трехгодичный

(Лола продолжает говорить, ее взгляд устремлен в темноту переулка, а не на него.)

Лола: Зачем ты мне помогаешь? Я... нечистая. Внебрачная дочь. "Шлюха". И ты сам видел меня в борделе. Я просто грязная шлюха. И я... я даже не понимаю значения слова "шлюха". Но каждый, кто меня видит... говорит мне это. Каждый. Так... почему ты другая?

(Короткая пауза. Затем она продолжает, погруженная в странные размышления.)

Лола: Это слово... должно быть, очень плохое, правда? Потому что оно всегда сопровождается словами "мерзкий" и "ублюдок". Но я... я не знаю, что оно означает. Но я чувствую его... как большой камень. Каждый, кто бросает его в меня... чувствует себя чище.

(Рай стоит молча. Ее слова — «Я не понимаю значения слова „шлюха"» — поразили его совершенно иным образом. Она воспринимает оскорбление не как оскорбление, а как смутную тень, которая преследует ее. Невинность здесь — не прекрасная чистота, а мучительное невежество, пустота в существовании, превратившая оскорбления, призванные унизить ее, в бессмысленный шум.)

Затем... другие слова. «Незаконнорожденный». «Нечистый». «Грязный».

Что-то переворачивается у него в груди. Старое воспоминание, подавленное слоями жестокости, шевелится, словно призрак. Голос мальчика, преследуемого в похожем переулке: «Сын шлюхи! Сын проститутки! Иди к матери на работу!» Запах мокрой грязи, преследующие его камни, ощущение, что воздух отказывается проникать в легкие, потому что его существование «нечисто».

Он был тем мальчиком. Его мать... была той женщиной, которую звали так же. Но он принял другое решение. Он не просил смерти. Он решил стать самой смертью для всех, кто над ним насмехался. Он отомстил миру, став его самой темной стороной.

А эта девушка... продукт обстоятельств, подобных его. Возможно, даже худших. Но она выбирает противоположный путь: капитуляцию. Просит, чтобы ее уничтожили. Как будто она говорит миру: «Вы победили. Просто уничтожьте меня». Эта капитуляция злит его больше, чем любое неповиновение. Потому что она напоминает ему о выборе, который был для него возможен, выборе, от которого он яростно отказался.

Он смотрит на неё, на это стройное создание, несущее то же проклятие, но она воспринимает его как смертный приговор, а не как пламя гнева.