Реквием (42)
Торжественные звуки оркестра плыли под сводами храма, переплетаясь с запахом ладана и тяжелым ароматом смолы. Солнечный луч, пробиваясь сквозь ртутную мозаику витражей, дробился на тысячи холодных искр и падал на пустые молитвенные столы.
Демьян замер перед иконой Святой Рахини. Дева в синем капюшоне склонила голову, на её губах застыла загадочная, почти неуловимая улыбка. В тонких пальцах она держала серебряную иглу, словно вышивая светлое полотно самой судьбы. Демьян сделал шаг ближе, вглядываясь в детали, и его передернуло. Полотно в руках святой было покрыто багровыми пятнами, напоминающими свежую кровь, а её кроткая улыбка на глазах сменилась гримасой глубокой, нечеловеческой скорби.
— Прислужник, вы пришли поклониться милосердной Рахине, одной из Девяти?
Демьян резко обернулся. Перед ним стоял старец. Его белоснежная борода ниспадала до самого пола, а в руках он сжимал золоченый жезл, навершие которого источало мягкое, пульсирующее свечение. Демьян промолчал, меряя старика тяжелым взглядом.
— Что тревожит вашу душу, молодой человек? — Священник подошел ближе, пытаясь заглянуть парню в глаза. — Быть может, вы желаете облегчить сердце покаянием?
Демьян лишь презрительно скривил губы. Его глаза, воспаленные от бессонницы, полыхнули опасным огнем.
— Позвольте мне направить вас, — мягко произнес старик, коснувшись жезлом плеча Демьяна. — Не дайте ненависти утопить вас в своей пучине.
На мгновение Демьян почувствовал странную невесомость. Боль в висках утихла, а тяжесть в груди сменилась обманчивой легкостью. Это мимолетное блаженство было почти невыносимым. Он дернул плечом, сбрасывая наваждение.
— Знавал я одного священника, — голос Демьяна прозвучал хрипло и надтреснуто. — На вас он похож не был. Он хотел использовать меня, чтобы спасти собственную шкуру. Наверное, сейчас гниет где-нибудь в безвестной яме. Так что свои грехи я оставлю при себе. Они — это всё, что у меня осталось.
Священник задумчиво погладил бороду, не сводя с него печального взора. — Тьма поглощает тебя, мальчик. Ты никогда не обретешь покоя, пока позволяешь грехам разрывать твою душу на части.
Демьян обвел взглядом пустой зал. На стенах пульсировали магические пентаграммы, заливая пространство мертвенно-бледным светом. Двери храма тяжело отворились, впуская группу учеников, которые бесшумно заняли свои места.
— Почему Тени не находят покоя? — внезапно спросил Демьян. — За какие грехи они обречены вечно бродить по мертвым коридорам этой Академии?
Священник не ответил прямо. Он лишь повел рукой, и одна из свечей, сорвавшись с подсвечника, плавно опустилась в его ладонь. Он протянул её Демьяну. — Я буду вечно молиться об их упокоении. А ты, мальчик... поставь свечу. Пусть этот крохотный огонек рассеет хотя бы часть твоей темноты.
Демьян принял свечу. Теплый воск капнул на кожу, обжигая, но он даже не вздрогнул. Подойдя к алтарю Рахини, он после долгого колебания установил свечу в подставку. Огонек дрогнул, отразившись в печальных глазах иконы.
Демьян развернулся к выходу, но замер на месте. Кулаки непроизвольно сжались. В дверях стоял Лиан. Испуганный, осунувшийся, с лихорадочным блеском в глазах, Волчонок замер, встретившись взглядом с Демьяном.
Священник подошел к Лиану, его голос зазвучал ласково: — Приветствую, Лиан. Давно вы не заглядывали под наш кров. Пойдемте со мной, я помогу вам отпустить ваш тяжкий грех.
Демьян стоял неподвижно, глядя вслед уходящему Волчонку с нескрываемой ненавистью. Лиан так и не поднял головы, его руки мелко дрожали. Когда за ними закрылась тяжелая дверь ризницы, Демьян зажмурился и вышел прочь из храма.
Священник (прошлое)
— Святой отец?
Мальчик неуверенно сжимал в руках тряпичную куклу, тщетно пытаясь засунуть внутрь вываливающиеся клочья ваты. — Да, дитя? Что случилось?
Священник медленно провел пальцами по уродливым шрамам на своем лице. Он повернул голову на звук, глядя на ребенка пустыми, белесыми глазами без зрачков. Он был слеп. — Расскажите еще раз... Как вы попали в плен к дикарям? И... вы можете починить её? Я нечаянно оторвал ей руку.
Мальчик хмыкнул, сердито притопнув ножкой из-за того, что кукольная конечность никак не хотела возвращаться на место. — Это долгая история, маленькая душа. В какой-то момент мне казалось, что спасения нет. Если бы не наши доблестные воины, меня бы здесь не было.
Священник взял куклу, ощупывая её тонкими, чувствительными пальцами. В этот момент в маленькую церквушку вошел мужчина, чей доспех тускло блестел в полумраке. Раздался лязг металла — рыцарь преклонил колено. — Простите за беспокойство, святой отец.
Слепец улыбнулся — искренне, почти по-детски, и приветственно махнул рукой. — Его Величество назначил вам аудиенцию, — продолжил рыцарь, понизив голос. — Я знаю, как долго вы этого добивались. Короля... особенно интересуют подробности о кольце.
Священник резко разжал пальцы. Кукла упала на деревянный пол, и остатки ваты рассыпались белыми хлопьями. Мальчик всхлипнул и кинулся собирать части своей игрушки, но священник уже не обращал на него внимания. На его обезображенном лице сияла торжествующая, зловещая улыбка.