План

Сознание возвращалось не сразу. Не резко, не болезненно, скорее осторожно, как будто кто-то медленно приоткрывал дверь, боясь впустить слишком много света.

Сначала Джесс почувствовала тепло. Не жар, не удушье, ровное, спокойное тепло, в котором тело наконец перестало сжиматься в ожидании удара. Потом запах. Не лес, не сырость, не холодная земля. Что-то знакомое, чистое, травяное. Лекарственное.

Она моргнула. Потолок был другим. Светлым. И слишком ярким.

Джесс нахмурилась и снова закрыла глаза, но любопытство оказалось сильнее. Она приподняла веки ещё раз, медленно, щурясь, и увидела полосы утреннего света, проходящие сквозь щели. Настоящего, живого света. Рассветного. Это было странно.

Последнее, что она помнила это вечерний Глейд. Воздух становился холоднее, тени вытягивались, день крошился на остатки. Она бежала. Сердце рвалось из груди. Она выбежала из хижины, чтобы догнать Минхо, и всё вокруг темнело.

А сейчас был рассвет.

Джесс резко вдохнула и тут же пожалела об этом, грудь отозвалась тянущей болью, будто лёгкие отвыкли работать в полную силу. Но даже эта боль была другой. Не панической. Не острой. Скорее усталой.

— Сколько...— мысль оборвалась, не успев оформиться.

Сколько времени прошло с того момента как она отключилась?

Джессика попыталась приподняться, но тело тут же дало понять, что торопиться не стоит. Мышцы были тяжёлыми, будто налитыми свинцом, но не ломило, не трясло, не разрывалось изнутри. Голова больше не гудела так, будто в неё вбили гвозди. Боль осталась, да, но теперь она была тупой, далёкой, как эхо, а не как удар в висок.

Джесс медленно выдохнула.

Она жива. И ей немного легче. Это осознание пришло осторожно, почти недоверчиво.

Девушка осмотрелась. Медхижина. Чистые стены. Аккуратно расставленные полки. Одеяло, укрывающее её до груди. Никакой карты. Никакого карандаша. И никого рядом. Пусто. Ни шагов. Ни голосов. Ни знакомых силуэтов у двери. Странное чувство прокатилось внутри, не страх, нет. Скорее тихое, гулкое одиночество. Будто она проснулась в момент, когда мир решил дать ей паузу. Передышку.

Джесс осторожно пошевелила пальцами. Потом ногами. Всё откликалось. Медленно, лениво, но откликалось. В теле больше не было той пугающей ватности, той пустоты, когда кажется, что ты вот-вот исчезнешь. Сон, настоящий, глубокий, долгий, сделал своё дело.