Глава 19

    ЧОНГУК.
Она либо самая отличная актриса, которую я когда-либо встречал, либо говорит правду.
Или лучше сказать: она действительно верит в то, что говорит мне правду, пока кормит меня этим дерьмовым оправданием. Мои люди не нашли никаких улик, связывающих ее с Последователям, но это вовсе не значит, что она не работает с ними. Это лишь вопрос времени, когда мы все выясним.
Эти ее зеленые глаза умоляют меня поверить ей, и какая-то дурацкая, предательская часть меня хочет этого.
Почему я трачу на нее время, когда должен работать? Я бы уже давно занимался своими делами, но Abuela попросила меня привезти ее сюда сегодня, чтобы накрыть стол для гаданий. Я не собирался задерживаться и уже собирался уходить, когда заметил Лису.
У этой женщины, без сомнения, стальные яйца, особенно если она вновь объявляется здесь.
И теперь, с этими ее оправданиями касательно того, почему она не в состоянии подкрепить свои действия фактами? У меня не времени на этот пиздеж.
Я поднимаюсь со скамейки и наклоняю голову, жестом приглашая ее следовать за мной.

— Идем. — Не дожидаясь ее, я удаляюсь, приготовившись провести ее между палатками, чтобы сократить путь — что угодно, лишь бы вытащить ее отсюда.

Она язвительно бормочет мне вслед:
— Разумеется, Лиса. Я подожду тебя, так как у меня ноги длиной в километр, а твои нет, потому что это по-джентльменски… ой-й!

Я оборачиваюсь так быстро, отчего она сталкивается со мной. Схватив ее свободной рукой за предплечье, я удерживаю ее, пригвоздив женщину своим взглядом.

— Господи, ты не знаешь меры, да?

Она вызывающе вздергивает подбородок, и эти зеленые глаза вспыхивают возмущением.

— А ты просто не знаешь… уф!

Сменив направление, я почти волоком тащу ее за собой к задней части палаток, установленных вдоль сплошной линии высоких изгородей с большими теневыми деревьями, посаженными между ними. Звуки рынка затихают почти сразу.
Прислонив ее к одному из стволов большого дерева, я ставлю ее сумки на мягкую траву. Положив руки по обе стороны от нее на ствол дерева, я заключаю ее в клетку своим телом.

— Ты похоже не врубаешься, рыжая. Я тут самый главный. — Я приближаю свое лицо к ее личику, в моем голосе сквозит угроза. — Не смей, блядь, мне перечить.

Напряжение между нами накаляется. Она выпячивает подбородок.

— Это создаст проблемы, бандюган. — Она дразнит меня своими словами и тоном. В ее глазах вспыхивает неповиновение. — Я давным-давно узнала о забияках, и не перед кем кланяться я не буду.  -
Теперь мы стоим почти нос к носу.

— Подумай еще раз, рыжая. — Мой голос мрачен и распирает от гнева. — Ты преклонишься передо мною.

По ее щекам разливается румянец. Ее горячее дыхание обдает мои губы, когда она насмешливо говорит:
— Да? Ну, мы еще посмотрим.

Наши глаза сомкнуты в собственной молчаливой войне, наше дыхание прерывистое, словно мы оба беспокойны.
Я понижаю голос, и угрозу в моем голосе ни с чем не спутать.

— Так или иначе, я добьюсь от тебя правды.

— Я сказала тебе правду. — Она практически выдавливает слова сквозь стиснутые зубы, а ее глаза изрыгают пламя в мою сторону. — Ты просто не хочешь верить моим словам.

Наши взгляды сталкиваются в молчаливой войне, пока черты ее лица не смягчаются. На ее лице появляется намек на поражение и разочарование, и ее голос подражает этому.

— Чонгук…

Будь я проклят, если мой член не твердеет от того, как она произносит мое имя. Предатель сраный.
В ее глазах мелькает нечто напоминающее тоску.

— В моей жизни был только один человек, которому не было насрать на меня. Человек, которого я любила. И клянусь его именем, что я не лгу тебе. — Она облизывает губы, а эти очи практически умоляют поверить ей. — У меня нет причин лгать тебе. У меня нет никакой выгоды от этого. — Ее взгляд опускается к моему рту, прежде чем ускользает в сторону. — И я понимаю, почему ты насторожен, правда понимаю. Однако я не могу… — Дрожь сотрясает ее голос, и она замолкает.

При виде этой женщины, выглядящей такой обеспокоенной, такой потерянной, невидимый кулак сжимает мое горло. Она пробуждает во мне защитные инстинкты, и эти чувства необъяснимы.

— Глянь на меня, рыжая. — Мой голос звучит хрипло. Когда эти бесподобные глаза встречаются с моими, клянусь богом, я ощущаю, как меня охватывает трепет. — Ты в курсе, какое наказание грозит за ложь и подвержение моих людей опасности?

Она судорожно втягивает воздух.
— Я представляю себе какое.

Я наклоняю голову чуть ближе, наши носы почти соприкасаются. Мои слова становятся более ласковыми, более тихими.

— Надо же тебе знать. -
Ее глаза мечутся между моими глазами и губами.

— Я понимаю, — шепчет она.

Когда я прижимаюсь к ней всем телом, она чувствует мой твердеющий член, ее глаза расширяются, а рот приоткрывается от резкого вдоха.

— Понимаешь, да? — бормочу я. — Ты осознаешь, что здесь происходит? — я не уверен для кого предназначены эти слова — для нее или для меня. Это странная тяга к ней, которую не отпускает, неописуема. Может быть, если я немного поддамся, я смогу пережить это и выкинуть ее из головы?

Я сгибаю колени и провожу одной рукой под ее бедром, поднимая его вверх. Побуждая ее обхватить мое бедро, я прижимаю член к ее киске. Когда я это делаю, с ее губ срывается прерывистый вздох, и, Господи Боже, она практически опаляет меня через свое хлопковое платье.

— Я-то, блядь, не понимаю, что происходит между нами. — Я захватываю зубами ее нижнюю губу и сильно посасываю. Ее легкое хныканье доводит меня до исступления, и мой член грозит вырваться из джинсов.
Отпустив ее губу, я успокаиваю место укуса языком.
— Позволишь мне попробовать тебя?

У Лисы перехватывает дыхание, глаза затуманены возбуждением, но все еще хранят следы настороженности и упрямства.

— Как будто ты не намерен взять того, чего желаешь, независимо от ответа. -
Мой член подергивается от ее дерзости.

— Этот ротик однажды доставит тебе неприятностей, рыжая.

— Думаешь? Посмотрим…

Я прерываю ее слова, накрывая ее рот своим, и мой язык проникает внутрь, чтобы опробовать ее вкус. И, блядь, как же она хороша на вкус. Лиса затаивает дыхание. Желание проносится по моим венам, когда она сжимает мою рубашку в своих руках, пытаясь притянуть меня ближе.
Мой член пульсирует у ее киски, и когда я раскачиваюсь ей навстречу, она стонет мне в рот. Я поднимаю ее вторую ногу, закидывая ее на талию, и делаю толчок. Она выгибается, и я разрываю поцелуй лишь для того, чтобы провести губами по ее челюсти и шее.
Когда я скольжу зубами по ее ключице, женщина покачивает бедрами, прижимаясь своей горячей киской к моему члену. Я просовываю руки под платье и провожу ими по задней поверхности ее бедер, наталкиваясь на обнаженные ягодицы, которые разделяют лишь тонкая полоска ткани.

— Блядь, — выдыхаю я, касаясь ее кожи. Руками сжимаю ее попку, и она издает легкий стон, от которого мой член изнывает. — Скажи, рыжая. Если я проведу пальцем по твоей киске, она будет мокрой?

Я провожу кончиком языка по ее ключице, а затем продвигаюсь выше, чтобы провести зубами по мочке ее уха.

— Ну что, рыжая? Будет? — Я так возбужден, что мой голос звучит хрипло. Я дразню ее пальцами, проводя по полоске ткани, ведущей к тому месту, где, готов поспорить на деньги, она уже насквозь промокшая.
Ее грудь вздымается и опадает от тяжелого дыхания.

— Почему бы тебе не выяснить это?

Без колебаний провожу пальцем по ее мокрым стрингам, прежде чем забраться под них и найти золотую жилу.

— Охренеть, — выдыхаю я. Она пиздец какая мокрая, что мой палец проскальзывает глубоко внутрь.
Все ее тело выгибается, и она инстинктивно двигает бедрами, пытаясь погрузить мой палец еще глубже. Я добавляю второй, и она издает пронзительный крик, ее кулаки грозят разорвать мою рубашку.
— Тебе нравится это, верно? Тебе нравится, когда я трахаю своими пальцами эту тугую киску? — Я ввожу и вывожу их в медленном ритме, отчего она хнычет.

Когда я откидываю голову, чтобы взглянуть на нее, при этом зрелище внутри у меня что-то переворачивается. Ее глаза закрыты, губы приоткрыты, она испускает прерывистые, неровные вздохи. Груди Лисы прижимаются к ткани платья, а соски такие твердые, что практически умоляют о внимании.
При виде ее в таком состоянии со мной происходит что-то странное, даже несмотря на то, что она полностью одета.
Меня охватывает решимость, поэтому я отпускаю ее ноги, поддерживая ее, когда она покачивается. Ее глаза распахиваются от удивления и растерянности, прежде чем я опускаюсь на колени.
Проведя руками по нежной коже ее бедер, я задираю ее платье до талии. Как только я это делаю, то почти теряю способность дышать. От вида этих стрингов, прижимающихся к ее влажным половым губам, мой член становится тверже гранита.
Когда я поднимаю взгляд, то вижу, что женщина наблюдает за мной.

— Мне нужно попробовать тебя на вкус.

Не отрывая взгляда от ее глаз, я просовываю пальцы под трусики и оттягиваю их в сторону, а затем опускаю свой рот к ней. Я запечатлеваю поцелуй на ней, затем провожу языком по ее киске, вбирая вкус. Она вздрагивает, по ее коже бегут мурашки, а ее пальцы сгибаются, цепляясь за ствол дерева.

— Не-а, — бормочу я, отстраняясь. Протянув руку, я жду, пока она с опаской вложит свою ладонь в мою. Затем я направляю ее к своей макушке и наблюдаю за тем, как ее осеняет. — Хочу чувствовать, как отчаянно ты жаждешь моего языка.

Пальцы Лисы погружаются в мои волосы, а кожа у основания горла и ключиц окрашивается в насыщенный розовый цвет. Когда я наклоняю лицо и прижимаюсь ртом к ее киске, ее пальцы крепче сжимают мои волосы, что вызывает во мне молниеносный всплеск потребности.
Я набрасываюсь на нее, как изголодавшийся мужчина, просовывая язык так глубоко, как только могу, и одновременно потирая большим пальцем ее клитор.

— О боже…, — произносит она, приглушенно застонав. Что-то в этом меня раздражает, и прежде чем я осознаю это, я поднимаю голову, отчего она мгновенно открывает глаза.

Мой тон требовательный и хриплый.
— Чонгук. Вот что ты должна говорить. — Я опускаю рот, но удерживаю ее взгляд и бормочу в ее киску. — Ты произносишь имя мужчины, чье лицо будет измазано в твоих соках.



​