глава 8

***

Женя

Как происходит влюбленность? Наверно, в самый неожиданный момент. Тогда, когда ты совсем этого не ждешь. И как человек понимает, что влюбился? Эта мысль застает врасплох, ты даже не успеваешь подготовиться к этому. Ураганом сотрясает все внутренности, оставляя после себя только один вопрос «почему именно она?». Так со мной и произошло все это.

Чертов пятый класс. Самый запоминающийся из всех, что были в моей жизни. Кто знает, может именно из-за нее он так ярко остался в моей памяти? Я буду смотреть со стороны, по рассказу Эвы, потому что сам понятия не имею, как все происходило.

Рязанцева шла по пустому коридору. Уроки кончились, настроение хорошее, потому что домашнего задания задают нынче мало – кому нужно проверять его в конце года. Конечно, никому, кроме змеи биологички, которая считала, что ее предмет безусловно самый важный из всех, что есть в школьной программе и именно знания всех царств растений спасут нам жизнь в самый важный момент. Но сейчас не об этой старой грымзе.

Эва шла, едва не вприпрыжку. Навстречу шла заносчивая из всех заносчивых стерв после Кати Ефимовой – Соня Не-знаю-как-ее-фамилия. Девочка училась в седьмом классе и уже носила до ужаса короткие юбки, которая стеснялась носить даже моя мама в молодости. Соня всегда считала, что именно она королева школы, хотя у нас нет такого титула уже давно. Сейчас в нашем учебном заведении все равны. Но семиклассница с этой мыслью мириться не хотела и продолжала считать себя самой главной. Типичная девчонка с завышенным самомнением и раздутым благодаря богатеньким родителям эго. Соне всегда прилетало от учителей и завучей за внешний вид. Девушка носила открытые топики с большим вырезом (понятия не имею зачем, ведь грудь у нее была все еще треугольной), каблуки, длинные ногти, которые, кажется, мешали ей жить, и красилась, словно на карнавал. Впрочем, директор дружил с ее папой, поэтому она все еще училась здесь.

Особую нелюбовь девушка питала к детям, несмотря на то, что сама еще ребенок. «Фу» - говорила Соня при виде какого-нибудь первоклассника. На все вопросы, почему же она так не любит детей она отвечала вполне логично «они орут и требуют много внимания!». Но некоторые все-таки думали, что делает она это больше для крутости, чем из-за реальной неприязни к детям. Мол, она такая взрослая и все такое.

Не детьми она считала только своих ровесников и тех, кто старше ее самой. Так и получилось, что Эвелина Рязанцева была для нее «оборзевшей малолеткой»

— Смотри, куда прешь, овца! — крикнула семиклассница, когда Эвелина, замечтавшись о том, как съест целый брикет мороженного, когда придет домой, врезалась в девушку всего на два года старше нее.

— Это ты глаза шире раскрой, а то из-под твоих наращенных ресниц ни черта не видно, я смотрю, — не осталась в стороне Рязанцева, характер который был в отца, а сама девушка никогда не терпела оскорблений в свою сторону и всегда отвечала грубостью на грубость, несмотря даже на то, что могла быть не права.

Эва сама ведь замечталась и врезалась в семиклассницу, но признавать перед ней этого не хотела и тем более извиняться. Вот если бы Соня вежливо сказала что-то типа «аккуратней, пожалуйста», то Рязанцева может, и извинилась бы. Но теперь это было просто дело принципа – поставить наглую стерву с длинными ресницами на место. К тому же еще возраст был такой – хотелось всем грубить, чтобы быть крутой. Итак сложный характер становился совсем невыносимым.

— Че ты сказала, дрянь малолетняя?! — вспыхнула Соня.

Соня за счет своих каблуков была на десяток сантиметров выше Эвы, но это не мешало Рязанцевой с вызовом смотреть на семиклассницу. Она никогда не боялась. Даже если бы перед ней стоял двухметровый амбал, уверен, она бы ему еще в лицо плюнула. Иногда мне кажется, что чувство самосохранения у этой девушки отсутствует напрочь.

— А, так ты еще и глухая судя о всему. Для тупых повторяю – хлопай своими ресничками отсюда, а то вырву все к чертям собачьим!

— Ну, все, малолетка, тебе конец. Советую не выходить из дома ближайшие лет десять, а то огребешь.

С этими словами сумасшедшая семиклассница удалилась, стуча своими каблуками. А Эва с испорченным настроением пошла домой. К слову, она все-таки съела свой заслуженный брикет мороженного, повеселела и вовсе думать забыла про стерву Соню. Ей даже в голову не приходило, что мисс наращенные реснички может ей что-то устроить. Но так и случилось. Примерно через пару дней после стычки.

Выйдя на крыльцо школы, девушку кто-то сильный больно схватил за локоть. Сердце провалилось куда-то в желудок. Тут же Эвелина была прижата к холодной стене, а две чьи-то явно сильные руки схватили за плечи. В голову сразу полезли нехорошие мысли о дяде, который, насколько она знает, занимался не совсем законной деятельностью. «Ну, все, спасибо дорогой дядя Дерил. Низкий тебе поклон. Сейчас из меня сделают котлеты, потому что я не знаю никакой информации о тебе». Кстати, Эва не должна была знать про деятельность своего дяди. И никто не должен знать, что она знает. Девушка сразу стала перебирать варианты побега.

Она тут же стала вырываться, но бесполезно. Только пощечину получила. А когда подняла бешеные и злые глаза на противника, то встретилась с горящими и веселыми глазами какого-то незнакомого парня. Тут же сразу поняла, что мужики, которые могут охотиться за дядей и его семьей не могут выглядеть так: школьная форма, подростковое лицо и не совсем большое тело. Парень был выше Эвелины на пол головы. И больше походил на подростка, чем на головореза. Даже как-то отлегло немного. Сначала девушка не узнавала парня. А потом все же вспомнила его лицо. Он учился в нашей школе, вроде как в восьмом классе. Рязанцева тут же стала думать, что же ей делать.

В голове перебирались мысли отступления. Девушка была в растерянности и немного в страхе. Она понимала, что сейчас ей никто не поможет – уроки у всех кончились, а учителя все давно ушли. Эва оставалась в школьной библиотеке, чтобы помочь там библиотекарше с книгами. Это она делала частенько по просьбе учительницы математики – она была родственницей библиотекарши и ставила просто так пятерки за помощь бедной женщине. Но в этот раз она дала ключ от помещения и сама куда-то ушла минут тридцать назад, попросив, чтобы Эва закрыла дверь и положила ключ на вахту. Но тут вряд-ли вахтерша ее услышит – она либо спит, либо снова не на рабочем месте.

Рязанцева тяжело дышала. Ее переполняла злость. Что надо опять от нее? В голове крутилась только мысль о том, чтобы папа не узнал. А то разнесет всю школу на кирпичики. А этого паренька на органы пустит и на вырученные деньги купит квартиру в центре любимой дочери. В какой-то момент девушке даже понравилась эта мысль, но она мигом отогнала мысли. Снова все заполнила злость.

Боли от удара девушка не чувствовала – от волнения и ярости. Страха она не чувствовала. Вот только сердце колотилось, словно ненормальное. Казалось, оно сейчас выпрыгнет из грудной клетки и начнет прямо тут, на крыльце танцевать чечетку. Эва сама не знает, куда делся весь страх. Может он и был, просто где-то глубоко и его накрыла волна злости. Так частенько бывает у Рязанцевой. Более яркие и сильные эмоции, чем страх накрывают с головой и она уже не чувствует ничего, кроме той самой яркой эмоции. Будь это счастье, злость, радость, грусть – что-то одно начинает доминировать, а все остальное так, в сторонке. Да, ей стоило испугаться – не каждый день тебя так хватает восьмиклассник с явно не самыми лучшими намереньями – но бушевала только злость. Какого черта им надо?!

— Ну что, пятиклашка, думала, тебе это сойдет с рук? Моей девушке никто не смеет хамить. Сейчас я тебя проучу, сволочь.

Эва тут же вспомнила про случай с Соней. До нее мигом все дошло. Вот только сказать или сделать она ничего не успела – последовал следующий удар. На этот раз он был сильнее, даже щеку обожгло. Наверно, Эва бы упала, если бы рядом не оказалось стены. Она тут же схватилась за щеку и за спиной противника увидела ту самую Соню. Довольную, словно кот, которому дали сметаны. Она упивалась своей победой. Но было рано.

От следующего удара Эва увернулась. Все-таки инстинкт самосохранения у этой девушки был, хоть и не всегда появлялся тогда, когда следовало. Парня разозлило поведение пятиклассницы. Он ловко схватил ее за волосы и прошипел в лицо:

— Извиняйся, чмо. На коленях.

— Может мне тебе еще ноги облизать?

Парень нагло хмыкнул и сказал:

— Тогда не мне, а ей, — восьмиклассник кивнул на Соню, которая продолжала нагло ухмыляться.

Накатила новая волна злости. Нет, не волна – цунами. От него не было спасения. Внутри был настоящий апокалипсис. Внезапно пропала вся боль, а Эва почувствовала себя такой сильной, что с ума сойти.

Девушка схватила парня за руку, которой он держал ее волосы и ловко вывернула. Конечно, восьмиклассник был сильнее, но от неожиданности не успел никак отреагировать и просто позволил себя заломать. Реакция вновь подвела, и парень полетел вниз по лестнице с крыльца прямо в ноги к любимой девушке. Та только отошла на пару шагов. Ее глаза наполнились злостью. Она стала яростнее дышать.

— Какого черта ты лежишь?! Проучи ее! Или тебя даже пятиклассница уработает?!

Парень послушался свою девушку. Встал и направился к Эвелине. Она не чувствовала ничего, кроме переполняющей ее злости. Ни боли в щеке, которую она до крови прикусила, когда получала пощечины, ни усиливающейся пульсации и кровотечения в губе, по которой восьмиклассник попал своим браслетом, пока бил. Ничего не чувствовала. Она почувствует это потом, когда успокоится.

Восьмиклассник подошел к девушке, схватил за плечи и с силой толкнул с лестницы крыльца – точно также, как буквально пару секунд назад это сделала с ним Эва. Наверно, она бы упала, набила кучу синяков и ссадин, которые пришлось, потом как-нибудь объяснять папе и маме, но этого не случилось. Я подхватил девушку в самый последний момент, прижал к себе и прошептал:

— Держу.

Глаза Рязанцевой уставились на меня. Теперь злость была смешанна с удивлением. Эти два ярких чувства боролись между собой, кто же сильнее. Кто станет следующим цунами?

Я тоже был зол. Нет, я был в ярости. Мое. Мое. Мое. Как они посмели тронуть Эвелину Рязанцеву, девушку, которую я обязан защищать? Я же рыцарь. Королевский рыцарь. Какого черта она сейчас тут? У нее разбита губа, красная после двух пощечин щека, а глаза, словно у голодного волка. Еще чуть-чуть и все это выльется наружу, создавая мощный вихрь эмоций. Дождь, град, гроза, ураган, цунами, извержение вулкана. Все это объединилось вместе и заточилось в ней – такой маленькой и хрупкой на вид. Но может она куда больше. Намного больше. Внешность обманчива. Уверен, ее эмоции сейчас настолько сильные, что она может поднять грузовик, если захочет.

Если Эвелина сейчас была зла, то я пылал ненавистью. Мне казалось, что я готов его убить. Голыми руками. Задушить прямо на крыльце школы. Я был я пятом классе и эмоции были на пределе всегда. Как и у Эвы. Только с возрастом я научился их более-менее контролировать. Но тогда я впервые испытал такую злость. Это потом стало для меня потрясением, что я на такое вообще способен. Правда, это было уже потом.

Честно сказать, проходил я тут совершенно случайно – шел к другу в гости и из-за забора, который ограждал школу, увидел какую-то потасовку. А через секунду понял, что бьют Эву. И кинулся со всей скорости к месту. Оказалось, что парень, который решил преподать урок «оборзевшей малолетке» учился в восьмом классе и звали его Глеб. Он встречался с Соней уже пару месяцев и дрался со всеми, кто не угодил любимой. Моя Эва не стала исключением. Вот только загвоздка была в том, что с Глебом мы были хорошими знакомыми и вместе раньше ходили на борьбу – я проходил три месяца и бросил, а вот Глеб занимался еще полгода. 

Парень был выше меня на пол головы – я тогда был одного роста с Эвой, а вот уже классе в седьмом вырос так, что дочка друзей родителей мне едва ли не в пупок дышала. Глеб был крупнее меня и явно сильнее. У меня не было шансов. Но в тот момент эта мысль не пришла в голову. Я только шепнул Эвелине:

— Постой в сторонке.

Восьмиклассник оказался тупым. Примерно так же, как и его подружка, потому что оба подумали, что я буду на его стороне. Соня обвела меня заинтересованным взглядом – уверен, она посчитала, что я намного симпатичнее, чем ее парень. Встала в какую-то позу, но я даже не посмотрел на нее. Кажется, она не приняла меня за пятиклассника – уж больно взросло я выглядел для пятого. Мне так все говорили. И Глеб, кажется, тоже забыл, что я младше его на три года. Он ухмыльнулся и весело сказал:

— Жека, здорово! Мы тут одну малолетку тупую хотим проучить, поможешь?

Глеб спустился с крыльца, не обращая внимания на то, что я с каждой секундой становился злее. Эва лишь смирно и тихо стояла, ожидая моих действий.

— Малолетку? А если я одного года с ней, то я тоже малолетка?

После этих слов я крепко вмазал восьмикласснику по челюсти. Мы стали драться.

Драка была вообще не зрелищной и невероятно детской – я тогда драться не сильно умел и использовал то, чему учил меня отец и на борьбе за три месяца, что я ходил. Я был хоть и злым как черт, но в силе ему уступал. Ну и в итоге Глеб меня хорошенько так избил. Но и восьмиклассник ушел не совсем целый – я разбил ему нос и дал неплохо так по челюсти. У меня было, кстати, не все так плачевно – текла кровь из носа, рассечена бровь и болели ребра – Глеб любил пинаться.

Я тяжело дышал. Соня увела парня, которому досталось чуть меньше, чем мне, а мы остались на крыльце школы. Во рту чувствовался металлический привкус. Голова немного кружилась и болела. На следующий день я проснулся с ужасной болью во всем теле, но сейчас я ее чувствовал не так ярко – из-за эмоций, которые испытывал.

Злость. Ненависть. Удовлетворение.

Я сел на перила. Из носа все еще текла кровь, поэтому я запрокинул голову, чтобы хоть как-то остановить ее.

— При кровотечении из носа нельзя голову запрокидывать, — сказала Рязанцева и пристроилась между моих колен.

Пока я не видел, девушка достала из рюкзака ватные диски и один из них сунула мне в нос. Второй она намочила перекисью и молча стала обрабатывать раны. Она всегда так делала. А в следующую секунду я заметил, что сама Эва не совсем в порядке. Я невольно прикоснулся большим пальцем к разбитой губе. Ярость воспылала с новой силой.

Я перестал чувствовать боль. Боль там, где она обрабатывала раны, боль в ребрах, боль везде. Я лишь стиснул зубы. Он посмел тронуть мою Эву. С какого момента она стала моей я и сам не знал. Но сам факт, что он ударил Эвелину Рязанцеву – девчонку, с которой я рос, ел ее куличи из песка и грязи, учился в одном классе, подставлял учителей и еще очень много воспоминаний. Но я не чувствовал, что она мне как сестра. Она что-то больше. Именно с этой кудрявой девчонкой ассоциируется мое детство.

Девушка замерла. Рука ее осталась висеть в воздухе, а глаза уперлись в меня острым копьем. Я убрал руку и посмотрел на большой палец – он был весь в крови. А потом тихо сказал:

— Я его землю жрать заставлю.

—Успокойся, — только и сказала девушка, — Ты вообще, каким образом здесь оказался?

— Не поверишь, мимо проходил.

Девушка была удивительно спокойной. Я и сам не понял, как успокоился. Словно две минуты назад мы оба не дышали огнем и не хотели убить эту мерзкую парочку.

Эва снова провела мне по кровоточащей брови ватным диском, чем вызвала очередную волну боли во мне. А затем откинула красный кусок ваты. Я на секунду удивился, что она не боится крови, как все девчонки, но потом вспомнил, что это Эвелина Рязанцева – самая удивительная девушка из всех, что я встречал. Она не боится крови, любит пакостить людям и у нее самые волшебные глаза. Буквально волшебные. Ей стоит только похлопать глазками, и она получает все, что хочет.

Девушка закончила с моими ранами и наклеила пластыри везде, куда можно было. Но я и не возражал. Даже в какой-то момент понял, что мне приятны ее прикосновения. Что меня ужаснуло. Эвелина? Что? Какого черта? Со мной еще такого не было.

А потом произошло то, что перевернуло мою жизнь с ног на голову. То, что я не забуду даже под дулом пистолета.

— Спасибо тебе, Женя.

Эва улыбнулась мне самой очаровательной улыбкой из всех, что я видел. Клянусь, такой улыбкой можно было поставить на колени целую армию, а то и две. Мое сердце остановилось. Часы пошли в обратном направлении. Солнце погасло. Внутренности взорвались. Я просто замер. А потом понял, что эта улыбка – единственная, которая способна так действовать на меня.

Я просто сидел с полуоткрытым ртом и немигая смотрел на кудрявую. Вот она, ведьма. Околдовала меня. Я очарован. И не хочу как-то этому препятствовать.

Я резко проснулся, тяжело дыша. Да сколько можно?! Третий раз за последнюю неделю мне снится тот чертов момент, когда я впервые понял, что Эва привлекает меня как девушка. Какого черта?

Я тут же повернул голову и обнаружил, что в кровати не один. Симпатичная блондинка спала полуобнаженная в моей кровати рядом со мной. Она была в одном белье. И я тоже. У нас ничего не было, точно помню. Я просто попросил побыть рядом со мной. День был хреновый. Я поругался со всеми, с кем только можно было. С родителями, которые решили отложить свой приезд домой еще на день, и звали меня к ним на дачу, которую я, к слову, ненавидел. Естественно я отказался, из-за чего стал упрямым петухом, который никогда не помогает родителям. В плохом настроении я поехал в клуб вместе со Степой – он тоже был не самый счастливый человек на Земле из-за ссоры с Милой. И с ним мы соответственно поругались. Если честно, я уже не помню из-за чего, оба были пьяные.

Сначала я хотел позвонить Эвелине, чтобы она приехала и забрала меня. Конечно, это был бы просто повод ее увидеть, но в итоге на телефон девушка просто не ответила. Я звонил раз семь. Даже успел обидеться на нее и простить, лишь бы она взяла трубку. «А вдруг я тут умираю?» – думал я в тот момент. Она так и не ответила. А в итоге ко мне подошла она – та самая блондинка. Я не помню, как ее зовут. Девочка была милой. Мне даже не хотелось затащить ее в кровать. Я просто оглядел ее, неожиданно для себя отметил, что ее глаза похожи на глаза Эвелины и попросил ее об одной услуге.

— Просто поспи со мной в одной кровати. Никакой близости. Только ты, я, удобная кровать и сон в обнимку.

Блондинка удивилась, потому что думала, что, такой как я, будет звать ее в кровать совсем не спать. Но все же согласилась. Дома снова никого не было. Оба разделись. И так и уснули. Я прижимал ее к себе и представлял Эву. Но понимал, что ни одна не сравнится с ней.

Так мы и проспали. Я глянул на часы. 8:40. За окном шел дождь – капли стучали по подоконнику. Плохую погоду обещали на весь день. Но это меня ничуть не расстроило. Наоборот, добавило вдохновения. Я тихо поднялся, чтобы не задеть блондинку. Надел шорты и сел за стол. Отодвинул ноутбук и достал из ящика блокнот. Его не видел никто. Никто, кроме меня.

Открыл на случайной странице и стал писать. На меня напало внезапное желание заниматься моим давно позабытым хобби. Строчки шли сами. Из груди. Из сердца.

Просыпаюсь рано утром

После снов с тобой.

Вспоминаю на секунду,

Что я сплю с другой.

Она спит в моей кровати,

Но там должна быть ты.

Ведь у тебя на каждой пати

Есть бинты

Я хочу ее прогнать,

Позвать тебя.

Хочу с тобою спать,

Слушая капли дождя.

— Кто она?

Я вздрогнул от неожиданности и резко повернул голову, не успев дописать стих. Ну ничего, я допишу его потом. Блондинка сидела на моей кровати в одном белье и с любопытством в глазах смотрела на меня. Она мне тут же напомнила снова Эву, от чего я грязно выругался. А потом недовольно спросил:

— Кто?

— Эва. Ты ее имя кричал во сне, — девушка встала с кровати и нагло распахнула двери шкафа, как ни в чем не бывало, спрашивая: — я возьму твою футболку?

— Бери.

Я сидел на том же месте и наблюдал за блондинкой. Движения ее плавными, а фигура отпад. Наверно, если бы в моей голове не было одной Эвелины, я бы с ней развлекся. Еще больше кудрявая засела в голову после начала наших отношений. Если раньше я мог спокойно спать с другими, несмотря на влечение к дочери друзей родителей, то сейчас не получалось. Да я и не хотел.

— Ну, так кто она? — продолжала гнуть свою линию блондинка, надевая на себя большую серую футболку, которая доставала миниатюрной куколке до колен.

— Она – та, кто должен быть здесь вместо тебя.

— А почему тогда здесь я? — развернулась ко мне лицом девушка и склонила голову.

— Потому что она не берет трубки и терпеть меня не может.

Блондинка рассмеялась. Ну да, очень смешно. Но ей, кажется, было все ровно. Она снова легла на кровать и прежде чем провалиться заново в сон, сказала:

— Я посплю еще пару часиков и уйду, не переживай.

***

Эвелина

Проснулась я неожиданно. Чертов Оверин! Какого хрена он мне снится теперь? Вообще личные границы не уважает!? Теперь в сон ко мне залез? Я вообще нигде одна побыть не могу.

— Мерзавец, вылезай из моей головы. Живо!

Тогда я еще не знала, что нам с Женей снился один и тот же сон.