Сломанный клевер (43)

— Говорят, каждый наш шаг, каждый вдох и поступок — это лишь ручейки, стекающиеся в одну реку, ведущую к единственному, неизбежному моменту.

Руру сидела на полу, позволив рыжим прядям закрыть лицо. Она произнесла это в пустоту, не обращаясь ни к кому конкретно. Демьян молча раскладывал вещи, перенесенные из комнаты в которой когда-то жил. Здесь, в тайном убежище, было тише. Без волчьего воя по ночам.

Он мельком взглянул на девушку. — А сама-то ты во что веришь?

Руру резко вскинула голову, схватила чертеж и подбежала к столу, лихорадочно перебирая детали механизма. — Я верю в себя, — отчеканила она, сжимая в пальцах латунную шестеренку. — Верю в то, что у меня всё получится.

В её глазах горел дикий, почти фанатичный огонь. Демьян подошел ближе. Его рука потянулась к ней, коснулась огненных волос, убирая прядь за ухо. — Ты заигралась, Руру. И именно поэтому у тебя ничего не выйдет.

Взгляд девушки вспыхнул яростью. Она грубо оттолкнула его руку, но Демьян успел заметить, как предательский румянец окрасил её щеки. Ему показалось, что он наконец-то нашел брешь в её броне. Подобрал нужный ключ.

— Я тебе нравлюсь, верно?

Глаза Руру расширились, брови взлетели вверх. Она отступила на шаг, словно он ударил её. — Ты окончательно рехнулся?

Демьян лишь криво улыбнулся: — Да. И, кажется, я уже просил тебя стереть мне память об этом.

Девушка фыркнула, опустилась на диван и потянулась к скрученной самокрутке. Щелкнул кремень, поплыл терпкий дым. — Я пообещала себе больше этого не делать, — выдохнула она вместе с сизым облаком. — Никогда. Больше никогда.

Она закашлялась, бросила недокуренную самокрутку на стол и откинула голову на спинку дивана, прикрыв глаза. Молчание затягивалось. Демьян сел рядом, не сводя с неё взгляда.

— Мне нравится.

Руру не шелохнулась, словно её здесь и не было. Демьян разочарованно выдохнул и добавил тише: — Мне нравится видеть тебя настоящей. Даже зная, что это временно.

В глубине души она знала, что он прав, но гордость не позволяла признать это вслух. Руру открыла глаза. Её взгляд был тяжелым, нечитаемым, но где-то на дне изумрудных радужек мелькнуло то самое «настоящее», о чем говорил Демьян. Она тут же спрятала это за привычной маской безразличия.

— А мне нравится видеть тебя живым.

Демьян дернулся, желая взять её за руку, но остановился, зная, что она отдернет ладонь. Вместо этого он сцепил пальцы в замок и выпалил первое, что пришло в голову, чтобы разбить повисшее напряжение: — А где Ёцу?

Руру прикусила губу. Её взгляд потух и устремился в пол. — За академией есть старая поляна... Там, где тишина тяжелее камня. Там стоят надгробия.

Демьян замолчал, чувствуя, как краска стыда заливает лицо. Он неуклюже перебирал пальцами, борясь с желанием обнять её, поддержать, защитить от призраков прошлого. Руру не выдержала первой. Её рука медленно скользнула по обивке дивана, коснулась его колена — невесомо, будто случайно, — и тут же попыталась отпрянуть.

Демьян не дал ей отступить. Он перехватил её ладонь, сжал крепко, отчаянно, как хватают самое ценное, что осталось в жизни. Они сидели молча, глядя в разные стороны, но чувствуя пульс друг друга.

— Вот, держи. Твой любимый.

Ёцу сидела на сырой траве, кутаясь в плед. Она наливала горячий чай в две кружки. Дрожащей рукой она сняла с волос свой неизменный четырехлистный клевер и опустила его в кружку, стоящую на холодном могильном камне.

— Знаешь, я ведь так тебя и не поблагодарила...

Она улыбнулась гранитной плите, сделала маленький глоток и выдохнула облачко пара в холодный воздух. — Мое кольцо сломалось. Печать спала. Оно мне больше не нужно. Наверное, стоит поблагодарить дядюшку-библиотекаря за этот подарок.

Она поднялась и закружилась в медленном, странном танце. Цокот её копытц разносился по кладбищу гулким эхом. На лицо упала первая тяжелая капля дождя. За ней вторая. Ёцу не обращала внимания, продолжая кружиться среди серых плит, совершенно одна в этом лесу скорби.

Или не одна.

Вдалеке, среди густой листвы, мелькнула тень. Чьи-то пальцы сжали кору дерева. Ёцу замерла на мгновение, но не подала виду. Она подошла к плите, провела ладонью по высеченному имени. — Отлично поговорили. Спасибо, что защищаешь меня, братик.

Она поплотнее закуталась в плед и побрела прочь под усиливающимся дождем. Её копытца вязли в грязи, пачкая подол мантии. Ёцу улыбалась широкой, светлой улыбкой и не понимала, почему по её щекам текут горячие, соленые слезы.

В железную дверь убежища постучали.

Демьян вздрогнул, выпуская руку Руру, и напряженно подошел к входу. Щелкнул замок. На пороге стояла Ёцу. Её волосы потеряли яркий зеленый цвет, став похожими на мокрую болотную тину. С них стекала вода. Она шмыгнула маленьким носом, вытирая лицо рукавом. Клевера в волосах больше не было.

— За мной, кажется, следили... но мне всё равно!

Она вдруг рассмеялась и, скинув мокрый плед, начала кружиться по комнате, размахивая руками, словно продолжала свой кладбищенский танец. Демьян лишь горько улыбнулся, глядя на это безумие. Он подошел и положил тяжелую руку ей на плечо, пытаясь остановить. В этот момент подбежала Руру и крепко обняла подругу.

— Сестричка, что ты?..

Ёцу не успела договорить. В объятиях Руру её зрачки резко расширились, взгляд остекленел. Тело обмякло, став ватным и податливым.

— Зачем?! — крикнул Демьян.

Руру посмотрела на него поверх плеча обмякшей девушки. В её глазах плескалась такая боль, что Демьяну стало трудно дышать. — Ей так будет лучше. Прошу, не задавай вопросов.

Демьян стиснул зубы. Он перехватил бесчувственное тело Ёцу и бережно уложил её на диван. — Она сказала, что за ней следили. Это серьезно, Руру.

— Я знаю, — глухо ответила рыжая.

Она сунула руку в карман и достала длинный, хищный нож. Демьян метнулся к столу, выискивая нужную карту. Они оба знали, что сейчас произойдет.

В железную дверь снова постучали. На этот раз — уверенно и требовательно.