Пока что-то чувствуешь

Джессика открыла глаза ещё до того, как солнце успело подняться над Стенами. Привычка, старый рефлекс бегуна, тянула её подняться, натянуть ботинки, проверять карту маршрутов, разминаться, готовясь к лабиринту. Но сегодня всё было иначе. Сегодня она просто лежала, ощущая пустоту, которая медленно разливалась внутри, как вода, которую некуда слить.

Утро было слишком тихим. Воздух стоял тяжело, будто сам лагерь чувствовал, что что-то не так. Джессика, натянув на свои ноги ботинки, вышла из хижины, не торопясь.
Она остановилась у края поляны. Издалека видела, как Минхо и Бен готовятся к входу. Минхо привычно проверял сумку, перебирал блокнот с заметками, коротко кивал Бену — рабочие движения, выученные до автоматизма. Джессика знала каждое из них. Когда-то они делали её спокойной. Сегодня — просто больно было смотреть.

Минхо поднял глаза, заметил её.
Они встретились взглядами — коротко, почти случайно. В этом взгляде не было ни вины, ни оправданий, только тихое: «Я всё равно рядом».
Но ей было всё равно. Или, может, просто хотелось, чтобы было всё равно.
Она смотрела, как они уходят, как их силуэты пропадают из виду, и в тот момент почувствовала, будто она уже мертва.

***

Джесс вернулась в хижину.
Ткань гамака привычно скрипнула, когда она опустилась на него, уткнувшись взглядом в потолок. На столике лежала карта — та самая, которую она рисовала вечерами, добавляя линии маршрутов, отметки опасных зон, точки возвращения. Девушка часто продолжала работать и по ночам, запираясь в своей хижине. Пальцы сами потянулись к ней, привычно скользнули по изогнутым линиям.
Но в этот раз она не видела карту.
Перед глазами были лица — Алби, Ньют, Галли. Их голоса, обрывки разговора, как эхо, которое она не может выключить.
«Ты тоже был за.»
«Это решение ради твоей безопасности.»
Она тогда почти ничего не сказала. Просто ушла.
А теперь лежала, и каждый вдох был тяжелее предыдущего.

Время потекло. Солнце медленно поднималось, обжигая сквозь тонкую ткань крыши. Она слышала, как кто-то смеётся на поляне, как стучат ведра с водой, как кто-то ругается из-за обеда. Всё как всегда. Только её — как будто больше нет.

Где-то ближе к полудню Джессика заметила, что не чувствует голода. Даже жажды не было. Только странная пустота, похожая на усталость, которая не проходит.

Когда дверь снова заскрипела, она уже знала, кто это.

– Джесс... — голос Ньюта был тихим, почти неслышным.