Глава 24

    ЛИСА.
Только спустя несколько минут, когда Дэниел направляется к моему дому, меня осеняет.
Я ни разу не сообщила ему, где живу.
Бросив на него внимательный, настороженный взгляд, я уже собираюсь упомянуть об этом, как вдруг звонит его телефон. Он тут же отвечает на звонок.

— Я сейчас везу ее домой. — Наступает пауза, прежде чем он бросает взгляд в мою сторону, а затем возвращает свое внимание к дороге. — Ага. Я обсужу с ней это, когда мы доедим.

Я внимательно смотрю на него. Что обсудит?

— Хорошо. Понял, босс.

Босс? Смущение пробивается сквозь потрясение в организме, потому что то, как он это произнес, вызывает ощущение, что я уже слышала это слово прежде. Но это невозможно, потому что я никогда не встречал этого мужчину.
Еще одна пауза повисает, прежде чем Дэниел говорит:
— Подожди. — Он протягивает мне свой телефон, и я нерешительно беру его, гадая, кто, блин, на другом конце.
Приложив трубку к уху, я прочищаю горло, пытаясь унять предательскую дрожь в голосе.

— Алло?

— Неприятности, кажется, ходят за тобой по пятам, не так ли, рыжая?

Резкий рывок удивления пронзает меня, лишая дара речи. Я перевожу взгляд на мужчину рядом со мной, но он не удостаивает меня и взглядом.

— Или это ты сплошная неприятность? — Чонгук задает вопрос, его тон резкий и язвительный.
Его ехидство вызывает быстрый ответ, полный сарказма.

— Точняк. Это у меня такая привычка, шляться по ночам после свиданий, просто молитвенно прося кого-нибудь напугать меня до усрачки и испоганить мою машину.

Как же мне хочется видеть его перед собой, чтобы я могла вдарить его по морде. Но, наверное, хорошо, что его нет, потому что после фермерского рынка я не уверена, что смогу устоять перед ним.

Дэниел сворачивает на дорогу, ведущую к моему дому, и я поспешно добавляю:
— Ну, мы подъезжаем к моему дому, так что, да. За одну ночь я могу общаться только с ограниченным количеством тупиц, а ты уже переваливаешь за этот лимит. Чао. — Я тычу пальцем на кнопку, завершая разговор.

Моя грудь вздымается и опускается от затрудненного дыхания. Совершенно забыв, что я не одна в машине, я перекривляю его слова противным тоном.

— «Неприятности, кажется, ходят за тобой по пятам, не так ли, рыжая?» Фу. Ну что за козлина.

Дэниел паркуется на моей подъездной дорожке и выключает зажигание, но остается сидеть в тишине машины. Я изучаю его, особенно теперь, когда я знаю, с кем он работает. На кого он работает.
Пофиг.
Наконец он поворачивается ко мне, изучая меня пристальным взглядом.

— Ты что-то с чем-то, знаешь?

— Не могу определить по твоему тону, ты считаешь, это хорошо или плохо?

Он издает короткий, едкий смешок.
— Я отвечу тебе позже.

Я резко киваю.
— Круто. Я буду крутиться у телефона и ждать вердикта. -
Ухмылка играет на его губах, прежде чем он открывает дверь.

— Давай я провожу тебя внутрь.

— Я справлюсь сама, — ворчу я, выходя из машины.

Или пытаюсь это сделать, потому что дверь машины кажется такой, будто я пытаюсь сдвинуть что-то в десять раз тяжелее себя. Я с хрипом останавливаюсь и выглядываю из окна, пока Дэниел открывает мою дверь.
Я остаюсь на месте, искоса поглядывая на него.

— У этой штуки детский замок, что ли, или что-то типа того?

Дэниел вскидывает бровь, и это одно-единственное проявление изумления на его спокойных чертах лица.

— У тебя были проблемы с тем, чтобы открыть ее? — мой укоризненный взгляд не производит на него никакого эффекта, потому что он только хмыкает: — Пуленепробиваемые двери и стекло тяжелые.

Его объяснение выбивает из меня дух, словно я попала в другое измерение, где людям действительно нужны пуленепробиваемые автомобили. Пытаясь сохранить некое подобие храбрости, я задираю подбородок и выхожу из машины.

— Все чисто. Внутри и снаружи.

Тревога пронзает меня, и я оглядываюсь по сторонам, пытаясь определить, откуда в темноте вокруг моего дома доносится мужской голос. Возле входной двери у меня есть светильники с датчиком движения, но они не сработали.
Дэниел не выглядит обеспокоенным. Он лишь бросает взгляд в сторону уголка дома, граничащим с лесом. У меня никогда не было никаких проблем, когда я жила здесь, в глухомани, но сегодняшняя ночь меня официально напугала.

— Спасибо, мужик. — Дэниел еще раз осматривает окрестности, и мужчина делает шаг к нам. Лунный свет, пробивающийся из-под облаков, освещает его по частям. — Где твоя тачка?

На этот раз я улавливаю глубокий южный акцент мужчины.
— Припарковал ее на дороге, чтобы пройтись пешком и убедиться, что нет ничего подозрительного.

Он одет с ног до головы в черную одежду, которая облегает его мускулистую фигуру, а его кожа настолько темная, что почти сливается с его одеждой.
Когда он подходит ближе, я вынуждена вытянуть шею, чтобы рассмотреть его. Обалдеть, какой же он высокий. Выше Чонгука и Дэниела, а это о многом говорит, ведь они не отличаются невысоким ростом. Но это не все, что является впечатляющим в этом мужчине.
Он сложен как грузовик: косая сажень в плечах и широкая грудь. Его легко можно принять за нападающего в Национальной футбольной лиге.

— Хорошая мысль. Стой рядом со своей тачкой, пока босс не скажет иначе.

Мужчина отрывисто кивает.
— Так точно, сэр. Я как раз собирался это сделать. — Он бросает на меня любопытный взгляд, его тон становится мягче, что застает меня врасплох. — Вы в порядке, милая? — Он окидывает меня взглядом, словно проверяя, нет ли у меня травм.
Не раздумывая, я склоняю голову набок и кладу руку на бедро.

— Кого это Вы называли коротышкой (Лиса неверно растолковала слово из-за созвучия и акцента. Shawty (милая) и Shorty (коротышка). ?

Он ухмыляется, демонстрируя ряд идеальных белых зубов.
— Слышал, что Вы нахальная дама. Это как раз то, что он...

— Стив. — То, как Дэниел произносит имя этого мужчины, заставляет меня вздрогнуть от тревоги. Его тон несет в себе серьезное предупреждение, и улыбка сползает с лица Стива в мгновение ока. Кажется, что они с Дэниелом молча беседуют, прежде чем он кивает.

Его глаза переключаются на меня, и он бормочет:
— Оставайтесь в безопасности, милая. — Затем он молча уходит, оставляя нас с Дэниелом наедине в окружении звуков ночи.
Дэниел наклоняет голову, жестом указывая на мой дом.

— Давай зайдем внутрь. — Мы направляемся по выложенной плиткой дорожке к моему дому, наконец активируя наружное освещение с датчиком движения.
Я резко останавливаюсь в нескольких футах от двери.

— Вот же хрень!

— Что случилось? — Дэниел даже не останавливается, продолжая пробираться к моей входной двери.

— У меня ключей нет.

Не оборачиваясь, он поднимает руку, и что-то металлическое сверкает, озаренное светом.
Хм. Пока я все еще отходила от потрясения, он, должно быть, снял его с колечка, на котором висели ключи от машины. Я подхожу к двери, он отпирает ее и толкает, ожидая, что я последую за ним.
Ну и дела. У кого-то, связанного с Чонгуком Чоном, есть хоть одна джентльменская косточка в теле. Когда я уже собираюсь шагнуть внутрь, Дэниел говорит:
— Стив проверил все комнаты. Сказал, что все безопасно.

Моя голова кружится от вихря мыслей. Буквы медленно складываются в слова.

— Но… все это время ключи от дома были у тебя…

В его словах проскальзывает нотка гордости.
— Стив умеет проникать в дома без ключа. — И, словно спохватившись, добавляет: — Бесследно.

Боже.
— Сейчас я предпочитаю думать о вскрытии замка, как о чем-то благом, ведь Стив пробрался сюда, чтобы убедиться, что мой дом в безопасности.  ;
Я захожу внутрь и соскальзываю с каблуков на коврик.
— Хотя, надо отметить, что факт того, что незнакомый мужчина прошмыгнул в мой дом и обыскал все без моего ведома, неутешителен. — Я вздрагиваю. — В смысле, что если он рылся в моем нижнем белье или еще где-то? Фу!

— Нигде он не рылся. — Незамедлительно утверждает Дэниел.

— А ты-то откуда это знаешь?

Он пристально глядит на меня.
— Потому что, если бы он это сделал, то босс выеб бы его.

— Ладненько. Приятно знать, что, эм-м, мое нижнее белье в безопасности.

На его лице появляется проблеск веселья, но исчезает так быстро, что я размышляю, не показалось ли мне это.
Положив сумочку на столик в прихожей, я роюсь в ней и достаю телефон. Сегодня я планирую спать с этой штуковиной. Дрожь все еще периодически изводит меня, напоминая о том, что я должна быть собранной и настороже, даже несмотря на странное дополнение в виде охраны, свидетельствующее о том, что я в безопасности.

— Ну-у, я благодарна за то, что ты меня подвез. — Я одариваю Дэниела вежливой улыбкой. — Если ты известишь меня, когда я смогу забрать свою машину и во сколько ее починка обойдется, было бы… Что это ты делаешь?

Он снимает ботинки, оставив их на моем коврике, и теперь бредет в сторону кухни.

— Наливаю себе воды. — Он окидывает меня взглядом через плечо. — Если ты, естественно, не против.

Раздражение борется с необходимостью быть вежливой после того, как он пришел мне на помощь. Мой голос наглядно показывает это, а тон — о неохоте.

— Стаканы в шкафу справа от раковины.

— Благодарю.

Я наблюдаю за ним, как наблюдают за диким животным, которое подошло слишком близко. Я ступаю по гладкому деревянному полу и прохожу дальше в кухню.

— Итак. Ты работаешь на Чонгука. — Я не произношу это предложение с вопросительной интонацией, ведь и так все ясно.

— Ага. — Он наполняет стакан водой из диспансера в холодильнике и поворачивается ко мне лицом. Его испытующий взгляд не отрывается от меня, пока он осушает содержимое своего стакана. — А теперь… почему бы тебе не поведать мне, зачем кому-то простреливать тебе шины и разбивать заднее стекло?

Я выдыхаю, внезапно почувствовав себя выжатой как лимон. Опустившись на кухонный стул, я упираюсь предплечьями на стол и смотрю на него сверху вниз.

— Послушай, знаю, что я тебе не нравлюсь, судя по тому, что твой бесстрашный главарь не слишком высокого мнения обо мне, но клянусь тебе, Дэниел... — Я с трудом сглатываю, когда события этой ночи ярко проносятся перед глазами. — Я не сделала ничего, что могло бы оправдать случившиеся.

Опустив голову на руки, я закрываю глаза и запускаю пальцы в волосы. Мои слова обращены скорее себе, чем ему.

— Какой поганый способ закончить ночь свидания.

— Ты встречалась с копом?

Я встревоженно вскидываю голову и встречаюсь взглядом со знакомыми глазами. Черт подери, я даже не слышала, как он вошел в мой дом. Его взгляд суровый, выражение лица напряженное. Он капец как красив — этого никто не отрицает, — но его черты, напряженные в строгом, неумолимым виде, заметно сдерживают мое восхищение.
Чонгук неподвижен подобно статуи, создавая впечатление, что он хищник, готовый напасть в любую секунду. Сегодня он одет в черные брюки и темно-серое поло. Благодаря этим коротким рукавам видны чернильные вихри, украшающие его сильные, мускулистые руки.
Я напрягаю спину и вскидываю подбородок, демонстрируя неповиновение, потому что у меня была адская ночка. Если он думает, что может ввалиться в мой дом и допрашивать меня, то пусть идет на хуй.

— Да. Да, встречалась. — Мой тон дерзок, и меня совершенно не волнует, что передо мной опасный бандит. Я достигла этого уровня злости. — Насколько мне известно, это не твоего ума дело.

Глаза Чонгука становятся такими холодными, что у меня по спине пробегают мурашки. Мышца на его щеке дико пульсирует, а голос подобен колючей проволоке, острой и смертоносной, рассекающей насквозь.

— Ты стала моего ума дела, как только начала крутится вокруг
моих людей.

Я отшатываюсь от оскорбления. Если бы я была в состоянии испепелить этого кретина на месте одним только взглядом, это произошло бы прямо сейчас.

— Ты недоделок. — Я выдавливаю каждое слово сквозь стиснутые зубы. — Я же сказала тебе, что всего лишь пыталась помочь, передав тебе послание.

Я поднимаюсь со стула, внутренне ненавидя то, что мне все еще приходится подымать голову, чтобы смотреть на него. Возможно, это из-за воздействия ночи на меня, я перегибаю палку и не забочусь о том, что оказываюсь перед лицом самой опасности. Но я топаю к нему и тычу указательным пальцем в грудину.

— Слушай-ка сюда, бандюган, я не сделала ничего, чтобы заслужить то, что произошло сегодня ночью.

Его ноздри раздуваются, разноцветные глаза сужаются, но он сохраняет полную неподвижность, пока я тычу пальцем в него, подчеркивая каждое слово.

— Это мне прострелили шины. Это мне вышибли заднее стекло.

Сильные пальцы обхватывают мое запястье, прежде чем я успеваю ткнуть его еще раз. Когда я поднимаю другую руку, он молниеносно хватает ее, а прежде чем я успеваю поднять колено и познакомить его с яйцами этого хрена, в дело вступает Дэниел.

— Эй. Полегче, вы двое. — Его слова произнесены спокойно, но в них отчетливо звучит предупреждение. — Мы должны поговорить о сегодняшнем послании.

Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на Дэниела, и меня охватывает смятение.

— Какое послание?

Он достает что-то из кармана и бросает короткий взгляд на Чонгука, после чего его глаза останавливаются на мне.

— То, которое было приложено к кирпичу, что они швырнули в заднее окно твоей машины.

Каждая мышца в моем теле натягивается, как штык, и я ошеломленно смотрю на него. Я смутно осознаю, что Чонгук ослабляет свою хватку, и обхватываю себя руками.
Мои слова едва слышны, каждое из них застревает в горле.

— Что там написано?

Вместо ответа Дэниел обменивается взглядом с Чонгуком, и у создается впечатление, что они ведут какой-то безмолвный разговор. Дэниел протягивает мне то, что выглядит, как ошметок лоскута.
Мои движения окутаны нерешительностью; я беру ошметок, сосредотачиваясь на словах, выведенных на ткани черным маркером. Складывается мнение, словно кто-то старательно выводил каждую букву с величайшей любовью, каждый завиток и линия так аккуратны и точны, что это сильно противоречит зловещему посланию.
«ДЕРЖИСЬ ПОДАЛЬШЕ ИЛИ СДОХНЕШЬ».

— Что за хуйня? — ярость окрашивает колкие слова Чонгука, и впервые я повторяю его слова.

— Точно, — выдыхаю я, когда смятение отзывается во мне, заставляя голос дрожать от страха. — Что за хуйня…​