом через плечо и смартфоном в руке. Лицо его было знакомым. Слишком знакомым. Это было лицо из другого времени, из мира грязи, криков и страха. Из мира до Джисона. До тишины. До чистоты.
— Ли Минхо? — спросил посетитель, и в его голосе прозвучала неуверенность, смешанная с жадным интересом. — Черт возьми, это и правда ты?
Минхо поставил колье на бархатную подушку. Он медленно снял перчатки, аккуратно сложил их в прямоугольник и положил рядом. Его лицо было маской вежливого, отстраненного любопытства.
— Извините, мы знакомы?
— О, да брось! — мужчина шагнул внутрь, оглядывая мастерскую жадным взглядом журналиста, вынюхивающего сенсацию. — Чан Сонъу! Мы же учились в одной школе, в том… в том самом классе. Ты почти не изменился. Только стал… чище.
Слово «чище» повисло в воздухе ядовитым намёком. Минхо позволил уголку своих губ приподняться на миллиметр. Это была не улыбка. Это была гримаса признания.