Глава 2. Абонент временно недоступен

25 августа 1992 года

Специя

В доме Фортунато всегда было шумно. Когда-то в семье было пятеро детей и у тишины не было ни единого шанса одержать верх. Так осталось и сейчас, хотя дети выросли. Джованна старалась не обращать внимания на галдеж, стоявший в гостиной, пока выглядывала в окно. На горизонте всё никак не появлялся родной силуэт в зеленом легком платьице. Где же носило Франческу? Уговор был таков: они дожидаются ее со смены и все вместе накрывают праздничный стол. Время уже пришло, а Франчески всё не было. Джованна, конечно, понимала, что ее младшая сестра никогда не любила семейных сборов. И, конечно, она понимала, что Франческа в ужасе от грядущей свадьбы, а сегодняшний ужин для сестры словно поминки. Даже трудно было бы осудить ее за это. Тогда Джованна смиренно пожала плечами: задержалась, видно, где-то.

— Ремо, помоги мне накрыть на стол. Франческа должна скоро прийти, — скомандовала Джованна сыну, который сидел на диване и о чем-то увлеченно болтал с Лучо, своим ненаглядным, единственным и любимейшим дядей — или, по крайней мере, именно так это выглядело со стороны.

— Блин... — пробурчал Ремо.

— Что «блин»? — приподняв бровь, уточнила Джованна.

— Так Франческа не пришла еще! — Ремо возмущенно взмахнул руками.

— Ну, задержалась. Мы так без ужина останемся! Иди, помоги мне.

С безнадежным видом Ремо вскочил на ноги, скрестил руки на груди, и вся его неказистая тощая фигура подростка сжалась в такой же неказистый прямоугольник.

— Ладно тебе, Джаннина, не мучай парня. Я помогу, — промурлыкала Леандра.

Джованна нахмурилась и одним взглядом передала всё свое возмущение от вмешательства в воспитание ее ребенка. Но это не трогало Леандру: она ослепительно улыбалась, и ее улыбку подчеркивала сиреневая помада, а глаза собрались в уголках ранними морщинками, что, впрочем, было не так уж заметно — благодаря ярким лазурным теням. Сестра легким движением поправила растрепавшийся высокий хвост и всё с тем же задором спросила:

— Что ты смотришь на меня так? Задержалась — и ладно. Говори, что делать! Надо поторапливаться, а то скоро кто-нибудь с голоду умрет.

— Чичча-то задержалась? — За спиной Джованны появился Лучо и, приобняв ту за плечи, ловко обогнул ее, встав между сестрами. — Она никогда не задерживается, милая моя Джова́! Сбежала от нас, не иначе! Надоела ты ей.

Он с ухмылкой подмигнул Леандре.

Джованна деликатно убрала руку брата со своего плеча. Ее не раздражали прикосновения Лучо — напротив — но с его шуток смешно не было, а обращение «Джова» она терпеть не могла. Будто он не к старшей сестре обращается, а, как выразился бы сам Лучо, «к своему корешу».

— Сбежавшая невеста! — охнула Леандра наперевес со смехом. — Сбежала почти что из-под венца. Кто бы мог подумать! Придется нам ее отыскать. Иначе свадьбе не быть...

Посмеиваясь, Леандра убрала пальцем остатки томатной пасты вокруг рта Лучо. Джованна тоже смотрела на них весь разговор: ярко-красная паста выделялась на бледном пятне от витилиго. В иной ситуации она бы над этим посмеялась... Но сейчас Джованне было не до веселья. Она не находила ничего смешного в этих шутках про свадьбу Франчески и Теобальдо.

— Да, беда-беда! — тяжело вздохнул Лучо, наигранно застонав от бессилия. — Придется подключать карабинеров, а я побегу в Геную ловить ее с поезда. Ну а что мы хотели, синьоры? Будь я девчонкой, я бы ни за что не пошел замуж за человека с такими усами.

— Франческа убежала? У кого усы? — растерянно спросила Рита, которая грела уши всё это время.

Лучо обернулся на племянницу, схватил ее под подмышки и быстро закружил. Рита испуганно завизжала.

— У тебя усы!

И тогда она заплакала. Леандра подскочила к ним и строго потребовала отпустить ребенка. Освобожденная Рита бросилась в объятия матери, и Леандра принялась поглаживать ее по растрепанным светлым волосам.

— Мама, отомсти этому гадкому Лучо!

Хитро улыбаясь, Леандра подмигнула брату и схватила того за нос. Лучо наигранно завопил на весь дом, и Рита подняла глаза, полные восхищения.

— Оторви ему нос! — восторженно закричала она.

Ремо, расставлявший тарелки на столе, не сдержался и хрипло захихикал. Залились смехом и Лучо с Леандрой. Обиженная всеобщим весельем, Рита убежала к своему отцу, Энцо, который смотрел телевизор.

Казалось, на этом празднике жизни Джованна была лишней. Или, по крайней мере, она ощущала себя так. Пока брат с сестрой хохотали и дурачились, словно дети — коими она их иногда и воспринимала — Джованна погрузилась в мысли о Франческе.

Шутки Лучо про побег посеяли в ней зерно сомнения. Неужели Франческе действительно могло прийти в голову что-нибудь настолько безумное? Сбежать от семьи, от ненавистного Теобальдо — могло ли это произойти на самом деле? Джованне в это не верилось. Ей было совершенно очевидно, что Франческа опаздывала со смены в траттории.

Не желая больше слушать дурачества семьи, она оставила их наедине с необходимостью накрыть на стол, а сама вышла на кухню и взяла со стола телефон. На мгновение задумалась: не глупо ли это, звонить Франческе сейчас? Ведь прошло не так много времени... Но внутри подмывало хотя бы попробовать позвонить, просто узнать — где она, как она, как скоро придет. Джованна набрала номер Франчески. Приятный голос тут же оповестил ее, что абонент недоступен.

Такого развития событий Джованна не предполагала. Теперь это и в самом деле выглядело как попытка сбежать со свадьбы и как весь прочий бред, о котором шутили Лучо и Леандра. Но Джованне не верилось, что их благоразумная Франческа действительно могла это сделать.

«Она отключила телефон, — подумала Джованна, — только и всего. Чтобы надоедливая родня не лезла к ней хотя бы до момента, как она переступит порог дома. Это очень похоже на нее. И то, что она терпеть не может проводить такие вечера с нами». Уверовав в эту мысль, Джованна задумчиво собрала распущенные волосы в хвост — стало как-то душно, жарко — и взглянула на себя в отражение на темном кафеле у плиты. Оттуда на нее глядела зрелая женщина, которую чрезмерно — для ее почти сорока лет — старило напряженное выражение лица. Она ненавязчиво похлопала себя по щекам и пробубнила под нос: «Всё нормально. Иди и накрой на стол».

Когда она вошла в гостиную, стол был почти готов, оставалось только вынести еду. Довольный собой Ремо развалился на диване, и Джованна ласково потрепала его по голове.

Не дожидаясь Франчески, все сели за стол. Спустя время позвонили в дверь.

— О, это, наверно, Чичча! — воскликнул Лучо с набитым ртом.

Все на долю секунды оторвались от еды, явно раздумывая, кого бы отправить открывать — лазанья была слишком уж хороша. Тогда Леандра выразительно взглянула на мужа, и Энцо, вздохнув, поднялся из-за стола — ему было ближе всех идти к двери.

Но Джованна узнала голос Теобальдо Аморетти и тоже поспешила встретить его.

— Энцо, рад тебя видеть! А где... — донеслось из прихожей. — Ах, вот и Джованна!

Теобальдо прошел в прихожую, пожал руку Энцо и поцеловал Джованну в щеку, приобняв за плечи. Но ей было не до его милостей — она тревожно огляделась, ведь Франчески с ним не оказалось, хотя она давно должна была вернуться.

Теобальдо это не обеспокоило — он улыбался так широко и радостно, словно только что выиграл в лотерею, а не пришел к будущим родственникам на ужин. Энцо кивнул им обоим и поспешил вернуться к лазанье.

— Чудно выглядишь. Извини за опоздание, я не слишком вас отвлек?

— Нет, конечно, ты нас не отвлек, — ответила Джованна, сдержанно улыбаясь Теобальдо.

— Давно я у вас не бывал, — заговорил он тише, будто тайком, — честно говоря, я так соскучился. По всем вам, конечно...

После этого Теобальдо порывисто поцеловал ее руку, и Джованна, точно натянутая струна, приняла его ухаживания. Что-то неправильное было во всем, что связывало ее с Теобальдо Аморетти. С его отцом, Фердинандо, они отлично ладили, понимали друг друга с полуслова, и она бы осмелилась сказать, что порой могла довериться ему больше, чем собственному отцу. Он был ее другом. Но Теобальдо был для нее закрытой книгой, и оттого ей становилось страшно. За Франческу в первую очередь. Но что она могла сделать с этим? Только делать вид, что всё в порядке. Так было лучше для всех.

— Присаживайся. — Джованна указала на свободный стул. — Что будешь пить?

— О, налей мне то же, что и себе, не беспокойся. — Теобальдо аккуратно повесил пиджак на спинку стула, вежливо улыбнувшись сидевшему рядом Ремо. Сама галантность, не иначе.

Едва Джованна вернулась к столу с бокалом красного вина для гостя, Теобальдо принялся нахваливать:

— Какие аппетитные брускетты! Я обожаю говядину. Всё выглядит так вкусно! А какая шикарная сервировка стола!

— С сервировкой Ремо постарался, — ответила Джованна и присела за стол.

— Да-а? Молодец, юноша! Мало того, что хорошо учишься, еще и талантов не занимать!

Ремо отвел взгляд и пробормотал что-то.

Разговор за столом снова оживился: Леандра увлеченно рассказывала о новой марке оливкового масла, партию которого они собрались брать в складчину с соседками и подругами, Рита то и дело перебивала ее и с деловым видом рассказывала про закупленные к учебному году ручки с блестками. Лучо шутливо пытался вовлечь молчаливого Ремо в беседу, пока Энцо расспрашивал его же, будет ли племянник продолжать занятия спортом. Голоса смешались в привычный гул, присущий их семейным ужинам.

Когда Джованна уже пригубила вино, Теобальдо наклонился к ее уху и прошептал:

— Джованна, я, боюсь, не совсем понимаю... Синьор Фортунато и Франческа уже ушли? Я не вижу их тарелок.

Так же тихо она проговорила:

— Нет, папа у себя, а Франческа еще не пришла... — Чувствуя укол беспокойства, Джованна негромко прочистила горло, в которое накатил ком. — Задержалась что-то.

Теобальдо удивленно приподнял брови.

— Не очень похоже на нее. Я заезжал в «дель Маре» около десяти. У Франчески был почти конец смены, но она была сама не своя, очень рассеянная, почти меня не слушала. Может, синьор Медичи ее задержал?..

— Ох... — неопределенно произнесла Джованна.

Неприятно заелозили мысли о том, что нужно было обеспокоиться раньше. Еще в тот момент, когда она позвонила Франческе, а та не ответила. Но Джованне всей душой не хотелось верить в то, что беспокойство Теобальдо — как и ее собственное, впрочем — стоило хоть капли внимания. В конце концов, — напомнила себе Джованна, — с некоторых пор она подвержена дурной привычке видеть всё лишь в плохом свете. И здесь не стоило поддаваться эмоциям.

— Знаешь, она не слишком любит наши семейные ужины. Но что-то нет ни ее, ни Карлотты с Микеле. Неужто правда он задержал?..

Джованна закусила губу и отвела взгляд от Теобальдо, но тут же бросила:

— Позвоню им, узнаю, в чем дело.

И быстрым шагом отправилась на кухню. Версия о том, что сварливый Микеле задержал Франческу на смене, виделась Джованне реалистичной. За ним станется — зацепится за что-нибудь, за малейшую ошибку, да заставит бедную Франческу исправлять ее. При всем уважении к супругу сестры, ей всегда казалось, что Микеле бывает чересчур уперт в вещах, касающихся траттории.

Первым делом Джованна снова набрала Франческу. Но результат был прежний: «Абонент временно недоступен». Похолодевшими пальцами Джованна набрала номер Карлотты.

— Алло? — Джованна почувствовала некоторое облегчение, когда хотя бы Карлотта подняла трубку. — Лотти, где же вы? — придав своему голосу как можно более расслабленный тон, сказала Джованна. — Ни Чиччи, ни вас. Вы-то, ясное дело, сидите и пьете вино вдвоем, вы уже так не раз делали. Чего же вы хотя бы ее не отпустили домой?

— Ее отпустили, — непонимающим тоном ответила Карлотта, явно смущенная. — Чичча закончила около одиннадцати, сказала, что хочет прогуляться, и ушла.. А что случилось?

— Как «около одиннадцати»? — пробормотала Джованна, почувствовав, как подкосились ноги, а внутри всё сжалось. — Ты уверена?

Мотнув головой, Джованна провела ладонью по лбу, смахнула волосы, лезущие в лицо.

— Извини. Глупость сказала. Тут нечего выдумывать. Ладно, — отрывисто говорила Джованна, — куда она ушла «прогуляться»? Она тебе сказала?

Карлотта тяжело вздохнула.

— Нет...

— Может быть, Микеле знает?

После недолгой паузы в трубке раздался его голос.

— Привет, — сухо поздоровался он. — Что случилось?

— Микеле! — еще более встревоженно обратилась к нему Джованна. — Франческа не пришла домой и на телефон не отвечает. Лотти говорит, что вы отпустили ее еще в одиннадцать. Она должна была еще час назад вернуться домой. Время позднее, я переживаю... Может, она сказала тебе, куда забрела? Ну вот куда, куда занесло ее?.. — с негодованием пробормотала Джованна.

— Хм... — напряженно протянул он. — Да нет, я не помню. Она просто пошла домой.

— Что-то не так. — Джованна уже не сдерживала дрожь в голосе. — Я очень переживаю, что с ней что-то случилось. Прошу, пройдите ее маршрутом до нас. Вам ведь недалеко совсем. Может, у нее телефон сел, а сама сидит там где-нибудь в парке и за часами не следит... Лишь бы к нам не идти. Я скоро с ума сойду, клянусь, Микеле. Найдете ее, отправьте домой — такое ей устрою за эту выходку...

— Ладно, — выдержав паузу, ответил он. — Сходим вместе с Карлоттой, посмотрим. Всё равно уже пора к вам. До встречи.

С грузом на сердце Джованна вернулась в гостиную. Разговор за столом окончательно стих, в комнате царила томительная тишина. Но стоило ей показаться в дверном проеме, как шесть пар глаз, полные нарастающего беспокойства, тут же обратились на нее. Джованна едва сдержала раздражение: Теобальдо, болтун, явно не дождался ее и встревожил остальных вопросами о Франческе.

— Тетя Джованна, а где Франческа? — дрожащим голосом спросила Рита, подтверждая ее догадку.

Джованна медленно опустилась на стул, стараясь не встречаться ни с кем взглядом.

— Зайка... Они скоро будут. Уже идут, — произнесла она нарочито спокойно.

Желая поставить точку в этом вопросе, Джованна поднесла недопитый бокал к губам и залпом осушила остатки вина — ее единственную опору сейчас. От привычного кислого вкуса свело скулы, вязкая тревога расползлась по языку, смешиваясь с комом из невысказанных тревог: Франческа куда-то делась и теперь уже никто не знал, где она...

Повисла неловкая пауза. Домашние переглянулись, но ни у кого так и не хватило смелости спросить еще что-то. Теобальдо же, оставаясь верным себе, не стал терпеть молчание, прочистил горло и, оживившись, заговорил:

— Раз так... Будем ждать. А пока я бы хотел поделиться с вами кое-чем. Даже, скорее, посоветоваться. Я кое-что запланировал для Франчески. Сюрприз...

У Джованны неприятно сжался желудок. Неужели не нашлось другого момента?..

— Я взял билеты в Бельгию, в свадебное путешествие! — с гордостью объявил он. — Представляете? Мой любимый Антверпен: старинные улочки, потрясающая архитектура, изысканная кухня — и никаких толп туристов, как в Брюсселе, Берлине или Париже. Джованна, Леандра, скажите — ей понравится?

— Я бы тоже сгонял, — хохотнул Лучо. — Пиво там, говорят, отменное...

Теобальдо сдержанно улыбнулся и продолжил:

— Совершенно чудесное, я согласен... Так вот. Я сегодня пытался намекнуть на это, но Франческа была так рассеяна, совсем меня не слушала. Может, я выбрал неудачный момент?..

— Конечно, неудачный, — ответила Леандра, бросив на Теобальдо надменный взгляд из-под длинных ресниц. — Прости, разве ты не знал, что она мечтала о Франции? Столько лет учила французский.

— В Бельгии тоже говорят на французском, — неловко заметил Теобальдо. — Ей бы там понравилось, а я хоть что-то понял бы в ресторанах с ее помощью.

— Конечно. Но, пожалуй, куда удобнее ехать в то место, где у тебя уже есть родственники. На жилье не тратиться, расходы меньше... А ведь, между прочим, на Францию бы тоже денег хватило — ты ведь не бедствуешь, верно? Такую свадьбу готовишь...

Джованна задохнулась от грубости сестры. Воздух в комнате будто потяжелел, было сложно не заметить такую неприкрытую дерзость: Теобальдо смотрел на Леандру с удивлением, Энцо попытался осадить жену легким прикосновением к плечу, а Ремо нахмурился и уткнулся в тарелку.

— Леандра, что за тон? — Голос Джованны прозвучал резче, чем она ожидала.

— А где я не права? — Она легко дернула плечиком, стряхивая руку мужа.

— Простите, — вмешался Теобальдо. — Я понимаю ваши тревоги, но чем я заслужил такое отношение? Я люблю Франческу и хотел ее порадовать. Разве же в этом есть что-то дурное?

— Ничего дурного. — Леандра растянулась в мягкой улыбке. — Но есть легкая... близорукость. Муж, не знающий, о чем мечтает его супруга — тревожный знак, согласитесь?

— Теобальдо — наш гость, — резко оборвала ее Джованна.

Леандра пожала плечами и вернулась к ужину, словно ничего и не было.

— Всё в порядке... Спасибо, Джованна. — Теобальдо выдохнул и отпил вина.

Расстроенная этой глупой ссорой, Джованна разрывала салфетку на маленькие кусочки и всё время поглядывала на панорамные окна. Она никак не могла сосредоточиться на неторопливом разговоре за столом, утекшем в совсем другое русло. Тревожные мысли о Франческе терзали разум, она знала, что происходило что-то плохое, и не представляла иного сценария. На душе было так погано, что видеть членов семьи навеселе было не просто тяжело, а скорее уже невозможно. Ей хотелось прогнать гостей, отправить Ремо и Лучо по комнатам, а самой ждать, ждать и ждать Карлотту, Микеле и Франческу, гнать по кругу мысли в полном одиночестве. Но такой привилегии у нее не было.

Когда раздался звонок, Джованна подорвалась со стула слишком быстро, так, что задела стол, и все бокалы на нем затряслись. Пробубнив: «Извините, они приехали», она пулей отправилась встречать Медичи.

Чуда не произошло: они стояли на пороге вдвоем, хмурые, словно несли траур. Франчески с ними не было. В глаза сразу бросилась бежевая шляпка, которую Карлотта крепко прижимала к себе. Джованна узнала ее: Франческа носила последние дни эту шляпку вместе с платьем.

— Проходите, — едва слышно проговорила она.

Ожидавшие в гостиной разом встрепенулись, встретив вошедших Медичи. Микеле хотел было, не здороваясь, идти дальше — видно, к отцу, — но его остановила подавшая голос Леандра:

— Где Франческа?

— Не сейчас, — огрызнулся Микеле.

— Бог с тобой! Карлотта, где Франческа?!

— Вот ее шляпка... Мы... Просто она... — пролепетала Карлотта, задыхаясь через каждое слово. Джованна подошла к ней и взяла под локоть, погладила по спине. Лучше ей от этого не стало. Состояние сестры сказало ей больше, чем слова.

Суровое выражение лица Микеле, вынужденного застыть посреди гостиной, было не менее красноречиво. Он бросил на Карлотту короткий взгляд, и она замолчала, выжидающе уставившись на него. Леандра заметила их немую переглядку и махнула рукой Энцо, а супруг мигом ее понял — заторопился, выскочил из-за стола, утягивая детей за собой прочь из гостиной.

— Мы ее не нашли, — выдавил из себя Микеле. — Пропала она или сбежала, мы не знаем. Она оставила некоторые свои вещи. Шляпу. Рубашки. Мне надо доложить синьору Фортунато.

— Я так и думал, — ошарашенно проговорил Теобальдо, оставшийся за столом. Он прижал ладонь ко лбу и уставился в тарелку. — Это беда... Несчастная девочка... Я должен был предугадать это. Боюсь, она сбежала... Это читалось в ее поведении сегодня...

— Это неправда, — всхлипнула Карлотта.

Все обратили глаза в ее сторону, а Микеле угрожающе надвинулся на нее. Но это ничуть не покоробило Карлотту, и она продолжила дрожащим голосом:

— Там была кровь, всё перевернуто... Она не сбежала, я уверена... Наша Чичча бы так не сделала... Ее украли, точно украли, не может быть иначе! — едва договорив, она закрыла лицо руками.

— Где кровь? О чем ты? — настороженно переспросила Джованна, придерживая сестру за плечи.

— Я же попросил тебя молчать! — прорычал Микеле и дернул Карлотту за руку, которой она закрыла лицо. — Прекратите устраивать истерику как ненормальные!

Выпученные глаза Карлотты мигом наполнились слезами. Она оттолкнула Джованну и бросилась к прихожей, но ее остановила подоспевшая Леандра. Карлотта недолго отбивалась, после чего Леандра прижала младшую сестру к себе, стала утешать, гладить по растрепанным волосам. Леандра с Микеле обменялись испепеляющими взглядами.

— Я ничего не понимаю, — медленно сказала Джованна, решив, что хотя бы ей стоит сохранить рассудок. — Микеле. Объясни всё как есть.

— Хотите правду? Без проблем. Украли ее, черт вас побери, увезли или утащили — этого я не могу пока сказать, понятия не имею. Совсем недалеко от траттории опрокинут бак с мусором, следы драки, кровь на асфальте. Не тряситесь — крови мало, а не лужи, которые вы себе наверняка представили. Шляпа... Она валялась в груде мусора. Больше ничего мы не нашли, но не надо быть гением, чтобы понять, что стряслось.

Все застыли в немом шоке. Джованне казалось, будто ее окунули в бочку с ледяной водой и сверху заперли крышкой. Ей хотелось закричать, разрыдаться, но нельзя было терять лицо в присутствии ни гостя, ни семьи. Как будто издалека до нее донеслись рыдания Карлотты. Джованна медленно обернулась на сестер: Леандра так и прижимала к себе Карлотту, слегка покачивая ее из стороны в сторону.

Наконец, первым отошел от шока и отозвался Лучо.

— Я пошел искать ее. Буду на связи. Узнаете что — звоните.

— Лучо... Но куда?.. — ослабевшим голосом проговорила Джованна. По ногам пошла дрожь.

— Иди, — бросил Микеле.

— Я с тобой, — вызвался Теобальдо, подпрыгнув со стула.

— Я сам, — ответил Лучо тоном, не терпящим возражений.

Он сорвался с места, схватил мобильный со стола и промчался мимо Леандры с Карлоттой. За ним громогласно хлопнула дверь.

— Как же так? — тяжело дыша, сказала Джованна. — А если ее убили?..

— Она жива, — твердо сказал Микеле.

Но откуда ему было знать? Джованна не верила теперь ничему. В ушах больно зашумело, а перед глазами проносились картины того, что случилось с их маленькой Чиччей. Ей стоило броситься на поиски еще после первого звонка. Она должна была догадаться, что случилась беда, спасти, пока не стало поздно. Разум твердил: похоронила мужа, похоронишь и сестру. Перед глазами потемнело...

Когда мир снова обрел краски, рядом с ней оказался Теобальдо. Он обеспокоенно заглядывал в глаза, крепко держа за руки. Позади него стояла Карлотта, покусывая ногти и бегая глазами по комнате. К ней подскочила Леандра и протянула стакан воды.

Шум в ушах никуда не делся. Джованна выдернула руку из хватки Теобальдо и, вместо протянутого стакана, схватила бокал со стола — черт знает, чей, — а затем выпила залпом. К ней возвращалось сознание.

— Надо сказать всё отцу... — с трудом шевеля языком, сказала она.

— Синьор Медичи уже у него, — мягко проговорил Теобальдо и погладил оставшуюся у него руку Джованны. Она отдернула и ее.

— Мне нужно поговорить с ним...

— Дорогая, не стоит. — Леандра подошла ближе и, присев перед ней, дотронулась до ее колена. — Тебе нехорошо. Побереги себя.

— Именно так, — поддакнул Теобальдо, — побереги себя ради Франчески.

Джованну сильнее прежнего тошнило от того, как высокопарно он разговаривал.

— Мне нужно знать, что он скажет, — упрямо ответила Джованна и попыталась подняться со стула, но Теобальдо настойчиво опустил ее обратно.

— Я спрошу сам и передам тебе всё, каждое слово, ничего не упущу, — заискивающе проговорил Теобальдо, гладя ей плечи. — Ну, всё, всё. Леандра, позаботься о сестре... Вы должны беречь друг друга.

С этими словами он оставил их и спешно вышел из гостиной. Джованна раздраженно вздохнула, сгорбилась и начала яростно дергать на себе волосы.

— Идиотка! Я должна была сразу сказать вам! Дура! Дура!

— Прекрати!

Леандра схватила ее за руки и насильно опустила их. Только теперь, взглянув на сестру, Джованна заметила, что у нее застыли слезы в глазах. Лазурные тени, точно карикатурные слезинки, были размазаны по лицу. Смущенная пристальным взглядом Джованны, Леандра размазала испорченный макияж еще сильнее. И продолжила:

— Не кори себя, прошу. Откуда ты могла знать?

— Я должна была. Я позвонила ей еще до полуночи... Ее телефон уже был недоступен...

— Это могло значить что угодно. Теперь это неважно. Главное, чтобы ее нашли, и как можно скорее.

— Если ее не найдут, я не знаю, что с собой сделаю... Я... Я так виновата перед ней.

— Ничего, извинишься еще, потому что ее найдут, — твердо сказала Леандра. — С мартышкой приключилась небольшая беда, только и всего. Она обязательно вернется домой, залезет на свой чердак и будет кричать нам оттуда, чтобы мы не ждали ее на ужин. А потом Ремо утащит у нее Ризотто, и Чичча будет носиться по всему дому за ним, лишь бы ее кошака никто не посмел обидеть. Клянусь, нам надо только подождать... С ней не могло случиться ничего плохого.

Как бы Леандра ни храбрилась, с каждым словом ее речь звучала всё надрывистее и горше.

— Кажется, уже случилось, — прошептала Джованна ипротянула руки к Леандре, чтобы обнять ее.