Помятый лепесток (34)

— ИЗ-ЗА ТЕБЯ МЫ ВСЕ ПРОИГРАЛИ! ТЫ ВЕДЬ ЗНАЕШЬ, КАК ЭТО ВАЖНО БЫЛО ДЛЯ НАШЕГО ПЛАНА!

Голос Лива прорезал темноту. Демьян открыл глаза. Он лежал на диване в штаб-квартире террористов. Осмотрелся. Лив, багровый от ярости, стоял посреди комнаты, опираясь на единственный костыль. Он отчаянно жестикулировал и подпрыгивал на здоровой ноге, похожий на раненую цаплю. Руру сидела с отсутствующим взглядом, уставившись в пустоту. Ёцу забилась в угол, обхватив голову руками.

— Вы заставили меня раскрыться... Это все из-за вас. Я вас ненавижу... — всхлипывала Ёцу, украдкой вытирая слезы.

— Мой план сработал, нас заметили, — небрежно бросила Руру, склонившись над картой на столе и искоса поглядывая на Демьяна.

— Нам не нужно, чтобы нас замечали! Нам нужно победить, и ты это знаешь! — Лив, не в силах больше стоять, рухнул в кресло.

Руру выждала паузу, слушая, как Ёцу продолжает тихо плакать. — Мы не проиграли. Мы просто упали в нижнюю сетку. И это лишь благодаря тому, что я и Ёцу смогли нейтрализовать достаточно противников, чтобы не вылететь окончательно. — Ее голос стал приторно-сладким. Она закинула ногу на ногу. — Позвольте заметить, вы, мальчики, выбыли первыми. Поэтому заткнитесь уже наконец. И начните думать, как выбраться из этой задницы.

Лив в бешенстве швырнул костыль об пол. Грохот заставил Ёцу вздрогнуть. Девушка резко поднялась: — С меня хватит. Я выхожу из игры. Это заходит слишком далеко.

Лицо Руру изменилось, с него слетела маска спокойствия. — Ты забыла, зачем мы здесь? Тебе напомнить, кто держал тебя в клетке и морил голодом? Кто спас тебя? — Руру заметила, как девушка нервно теребит кольцо, пытаясь его снять. Она ударила кулаком по столу. — Не смей! Даже не пытайся! Или я верну тебя в ту дыру, из которой мы тебя достали!

— Не смей так с ней разговаривать! Только не в моем присутствии! — выкрикнул Лив, и его глаза золотистые глаза озарились так,буд-то в их огонь подлили малсо.

Руру замолчала. Демьян приподнялся на локтях, морщась от боли — рана на спине отозвалась резким уколом, бинт сполз. — Откуда вы ее достали? — спросил он серьезно.

— Тебя это не касается, — отрезала Руру.

Ёцу заплакала еще сильнее, ее маленькие плечи сотрясались от рыданий. — Теперь меня это касается, — холодно и твердо произнес Демьян.

Руру пристально посмотрела на него — полуобнаженного, в окровавленных бинтах. Она выжидала. — Ты так и будешь молчать? — надавил Демьян.

Все в комнате замерли. Даже всхлипывания Ёцу стали тише. Лив не выдержал напряжения: — Ты не один из нас. У тебя нет права спрашивать.

Руру бросила на него тяжелый взгляд. Демьян хищно усмехнулся: — Если я не один из вас, что мешает мне сняться с турнира? Вы ведь так хотите победить...

Руру фыркнула, а Лив прикусил язык. — Ты блефуешь. Ты знаешь, что умрешь, если сделаешь это. — Голос Руру был холодным, констатирующим факт.

Демьян принял вызов. — Если мы хотим действовать как команда, мы должны научиться доверять друг другу. А в особенности — вашему капитану. — Капитану, который корчится от боли в луже грязи? Ты бы умер, если бы не Ёцу.

Руру усмехнулась с азартом. Ей нравилась эта дуэль, прощупывание границ дозволенного. Демьян пошел в контратаку: — И что же заставило тебя стать террористкой, Руру? Что тебе такого сделала Федерация? Дай-ка угадаю: твою мать или кого-то из семьи убили? Какая-нибудь банальная чушь?

Руру вскочила мгновенно. Звонкая пощечина обожгла лицо Демьяна раньше, чем он успел моргнуть. Она смотрела ему в глаза с такой болью, с застывшими, невыплаканными слезами, что Демьян опешил. Он опустил голову. — Извини... Я... я не знал.

Руру отвела взгляд, резко развернулась и вышла из комнаты, хлопнув тяжелой железной дверью так, что стены содрогнулись. Лив, подхватив костыль, поскакал за ней.

Демьян прижал ладонь к щеке, на которой наливался красный след. К нему тихо подошла Ёцу. — Она не такая, как ты о ней думаешь.

Она достала платок, смочила его в миске с беловатой жидкостью, пахнущей молоком, и осторожно приложила к его щеке. Демьян дернулся и отвел ее руку, отворачиваясь. Девушка покорно села рядом на диван. — Ты повел себя очень грубо, — тихо сказала она, почесывая носик.

Демьян снова почувствовал исходящее от нее тепло и уютный запах свежемолотой корицы. — Почему ты ее оправдываешь? Она же угрожала тебе. Его начинала раздражать эта покорность.

— Сестричка Руру кажется плохой, но в душе она — нежный лепесток, помятый грубыми сапогами ее врагов. Она вовсе не плохой человек, поверь. Девушка смотрела на Демьяна такими невинными, искренними глазами, что его злость испарилась, уступив место странному теплу, разливающемуся по телу. — Не обижай ее больше, пожалуйста. Она так много сделала для меня.

Этот взгляд обезоруживал. Демьян не смог сопротивляться. — Я не буду ее обижать, — буркнул он себе под нос.

Ёцу просияла. Она радостно захлопала в ладоши, даже ее копытца застучали по полу. В этот момент она казалась воплощением невинности.

Демьян решился на вопрос: — Кто такой Бу?

Ёцу мгновенно сникла. Опустила голову, скрестила руки на груди, словно защищая что-то внутри себя. Пальцы сжались так сильно, что ногти впились в ладони. Она молчала. Демьян встал. Ему не хотелось причинять ей боль. Он уже направился к выходу, когда услышал тихий, едва различимый шепот: — Бу — это то, чем я боюсь вновь стать.

Демьян обернулся. У него были десятки вопросов, но, глядя на ее дрожащие ушки и опущенный взгляд, он решил промолчать. Он вышел из штаб-квартиры, предварительно спросив у Ёцу, куда могла пойти Руру.