глава 7

Пронзая тишину, раздался звонок телефона. Злая и сонная, еще в полудреме, даже не думая, кто бы мог мне позвонить так рано, я взяла с пола нагло гудящий и вибрирующий телефон. Посмотрела на дисплей, потом на часы и тут же взбодрилась. Зачем Розе звонить мне в семь утра? Она сама никогда так рано не встает. Что-то точно случилось.

Роза, как и я, была той еще соней. Поднять ее в семь утра – непосильная задача даже для ее матери, которую розововолосая боялась как огня. Да, мама у нее, конечно, грозная. Ее побаивалась даже я. Если женщина злая, то происходит апокалипсис. Помню, Роза пришла ко мне вся в ссадинах из-за того, что мать ее в порыве гнева побила всю посуду и куда-то ушла, а дочь, ни о чем не подозревая, шла на кухню, по чистой случайности запнулась об дверной косяк и упала прямо в осколки. Девушка, слава богу, жила близко ко мне и не нашла ничего лучше, чем вся в крови дойти до моего дома. Мама, когда открыла дверь ужас как испугалась, подумав, что Розу кто-то жестоко мучил и тут же обработала ей все ссадины и порезы, каждые пять минут спрашивая «может все-таки в больницу?». Пришла Роза ко мне только потому что в аптечке у них обычно ничего не лежит кроме жаропонижающих и таблеток от головы. После этого случая я насильно потащила подругу в аптеку и сама купила ей все то, что должно лежать в нормальной аптечке.

Папа у Розы постоянно в разъездах, но когда он возвращается домой, то мама становится как шелковая. К сожалению это бывает редко. Отец подруги имеет какую-то магическую силу воздействия на всю семью. С ним никто никогда не спорил, не огрызался и не смел ослушаться. Даже мама с тем еще упрямым характером.

Я тут же взяла трубку. И пожалела. Роза кричала так, что мне пришлось убрать телефон от уха:

— РЯЗАНЦЕВА, Я ТЕБЕ ВСЕ ПАТЛЫ ПОВЫРЫВАЮ, ДРЯНЬ! Я ИЗ ТЕБЯ КОТЛЕТЫ СДЕЛАЮ, ДУРА БЕЗМОЗГЛАЯ!

Роза прокричала еще много чего мне с добавлением высококачественных матов, о существовании некоторых я даже не знала. Я своим еще не до конца проснувшимся умом не понимала, что случилось, пока подруга не прекратила кричать и стала говорить тихо, с животной яростью в голосе:

— Что, думала сможешь встречаться с Овериным у меня за спиной, идиотка? Да я тебя за него порву, сука. Че ты молчишь, шалава?

Внутри все оборвалось. Хотя, это было ожидаемо. Наша пара стала популярна сразу. И то, что эта новость дойдет и до Розы было лишь делом времени. Надо было ей сказать раньше. Самой. Чтобы она не узнавала это от других. Стало еще хуже. Последние несколько дней, которые я проводила с Женей, я отмазывалась от прогулок с Розой, ссылаясь на дела и семью. Я поступала чертовски подло. Но я не хотела рассказывать это Розе.

— Роза...

Я замолчала. В трубке было слышно яростное сопение злой подруги. Даже не знаю, что она со мной сделает. Сейчас она глубоко обидится, а я понятия не имею, что делать. Как объяснится? «Роза, я не хотела тебе рассказывать про Оверина, потому что знала твою реакцию»?

И тут я поняла. Я не хотела говорить, потому что пришлось бы все объяснять. Да и я не смогла бы рассказать про то, что я поддалась на такой глупый шантаж. Я не хотела унижаться. Я знала реакцию подруги. Она бы сто процентов сама попыталась бы разобраться с Женей даже в тайне от меня, выставляя меня стукачкой. А если бы я сказала подруге, что встречаюсь с Овериным по любви, то она бы просто засмеяла меня, я ее знаю. Так было всегда. И тут я поняла, что эта реакция лучше любой другой. Пусть она лучше кричит на меня, чем смеется.

— Роза, я не хотела тебе говорить... — честно начала я, но подруга меня перебила:

— НЕ ХОТЕЛА ГОВОРИТЬ?!

— Роза, не ори! — повысила я голос, — вот именно поэтому и не хотела говорить. Ты бы либо меня высмеяла, либо обиделась бы.

— Ты дура? — шокировано спросила Роза, — ты отбиваешь у меня парня, а я должна нормально реагировать?

И тут я заткнулась. До меня только-только дошел смысл ее слов. Отбиваю парня? Что она несет?

— Он тебе нравится? — тихо спросила я.

— ДА ПОШЛА ТЫ, КУРИЦА КРАШЕНАЯ!

Девушка скинула трубку. А я так и осталась сидеть с приложенным телефоном к уху. Оверин нравится моей подруге? Вот это новости.

Только спустя минуту я стала писать подруге:

Какого черта ты мне до этого не рассказала про него?

Роза!

Роза, мать твою!

Почему я узнаю об этом только когда он становится моим парнем?!

Девушка молчала. Читала и не отвечала. Я была зла. На нее, на себя, на Оверина в конце концов. Ну почему она мне не сказала?! Я бы нашла выход. Наверно. Я бы постаралась. Все было бы по-другому.

Поняв, что написывать подруге бесполезно, я встала с кровати. Помотав головой, я нашла глазами сумку и достала оттуда пачку сигарет. Вышла на балкон и закурила. Ментол дал по горлу, но мне нравилось. Я выдыхала струи мятного дыма и злость понемногу отпускала.

В голову тут же полезли вчерашние воспоминания, заставляющие голову немного кружиться, а губы растягиваться в улыбке.

Женя смирно спал у меня на плече. Будь он трезвый, я бы точно его спихнула, но сейчас, когда он не в себе и ему бы хорошенько стоило отоспаться, я решила не тревожить его хрупкий сон. Все-таки я спала у него на плече и он меня не спихнул. Но пусть это будет одноразовая акция и в следующий раз он пусть облокачивается на кого-то другого.

Интересно, а он голову так кладет на всех девчонок или только на меня?

Эва, что за мысли?!

Я улыбнулась и еще раз мазнула взглядом по парню. Его волосы в беспорядке падали ему на глаза. Он ужасно напоминал мне своего отца сейчас. Красивый. Не поспоришь. И хриплый голос ему идет. У него всегда так от алкоголя? Оказалось, что я совсем мало знаю о своем парне. Хотя, какая мне разница? Мне это не интересно!

Доехали мы в тишине. Когда мы приехали, то я, не тревожа сон парня, тут же вышла из машины, сделав так, чтобы голова парня просто упала на сидение, где я только что сидела. Он тут же проснулся, покрутил головой и вышел за мной следом. Не знаю, зачем я это сделала. Просто бесит меня этот парень. Но, кажется, на его лице была улыбочка, когда он выходил из такси.

Авто уехало, а Оверин тут же взял меня за руку и повел к себе домой. Я сразу затормозила, возмутившись:

— Куда-куда-куда?

— Ты чего раскудахталась? Ко мне идем. — Женя не спрашивал, он утверждал.

Он был уже не такой пьяный, как дома у Милы. И голос у него был не хриплый. Просто немного нетрезвый. Но намного трезвее, чем был до этого.

Я посмотрела на парня. Тут же начала сильно чувствовать его руку на своем запястье. Она начала жечь. Приятно жечь.

— А родители?

— Их нет, они на даче у бабушки. Будут только завтра вечером. А твои, насколько я знаю, прилетают сегодня утром, — оказался прекрасно осведомлен Оверин о моих делах дома.

И я поплелась за Женей. Он галантно открыл мне дверь, и мы поднялись на последний этаж. А затем прошли в его квартиру. Я была тут много раз и уже могла ориентироваться даже в темноте.

Парень включил свет. Я тут же оглядела квартиру, которая стала почти родной. Мы тут же оказались в гостиной, совмещенной с кухней. Слева от выхода стоял большой диван, напротив которого красовался телевизор. За ним стояла маленькая, но хорошо оборудованная кухня. И красивый широкий стол, за которым постоянно собирались наши семьи. Именно тут я впервые подумала, что у Жени будет много поклонниц. Вообще не помню тот день, но точно помню, как смотрела на него и думала, что всю жизнь у него будет огромное количество фанатов, из-за которых он не сможет даже спокойно спать.

Я посмотрела на парня. Все так и случилось. У него куча поклонниц, из-за которых он явно не может нормально спать. И я совсем не про царство Морфея. Вот только теперь он мой парень. Хоть и не настоящий, но парень. Улыбка невольно полезла на лицо. Мой взгляд поймал Оверин, но я срочно принялась дальше исследовать наизусть знакомые стены, пытаясь убрать глупую улыбку с лица. Даже если он спросит, что не так, я ему ничего не расскажу! Вдруг еще подумает, что я считаю его красивым. Ну, уж нет!

Но Женя не спросил. Он деликатно промолчал и, кажется, тоже улыбнулся.

Справа от входной двери была дверь в комнату Жени. Чуть дальше – в комнату родителей. А еще дальше – дверь в туалет. Гостиная, совмещенная с кухней, была выполнена в персиковых и бежевых тонах. Мне очень нравился ремонт здесь. Его весь составляла тетя Маша. У нее действительно классно получилось. На стенах висели картины современных художников, к которым, насколько я знаю, неровно дышал дядя Саша и пытался привить эту любовь к искусству сыну. Правда, кажется, плохо получалось.

Женя разулся и прошел на кухню. Я проследовала его примеру. Проходя в глубь квартиры при немного приглушенном свете (Женя включил только пару ламп в прихожей, а вот на кухне было тускло) парень словно невзначай спросил:

— Чай? Кофе? Меня?

Я подумала, что мне послышалось, поэтому переспросила:

— Что?

— Что? — точно также повторил Женя за мной.

Вот придурок!

Парень налил себе стакан воды и залпом его выпил. Потом смерил меня взглядом, усмехнулся и направился в комнату. Я пошла за ним. И я до сих пор не понимала, что я тут делала. Почему согласилась?

Мы зашли в комнату к парню. У него была куча всяких вещей, которые я принялась рассматривать. Было темно, поэтому я включила свет. На улице было уже около двенадцати ночи. Я была в небольшом шоке от того, что прошло столько времени. Вот вроде мы утром ссорились, а теперь я сижу с Овериным у него дома. Что вообще происходит у меня в жизни? Я тоже не знала.

Большая полутороспальная кровать стояла у дальней стены около балкона. Да, у Жени был балкон, который находился почти рядом с моим, но, на удивление, мы ни разу не встречались там. Уверена, когда я курю, Оверин чувствует этот запах. Сейчас балкон был открыт и из него исходил прохладный воздух ночи. Справа от входа на балкон стоял большой белый шкаф. Около него висел телевизор, к которому была подключена игровая приставка. Рядом стояли еще два кресла-мешка в тон стенам – такие же зеленые. А слева от входа был письменный стол. Обычный, простой, на нем стояла только статуэтка Харит – трех древнегреческих богинь, насколько я знаю, веселья, радости и привлекательности. Понятия не имею, кто подарил ему эту статуэтку, но, если учитывать то, что не была я у Овериных в гостях около двух недель, то можно сказать, что статуэтка новая. И мне она даже понравилась.

Женя стянул с себя свою бежевую футболку, оголив торс, и остался в одних спортивках. Их он снимать, слава богу, не стал. Я тут же сказала:

— Я с тобой полежу до того момента, пока ты не уснешь и уйду.

— Ладно, тогда я не буду спать всю ночь, — обворожительно улыбнулся мне парень и завалился на кровать. А потом сказал то, от чего у меня челюсть отвисла:

— Скидывай с себя одежду и ложись.

— Может тебе еще массаж сделать?

— Ну, если ты предлагаешь, — нагло сказал Женя и перевернулся на живот, чтобы я ему помяла спинку. Спинка, кстати, у него была ничего такая, накаченная. Но он об этом никогда в жизни не узнает!

Я схватила со стула футболку парня, которую он только что снял, и кинула в него же. Вот осел! Да чтоб ему ребра наружу вывернуло!

— Обычно с девушек одежда сама слетает как только они заходят в мою комнату, —хмыкнул парень, — Ты какая-то неправильная.

Глаза Оверина блестели. Он немигая смотрел на меня с улыбкой на лице. Я невольно подумала о том, что он милый, но потом поняла, что он сказал, и стала пытаться успокоиться. Женя просто пьян. Или просто мне мстит. Кстати, хороший вариант. Но, в любом случае, отметка раздражения достигла красной зоны и я злобно прошипела:

— А ты какой-то конченный, Оверин. Вот и спи один!

Я только хотела уйти, оставив парня одного спать, как он тут же подскочил, словно ошпаренный и схватил одной рукой за запястье, а второй – за талию. Я даже вздрогнуть не успела, как парень повалил меня на кровать и сгреб поближе к себе. Наши носы соприкоснулись. Мы были запретно близко друг к другу. А затем зашептал:

— Только попробуй уйти.

— А то что? — только и прошептала я.

— Поцелую. При всех.

Внизу живота кольнуло. Я тут же кинула мимолетный взгляд на губы парня. Он, конечно же заметил и еле заметно улыбнулся. Глаза стали гореть еще ярче. Казалось, свет в комнате совсем перестал быть нужным – глаза парня прекрасно заменяли лампочки на потолке. Руки на моей талии и запястье напряглись. Он снова прошептал так, что у меня голова закружилась:

— Тянет ко мне, да? Признайся.

Да ни за что!

— Нет. Даже твоя безумная харизма не справится с моей броней.

— А если я тебя поцелую прямо сейчас, то я сильно получу?

— На скорой увезут, — продолжала шептать я.

Он просто пьян! Эва, он просто пьян! Хватит вестись на него! Он точно также делает с другими девчонками. Ты не особенная. Просто у него давно не было девушки в постели, вот и все. Не смей вестись!

Но организм и бешено колотящееся сердце думало совершенно по-другому. Если бы Женя меня сейчас поцеловал, то мне точно сорвало бы башню. Нет-нет-нет, так не должно быть. Эва, нет!

— А жаль, — с этими словами парень закрыл глаза и буквально за минуту уснул с улыбкой на лице. Вот что значит, не спал больше суток.

Парень мирно спал, а мое сердце колотилось еще долго. Очень долго.

Нет, Эва, только не он. Кто угодно, но не он. У него таких как ты сотни! Нет, Эвелина, Евгений Оверин для тебя табу, поняла?

В ту ночь я действительно поняла, что меня к нему тянет. И в ту ночь я поняла, что так не должно быть.

Я снова затянулась и скосила глаза на балкон парня – он был открыт. Сейчас у него точно витает в воздухе запах моих сигарет. Он еще спит скорее всего. Ушла я рано утром, часов в пять, потому что сама неведомо как заснула с парнем в обнимку. Запретив себе снова думать о нем, я затушила сигарету в пепельнице и вышла с балкона. Что делать с Розой я понятия не имела. Но точно знала, что надо дать ей остыть. Может день, а может два. А потом нормально поговорить. Ссориться с лучшей подругой детства мне совсем не улыбалось. Я вообще не любила ссориться с близкими. Но вот что теперь делать мне?

Я присела на кровать и уперлась локтями в колени, схватившись за шею. Что мы имеем? Меня шантажирует сын друзей родителей, которого я знаю с пеленок. Меня к нему необъяснимо тянет. Но он также нравиться моей лучше подруге, которую я также знаю с детства. Бросить я парня не могу, иначе он скинет не самое приличное видео с моим участием моему отцу, что мне вот вообще никак не нужно.

Эва, поздравляю, ты в дерьме.

И что мне делать? Рассказать Розе про шантаж? В принципе Женя ничего не говорил про то, что рассказывать никому ничего нельзя. Так что я могу смело рассказать про Женю. Но сработает ли это на Розе? Поверит ли она? Меня одолели сомнения. Что делать? Как быть? Я обессилено упала на кровать. Вздохнула.

Через пару минут я поднялась и все-таки вышла из комнаты. Там меня ждал сюрприз – мама с папой приехали. Папа сидел на кухне и пил чай, а мама где-то пропадала. Родитель тут же поднял на меня глаза и улыбнулся.

— Эва! — радостно произнес отец и встал, — Приве-е-ет!

Папа прижал меня к себе, а потом настороженно спросил:

— Что случилось?

Внутри все оборвалось. Да как он это делает?! Я вообще не понимала. Может это у него чуйка родительская?

— Все нормально, — сказала я, отстранившись от папы.

— От тебя пахнет сигаретами, — заметил внимательный отец.

Вот теперь сиди и думай – внимательный отец это хорошо или плохо. И папа всегда был таким. Стоит тебе только чуть-чуть что-то изменить во внешности, в поведении – он все замечает. Постоянно замечает мои новые духи, новую помаду на губах, всегда замечает, когда мне плохо. И настроение мое он может угадать лишь по взгляду. И стоит только маме обронить что-то типа «смотри, какие свечки милые» и через секунду они оказываются у нее в руках. И стоит мне только задержать на какой-то вещи взгляд дольше, чем на пять секунд и папа тут же это замечает со словами «бери, если нравится». Он никогда не был жадным и постоянно все замечал. Внимательный. Я бы даже сказала, что мой папа – идеал. Буквально. Красивый, любящий, заботливый и еще куча качеств, присущих идеальному человеку. Теперь я понимала, почему мама выбрала его.

— Все нормально, пап, — с улыбкой я сказала отцу. Ему я точно никогда в жизни не расскажу про Женю и Розу.

— Эва, — наседал родитель.

— О, Эвелина, ты чего так рано встала? — вовремя пришла мама.

Женщина поставила какой-то маленький пакет на пол и раскрыла руки, приглашая в свои объятия. Боже, мама, как же я рада, что ты пришла!

Я тут же нырнула в объятия матери. Вдохнула ее запах. Такой родной. Цветочный. Он всегда меня успокаивал. Он действовал на меня как валерьянка. Стоило только чувствовать запах матери, и все проблемы в жизни тут же улетучивались. Становилось хорошо. Я забывала обо всем именно в ее объятиях. Даже сейчас. Я забыла про Женю, забыла про Розу и про все на свете вообще. Ее руки поглаживали меня по спине. Я отстранилась первая с огромным трудом. А она прошептала:

— Курила?

Я только еле заметно кивнула. Мама все поняла. Как обычно. Папа всегда задавался вопросом, почему же я более откровенна с мамой, нежели с ним. Я и сама не знала. От мамы веяло доверием. Я чувствовала, что могу доверить ей все, зная, что она не понесется сломя голову ломать ноги и руки моим обидчикам как папа. Она просто даст дельный совет, поможет словом, но отправит меня решать свои проблемы самой.

Мама не стала ничего спрашивать при папе, за что ей большое спасибо и низкий поклон. Она просто протянула мне тот самый небольшой пакет, который принесла с собой со словами:

— Держи, это тебе от тети Ренаты с дядей Дерилом.

Родительница протянула мне красивый разноцветный пакет. Открыв его, я увидела кучу заграничных сладостей и красивую бархатную коробку. Сейчас я ее открывать не стала, подозревая, что, судя по размерам, там какой-то очень красивый и очень дорогой браслет. Тетя любила радовать меня подарками. Особенно дорогими. Жаль, что сама я ее видела редко. А хотелось бы чаще.

Эта сногсшибательная брюнетка всегда производила на меня особое впечатление, особенно в детстве, когда могла заткнуть рот кому угодно один словом, а унизить могла одним взглядом.

Помню как однажды, когда я приехала на каникулы в Америку, она и тетя Бетти – жена дяди Руслана, папиного брата – учили меня драться. Папа был не сильно за, но его никто не спрашивал. Мам разрешала только при условии, что я не покалечусь. Меня отвели в какой-то подвал, как оказалось, это был подпольный ринг в баре у дяди Дерила. Там было пару комнат с различными тренажерами, грушами и прочим. Тогда я впервые держала в руках метательные ножи. Тетя Рената мне дала их в руки по секрету, чтобы я не рассказывала маме с папой. Они до сих пор не знают. В тот день я впервые увидела всю меткость тети Ренаты и просто моя жизнь поделилась на «до» и «после». Эти две девушки с мутным совместным прошлым стали учить меня стрелять из пистолета, лука, правильно обороняться ножом и в конце концов паре приемчиков, которые я смогла бы использовать при самообороне. Это были мои лучшие каникулы, о которых практически никто не знает.

Тетя Рената жила в Америке вместе со своим мужем. У них там был какой-то бизнес. А вот тетя Бетти жила в России, в Санкт-Петербурге вместе с дядей Русланом. У них есть два сына близнеца – Паша и Саша. Прошу заметить, два красивых сына. Девчонки так и липли к ним. Вот только характер у них противный. Все детство мы с ними делали пакости (кажется, это у Рязанцевых в крови). Парни младше меня на три года. Я их безумно люблю, хоть они и противные сволочи.

Парни любили развлекаться с девушками – меняться и смотреть, когда же они поймут, что с ними два человека, а не один. Они по полной сводили девушек с ума. Но те, кажется, все ровно были в восторге от мальчиков. Ну а что, один красавчик хорошо, а два – лучше. Парням всего по четырнадцать, но они уже во всю пользуются девчонками и своей красотой.

У тети Ренаты с дядей Дерилом была всего одна дочь – Амелия. Она очень похожа на мать. Что характером, что внешностью – один в один. Она старше меня на три года. Ей сейчас двадцать и она полная копия матери. Виделись мы крайне редко, на дни рождения родственников.

— Эвелина, ты помнишь, что сегодня вечер откровений? — спросил отец.

Точно! Сегодня же вечер откровений! Это придумал папа еще давно. Собираться одним вечером за одним столом за чашкой чая и рассказывать одну забавную историю, которую никогда бы просто так не решился рассказать. Важное правило – каждый раз рассказывать новую интересную историю. Я тут же обрадовалась. Всегда эти вечера поднимали мне настроение перед сном. Даже если истории были нудными и скучными, мы могли подать их так, чтобы по ним могли снимать фильмы. Главное не сама история, а атмосфера и время, проведенное вместе.

Я тут же умчала в комнату на крыльях и принялась ждать вечера.

Чуть позже

Папа налил всем чай. Я уже знаю, какую историю я расскажу. Но начинала мама:

— Итак. Как-то раз мы с Владом гуляли, — мама посмотрела на папу с глубокой нежностью. Даже у меня в груди потеплело. Я всегда завидовала их отношениям, — было поздно, а я очень опаздывала домой. В итоге пришлось бежать. В конце концов, я выбросила букет, который ты мне подарил, потому что он мне мешался.

Мы рассмеялись, а я умилилась. Папа поцеловал маму в висок и сказал, что подарит ей еще сто таких букетов. И пусть она только попробует их выбросить. Мамина история была короткой и не такой динамичной, но очень милой и домашней. Я уже говорила, что главное не история, а люди, которые ее рассказывают? Но пришло время папиной истории.

— Была как-то раз очередная тусовка у кого-то на хате. Играли мы в карты на желание. Ну я и проиграл. Мне пришлось без штанов лезть с третьего этажа по канату из белья, изображая сбежавшего любовника. Даже подбежал к бабке, которая там, на лавке сидела и начал у нее расспрашивать про какого-нибудь большого качка, прося спрятать меня у нее. Ну а она согласилась. Даже одежду своего выросшего внука дала. Больше я там не появлялся.

Мы немного пошутили на эту тему. Я чувствовала тепло в груди. Мне было хорошо. Очень хорошо. Я любила свою семью. Именно дома я чувствовала уют. Именно здесь я чувствовала себя хорошо. Именно с ними. Я знала, что меня тут всегда примут. Мне тут всегда будут рады. Тут меня всегда будут любить. Именно с родителями я забывала о проблемах. Чай успокаивал и истории из жизни тоже. С лица не сходила улыбка. Пришел мой черед рассказывать историю:

— Я была в каком-то клубе, там стал со мной заигрывать какой-то паренек. Симпатичный, приятный, папа не смотри на меня так, — тут же заметила уничтожающий взгляд отца я. По его мнению, я должна была до конца жизни остаться одна, — ну так вот, мы с ним заговорились, пошли туда, где потише. Ну а я в тот день, кажется, что-то не то съела. И как это обычно бывает, мы начали целоваться, — глаза папы стали яркими, почти кислотными, и мне даже стало немного страшно, — да, папа, представляешь, мне семнадцать и я уже целовалась. Ну, так вот, меня вырвало ему прямо в рот.

Папа громко заржал, а мама только захихикала. Кажется, отец был доволен, что все так закончилось. А вот мне было стыдно до невозможности. Его, кстати, вырвало следом за мной от отвращения. Веселый тогда день был.

Мы еще долго разговаривали, подкалывая друг друга по поводу несчастного любовника и удачной партнерши. Я чувствовала себя самой счастливой на планете. И никакого Оверина в моей голове не было.

Через час мы все пошли спать. И сон у меня был такой сладкий, что зубы трескались.