Глава 3.
Настоящее.
1996 год. 5 января.
Лондон. Площадь Гриммо, 12.
— Я вчера забыла сказать, Гарри, верни учебники по древним рунам.
Вместо приветствия произнесла Гермиона этим утром, встречая сонно потирающего глаза Гарри на первом этаже. И в ожидании уставилась на него, как будто он должен был прямо сейчас побежать за книгами. Конечно, он не собирался этого делать. Скорее наоборот, хотел бы поскорее избавиться от раздражающего фактора в лице неожиданного собеседника. Но, кто ж его спрашивал...
Этой ночью Гарри никак не мог уснуть, оторваться от упомянутых выше книг, поэтому не выспался, только под самый рассвет, перехватив десяток минут беспамятства, больше рассчитывая, что сможет наверстать упущенное в Хогвартс-экспрессе.
— Зачем?
Не смог выдать более интеллектуально отягощённого вопроса. Однако не стыдился этого, закончив мучить глаза, итак разрывающиеся от яркого света горящих лам, и слезящихся от малейшего напряжения.
— Для учёбы, — раздражённо ответила Гермиона, удивляясь, что надо пояснять такие очевидные факты, — мне надо учиться, понимаешь?
Он был догадлив — так и понял сразу. Да. А ещё понимал, что спокойно найдёт такие же учебники в библиотеке. Поэтому был согласен, без особых попыток продлить владение фолиантами, отдать их. Хотя сомнение его грызло, так как он знал прекрасно, что Гермиона уже давно превзошла уровень этих книг в академических познаниях. Но это были подозрения другого толка, к нынешней ситуации не относящиеся.
— Окей, позже я закину их в твой сундук.
— Нет. Просто скажи мне, где они лежат, я сама заберу.
Ситуация патовая. Рыться в вещах никто давать не хотел... Гарри, не долго раздумывая, предложил компромисс.
— Может, я отдам их тебе сейчас?
— Да не напрягайся, я сама возьму...
Гермиона улыбнулась, и, оттеснив его с прохода на лестницу, поспешила подняться.
Возражать Гарри не стал. Всё равно самое ценное или то, что может вызвать ненужные вопросы, он спрятал надёжно, а книги лежат даже не в сундуке, он ещё не успел их убрать.
Зевнув, дошёл, наконец до кухни, ароматный запах из которой обещал вкусный кофе.
— Приветики, — Джинни солнечно улыбнулась ему, и как-то стало сразу жить радостнее.
— Доброе утро, — кивнул, оглядываясь в поисках заветного стеклянного чайничка, полного, как он и наделся, живительного раствора из кофеина и, о чём он обязательно позаботится, мягких сливок.
Из несомненных плюсов, весь хаос последних часов перед отправлением в школу проходил где-то вне островка мира и спокойствия на кухни.
Когда он допивал вторую кружку кофе и жевал бутерброд, в проёме появился встрёпанный Сириус, своим видом более всего напоминающий шмеля, который попал под дождь.
После после того случая, первого числа, они пересекались редко, Гарри списывал то на неловкость испытываемую наговорившим всякого бреда Блэка и не лез, хотя и скучал.
И судя по тому, как тот шугнулся, увидев крестника, пока Сириус не планировал что-либо менять в их отношениях. Печально.
— У вас что-то случилось?
Подсела поближе Джинни, ставшая свидетелем пантомимы Блэка, в которой тот пытался слиться с предметами интерьера.
— Вроде нет, — пожал плечами Гарри, тоже проводивший взглядом поспешившего рассосаться в пространстве Сириуса.
— Заметно, — хмыкнула девушка, игриво толкнула его в плечо, подбадривая, — не кисни, вы всегда можете просто поговорить. А я знаю хороший сглаз, чтобы им можно было пригрозить, если он откажется идти на контакт.
Она подмигнула.
— Учту.
Совет был более чем дельным, конечно если опустить подробности части с насилием, применяемым непосредственно к Блэку.
И Гарри попытался претворить его в жизнь. Но Сириуса он просто не нашёл... Тот как вильнул на прощание хвостом на кухни, так больше духу его в доме не появлялось по свидетельствам остальных домочадцев. Провожать его на платформе тот тоже не пожелал. И вот это было уже тревожным звоночком.
В остальном посадка прошла штатно, по крайней мере, Гарри сразу отыскал пустое купе, и до самой отправки поезда его никто не тревожил. А потом он уснул, убаюканный мерным стуком колёс.
***
Коротко улыбнулся, впрочем, всякое хорошее настроение исчезло, когда он взмахнул палочкой в очередной раз и ткань просто истлела, не выдерживая напряжения от ненормального количества накладываемых заклятий. Минус футболка.
Тоскливо отложил палочку. Конечно он был аккуратен со своими вещами, подшивал их, чистил, но иногда ситуация выходила из-под контроля. Например, прокушенную василиском мантию он так и не смог восстановить.
И в этот раз вновь замотался в круговороте событий и о том, что неплохо бы прогуляться по специализированным не только на сладостях магазинам, вспомнил только когда пришла пора переодеваться в школьную форму.
Хоть обувь в прошлом году купил нормальную: летом взял немного денег у Дадли. Ботинки, носимые до этого, черпали и лужи, и снег и вообще не подходили по размеру.
Поэтому сейчас штанины формы закрывали поношенные, так как бегал он и по лесам, и по полям, и от драконов, не самого официального вида берцы.
Кто-то постучался в закрытую дверь купе.
Секундная радость, неужели друзья, ушедшие на дежурство в качестве старост, наконец вернулись. Но нет, на пороге стояла Чжоу, приветливо улыбнувшаяся, когда он открыл дверь. Ещё больше настроение у неё поднялось, когда она заметила, что в купе из живых лишь Гарри и дремлющая в клетке Хедвиг.
Вот только сам Гарри, накрываемый накатывающими с новой силой волнам тоски, не разделял её стремления уединиться.
И не потому что постоянная ревность девушки ко всем представительницам женского пола, и что таить, мужского тоже, его уже достала. Он понимал, что для неё это может быть чем-то важным. Просто, не хотелось портить и её настроение.
Но он был слишком вежлив, чтобы попросить оставить его в покое, это могло выглядеть для неё чем-то обидным.
— Привет, Чжоу, — улыбнулся, пропуская её в купе и притворяя дверь.
— С прошедшим новым годом, Гарри! Спасибо за подарок, это было необычно...
Его обняли, но очень быстро отпустили, он даже не успел среагировать.
— Пока помню, ребята с когтеврана спрашивали, — девушка снизила тон до заговорщического шёпота, — будут ли собрания в этом году?
— Да, почему нет? Пока точного расписания мы не составили, но монеты сообщат, когда придёт время.
Чуть нахмурился, не понимая из-за чего после слов о том, что точное время ещё будет обговариваться, Чжоу помрачнела. Ей так не нравится шаткость положения и неопределённость?
— Но собрания точно будут, начнутся со следующей недели, — попытался успокоить.
— Опять с этой Гермионой всё решать будете? Гарри, ты же лидер! Возьми всё в свои руки...
— Да нет, я же не главный, — оправдание слабо возымело эффект на девушку.
Она только сильнее насупилась, а Гарри вдруг вспомнил Седрика. Ну да, конечно, зашептали предательский голосок в голове, почему-то имеющий тон поучающей его Герм, ты ему и в подметки не годишься. Вот он был решительным, он бы всё сделал лучше. И ты не можешь винить Чжоу, что она ждёт от тебя такого же, просто она привыкла что человек рядом с ней куда лучше тебя.
— Я не один всё это затеял, Рон и Гермиона тоже принимаю в этом непосредственное участие.
— Да, конечно, Гарри, Гермиона очень важна для тебя!
Странный вывод, учитывая, что намеренно был акцент на имени Рона. И почему она убежала? Как её истерика должна повлиять на меня, учитывая, что я уже всё объяснил?
Странные мысли появились и тут же исчезли из головы, когда Гарри закрыл дверь купе и вернулся на своё место.
Машинально достал из кармана золотой галлеон.
Покрутил в пальцах, подбросил, но не рассчитал и она упала. Эти монеты были легче чем настоящее золото.
Какой же он лидер? Лидер это тот, чьи приказы исполняются, хороший лидер, этот тот, за кем последуют в огонь и воду. А он что? Так, символ и помощник в освоении магии. И то, последнее скорее прерогатива Гермионы, которая всё это придумала, организовала и рекрутировала его на пост «главного». И на неё он оглядывается.
Вот Том был настоящим лидером, припомнил историю со второго курса, своё общение с дневником молодого Тёмного Лорда, уже в стенах альма-матер создавшего свою организацию с громким именем, произносимым исключительно шёпотом и в очень узких кругах. Вальпургиевы рыцари были примером хорошо проработанной подпольной группировки, грамотно играющей на подростковом мировоззрении и идеально вписывающейся в их представления о свой исключительности и манипулирующей желанием быть частью чего-то большего...
Ухмыльнулся своему отражению в стекле, нет, он далёк от этого. О их секретном кружке не знает разве что глухой. Хотя, может и он что уже прознал, прочитав по губам треплющихся на каждом углу подростков.
Нет, эту вольницу надо прекращать, не ровен час, и в гостиную гриффиндора ввалится магический ОМОН, выводят с поднятыми руками всех причастных и косвенно заинтересованных.
Нет, заставить их молчать не получиться. Любая попытка в контроль только ухудшит их отношения. В нём начнут сомневаться, роптать. Его репутация очень шатко стоит на своих двоих и стоит капле сомнений упасть на чашу весов, всё, он снова враг народа номер один.
Что делать? Вынудить Гермиону взять на себя эту роль? А самому выступить оппозицией, неизбежно проигравшей, но хотя бы старающейся отстать свободу?
Нет, потёр виски. Мысли разбегались, воспоминания о посиделках в маггловской библиотеке, которые вытаскивали за собой почерпнутые из парочки интересных книг знания, смазались за чередой глупых мыслей.
Капли дождя, мерно колотившего по стеклу, привлекали взгляд.
А что, если их раскроют? Едва ли он отделается ещё одним сеансом отработок у Жабы. Провёл большим пальцем по коже, обезображенной кривым шрамом надписи. Ну и почерк...
Представил, как хорошо будет смотреться надпись «я не должен создавать подпольные террористические организации среди молодёжи для свержения действующего правительства посредством переворота». Места на руке не хватит.
А ещё надо бы решить вопрос с Чжоу, раз и навсегда. Эмоциональные качели, где шаг в сторону сразу приводит к слезам не те отношение, на которые он готов тратить время. Нет, она очень красивая, и он любит её, однако, нет, он поступит очень подло если в такой сложный для неё период оставит одну.
Голос машиниста из динамиков разнёсся по вагону, оповещая о скором приближении к школе.
Быстро переодевшись в форму, Гарри выглянул из купе. Среди шныряющих туда-сюда учеников он не увидел двух интересующих его макушек. Точно, он забыл, что у старост есть своё купе, а значит ждать их не имеет смысла.
Промозглая погода и ледяной ветер радости не добавляли.
В карете ему посчастливилось попасть в кружок из людей, почти полностью состоящий из членов армии Дамблдора. И он смог воочию убедиться, как это выглядит со стороны.
Ребята переглядывались с загадочным видом, потирали кармашки, в которых вероятно хранили псевдо-галлеоны, и даже самый оторванный от мира Когтевранец отложил книгу, непонимающе и с сомнениями в их умственной-полноценности рассматривал их.
Сейчас бы глянуть, одним движением брови в намёке на недовольство приструнить «последователей», но Сириус прав, он вовсе не похож на Волан-де-морта. Он просто сидит и никак не реагирует на происходящее. Ведь он не лидер, он так, эмиссар идеи о возрождении мирового зла. Публичное лицо стороны света, у него нет своего голоса, только лозунги.
Гудение в большом зале неимоверно раздражало. Хотелось наколдовать себе пузырь вокруг головы, чтобы не слышать ничего.
Помотал головой, и улыбнувшись обеспокоенному взгляду потихоньку скапливающихся вокруг членов армии Дамблдора с гриффиндора, опустился за стол, занимая два места для друзей.
Ребята понимающе отнеслись к его просьбе и уселись вокруг, половина и вовсе обошла стол.
Рон появился минут через пять, а вот Гермиона, по его словам, подошла к должности старосты более занудно.
Что это означает, Гарри не понял. Вроде бы весь стол факультета был занят, значит за первокурсниками присмотр не нужен, а больше от старост сейчас ничего не требовалось.
Так как они расположились почти у самого начала стола, Гарри даже не пришлось щуриться, чтобы оглядел преподавателей.
Снейп и Макгонагалл о чём-то активно переговаривались и то и дело пакостно улыбающийся зельевар, да скрывающая за кубком улыбку ведьма нагоняли жути. И сидящая рядом с ними Жаба волновалась, то и дело косясь на них и очевидно жалея, что это самое крайнее место и отсесть дальше уже некуда.
А вот Директора было не видать. И приветственную речь он не произнёс, еда просто появилась на столах.
***
С трудом пережив подъём по лестницам, решившим сегодня быть особенно дурными и приводящим куда угодно, кроме нужного этажа, и только появившаяся после призыва о помощи Макгоногалл нашла на них управу, Гарри зашёл в гостиную.
Единственным желанием было лечь спать.
Но оно могло подождать, так как на диване у камина сидела Гермиона, и увидев его, призывно махнула рукой.
— Где ты была?
На ужин она так и не пришла.
— Выполняла обязанности старосты, — она всего на секунду нахмурилась, — разве Рон не сказал?
— И какие же?
— Это сейчас не важно. Гарри, зачем тебе нужно было это?
Хорошо, что он уже успел сесть.
Гермиона достала из кармана мантии скромную на первый взгляд записную книжку в чёрном переплёте.
— Ты шутишь, и откуда у тебя вообще мой блокнот?
Попытался забрать свою вещь, но прищурившаяся девушка только отвела руку назад.
— Гарри.
— Да что Гарри?! Мне уже личные вещи иметь нельзя? Отдай, зачем ты вообще рылась в моём сундуке?
Хотя внешне он показывал высшую степень возмущения, внутри ликовал. Блокнот был спрятан, да, но, если это всё что она нашла, можно считать, что тайники прошли проверку на состоятельности.
Да, книжку было жалко, в ней он делал много полезных заметок, но ничего «криминального», в том, что её прочтёт кто-то другой он не видел. Да и наложенных чар она не заметила, потому что он всё ещё видел, что блокнот куда тоньше настоящего размера.
— А тебя вообще ничего не смущает?
Книжку ему всё-таки удалось вырвать из цепких девичьих рук.
— Нет, — огрызнулся, нервно потирая чёрную кожаную обложку блокнота, на котором от его касаний проступали едва видимые завитки чар, нанесённых под чутким руководством профессора Флитвика.
— Например то, что это точная копия дневника сам-знаешь-какого? — наклонилась и зло зашептала девушка.
— Ну ведь не копия же! Душу я туда ещё не успел запихать...
Гарри купил этот блокнот летом после третьего курса. Почему именно такой? Он не уверен, ему это показалось даже не хорошей шуткой, просто по тому Тому он в какой-то степени скучал, считая его чем-то типа друга. И когда увидел этот блокнот в книжном не смог пройти мимо.
Но Герм это знать не надо, надумает себе ещё чего лишнего, расспрашивать начнёт, когда это он с дневником успел плотно пообщаться, ему это надо? Вопрос риторический.
— Так вышло, просто, когда я его покупал денег у меня хватало только на такой, а потом привык уже как-то. Видишь ли, Дурсли не особенно баловали меня карманными.
Он попытался уколоть девушку, но та пропустила это мимо себя, нападая вновь.
— А потом поменять? Или хотя бы что-то сделать, чтобы не напоминать его ещё больше...
— В смысле?
Он не опешил. Он охуел от такого изречения, но порядочным волшебникам не положено так говорить, он не на улицах Литтл Уингинг, поэтому: какого Мерлина?
— Ну, сам понимаешь, умение говорить со змеями, сильная магия, ещё и АД собрал...
— Вообще-то ты была инициатором.
Их тихий и тайный разговор в самом центре кипящей жизнью гостиной не мог не привлечь внимания. На них не просто косились, окружающие уже откровенно прислушивались и глазели.
И Гарри собирался воспользоваться этим сполна, перекинув на Гермиону все права на управления Армией Дамблдора, чтобы, когда их схватят за жопы, а с их конспирацией на уровне Хагрида, это не за горами, он был вроде, как и не при делах. Так, стоял рядом.
Что-то, прикидывающееся его совестью, нашёптывало что это ужасно, и он не должен так поступать, но эмоции переполняли Гарри, и он не собирался делать вид что всё в порядке.
— Но ты лидер!
Да вы все сговорились что ли?!
Так, спокойно. Если этого сделать не получится, и Герм даже если и не смекнёт в чём подноготная такого исхода, хотя бы из-за своей гордости продолжит стоять на своём, он всегда может и сам взять это тяжкое бремя. Конечно, столкнуться с последствиями будет неприятно. Но что-то подсказывает, оно будет того стоить...
— Ага, конечно, только вот решаешь всё ты.
— Просто ты пассивен! А ты начни сам этим заниматься, и тогда уже поговорим!
— Герм, тише, тише, ты же не хочешь, чтобы все знали, что у нас тут происходит, и так уже пол гостиной уши греет, — нарочито насмешливо оглядел очень сосредоточенных на своих делах ребятах вокруг, — Найджел, если ты думаешь, что я не вижу, что ты уже две минуты переставляешь одну и ту же фигуру, ты ошибаешься.
Внимательность, как бы то ни было, и чтобы об этом не думали другие, была одним из его лучших качеств, наравне с постоянной слежкой за окружением, всё-таки обычно неприятности ждали его постоянно, и это он даже не о приключениях в школе волшебства.
Послышалось копошение и попытка в извинения.
Это было очень показательным, ведь к столику второкурсника, играющего в магические шахматы он сидел спиной.
— Итак, ты говоришь, что я пассивен? Отлично, замечательно, теперь я «включаюсь» в работу, — поднялся резко, оглядывая всех, — четверг, двор перед часовней, семь вечера.
И снова сел.
— Гарри! Что ты творишь!
Громко зашептала Гермиона, хватая его за плечи, встряхивая.
— В смысле?
— Все же узнают! Это был секрет!
— Полишинеля, — блеснул остроумием, и понизил голос, — а если серьёзно, то на монетах мы обозначим другую информацию. А в четверг пойдём и понаблюдаем, что будет происходить. Присмотримся к народу, может ещё кого пригласим в «основной» состав. Да и вообще, проверим, кому поверят, монете или голословному заявлению с разной информацией. И проверим, с кем поделятся носители монеты, так сказать, небольшая проверка на следование основным правилам.
Девушка ничего не сказала. Задрала голову и обиженно ушла в спальню.
А Гарри остался сидеть. В тепле от камина на мягком диване было так хорошо, что куда-то идти не хотелось абсолютно. Надо будет не забыть завтра отловить близнецов и подговорить отвлечь Жабу, чтобы всё не закончилось плачевно для новоявленных рекрутов в их маленькую карманную армию Директора.
Сквозь полудрёму пробивались особенно громкие разговоры, и один из них заставил распахнуть глаза.
Гарри не понимал. Нет, для магического мира это не было чем-то странным. Но почему он раньше ничего подобного не замечал и почему ему это резало слух, в то время как остальные похоже не обращали на это внимание... Разве что, украдкой огляделся, несколько маглораждённых с разных курсов тоже заинтересованно прислушивались.
— Последний год в Хогвартс. Потом меня отдадут в личные ученики этому типу. Ну серьёзно, как можно ходить с таким видом, словно ты прямиком из болота вылез!
— Реально? Да ну нет, я видела однажды шамана, он создавал впечатление аккуратного волшебника...
— Но мне то от предков досталась предрасположенность... сама знаешь, тут тебе не лютики на полянке собирать.
— Могу только посочувствовать. Мне то до тридцати делать среди мастеров нечего, буду потихоньку собирать всякую мелочёвку, раскачивать резервы.
— Весело...
Дальше Гарри не смог расслышать разговор двух волшебниц, кажется на год его младше, сейчас сидящих на соседнем диване, так как рядом подсел Найджел, настойчиво требуя внимания.
— К-как тебе удалось узнать, что я делаю, ты ведь сидел спиной, — он осторожно спросил, как будто ему тут собирались поведать об очень секретной, страшной и древней магии.
Гарри испытал лёгкое раздражение, так как девушки, заметив увеличившиеся количество возможных свидетелей разговора, поспешили свернуть тему и вообще уйти.
— Это запрещённая даже в стенах школы магия, — улыбнулся, и убедившись, что глаза пацана готовы сравниться по предвкушению с увидевшим золото нюхлером, обрубил, — зеркало. Я увидел в нём. Спокойной ночи.
Ни смысла, ни желания находиться в гостиной он больше не было и отправился спать, тем более завтра уже начнутся занятия.
***
1996 год. 6 января.
Великобритания, Шотландия, Замок Хогвартс,
Гостиная Гриффиндора.
Гарри сидел у окна, впрочем, больше вида его интересовал гобелен со львом, на который он уже минут пятнадцать смотрел, выражаясь торжественно, погрузившись в раздумья.
В голове творилась какая-то каша, такая же вязкая и неприятная. У Гарри не получалось понять, сколько бы он не крутил ситуацию в голове, что происходит.
Среди прочих, менее важных странностей, списать которые можно было на совпадения и чего таить, мнительность, были и такие, отмахиваться от которых нельзя при всём желании, тоже к слову для него не характерном, по крайней мере он так думал.
В дневнике не хватало страниц... Что уже само по себе причина для обострения паранойи. Страницы были пронумерованы, но, чтобы увидеть номер, необходимо было коснуться кончиком палочки к листу и произнести заклинание. И Гарри не досчитался предпоследних трёх страниц...
Или он сам их вырвал? Ведь никто не трогал его блокнот, никто о нём просто не знал.
Да ещё и подарок Сириуса вёл себя совсем недружелюбно. На том месте где метал кольца плотно обхватывал палец он нашёл саднящей ожог...
Но он не стал идти в медицинское крыло из-за такой мелочи.
Лев с гобелена смотрел в ответ чуть ли не с жалостью, и это подливало горючего в огонь раздражения, пока лишь тлеющего в глубинах разума.
— Эй, ты идёшь?
Сосредоточился, посмотрел на Рона. Тот был явно чем-то взбешён, сегодня утром он зачем-то ходи к мадам Помфри, но так и не рассказал никому, что же случилось. Зато весь оставшейся день ходил как в воду опущенный и утопленный, срываясь на всех и каждого. Гермиона закатывала глаза, пинала его периодически и в общем-то сама не далеко от него была, злой фурией накинувшись на неудачно подвернувшегося под руку Драко.
— М, да, — соскочил с подоконника и вслед за Роном направился в большой зал на ужин.
1996 год. 15 января.
Великобритания, Шотландия, Замок Хогвартс,
Туалет Плаксы Миртл
Его подташнивало, всё плыло. Но при этом образ Гермионы был слишком чётким, резал глаза, впиваясь в сознание тонкой, насмешливой улыбкой, отразившейся на её лице, когда она притащила его на башню часовни, и он посмотрел вниз. Там происходило что-то непонятное: собравшихся зачем-то ребят разгоняла Жаба и её отряд по борьбе со школьниками силами других школьников.
Да, это конечно связано с произошедшими. Эти трое ребят в тот день были там, он хорошо запомнил жмущеюся к краю группу с жёлтыми галстуками.
Единственное что его смутило в этой ситуации: он не понимал причин агрессии к нему. Обычно он более-менее осознавал, что движет людьми, так или иначе, поступать в его отношении. Но, он же не имел никакого отношения к происходящему на этой неделе: а именно серии «арестов» учеников с последующим «чаепитием» у Амбридж с проклятыми перьями.
При этом выражали своё «фи» пострадавшие ему, как будто это он был зачинщиком сборища... Подловили в коридоре да предложили пойти, поговорить об Армии Дамблдора... Как будто он сразу понимал к чему всё идёт, но отчего-то отказывался в это верить.
Закончилось всё примитивной дракой в туалете.
А ещё волшебниками себя называют, маглов презирают, при этом дерутся прямо как они, ничтожество.
Сплюнул кровь, включил воду. Губы жгло, впрочем, как и царапины от стекла разбитых очков.
Осторожно извлёк особенно крупный осколок из щеки. Хотел выругался вслух, но не стал лишний раз задействовать мимику.
Придётся рассказать мадам Помфри, вот только что могло вызвать такой эффект?
Вымыл руки, провёл замёрзшими пальцами по выпирающим костяшкам, вот это он неудачным заклинанием не объяснит, очевидный признак драки...
Да, он и сам не замер истуканом. Когда запахло мордобоем не стал терпеть, и теперь эти волшебники дважды хорошенько подумают, прежде чем лезть к нему ещё раз.
Прищурился, стараясь понять хотя бы приблизительно, насколько всё плохо. Но и без того мутное зеркало было плохим соратником в таком деликатном деле как оценка полученных ранений.
Рискнуть что ли? Не зря же он в том году напросился посидеть на лекциях первой помощи для старшекурсников, оперируя тем, что на турнире это может пригодится.
Пальцы окоченели от холодной воды, но палочку он достал уверенный в своих действиях.
— Акцио: осколки очков.
Для начала извлёк все, даже самые мелкие кусочки стекла. Они зависли над палочкой, поблёскивая в бледном свете и окон. Света тут не было, только луна и звёзды где-то за окном.
Небрежно отбросил стекло в сторону. Направил палочку на себя, старательно сплетая сетку чар.
Закончив, удовлетворённый результатом, перешёл к самой сложно части.
Восстанавливать эти очки всегда было для него чем-то сложным. Гермионе всегда хватало одного заклинания, ему же почему-то требовалось до десяти попыток.
Покидал поле битвы он уже почти полностью приведя себя в порядок. На выходе не смог обуздать тёмное и липкое желание, подпитываемое злостью и обидой на несправедливость, и ещё раз хорошенько пнул самого активного из оставшихся, что сейчас были свалены на пол и не могли двигаться из-за заклинаний.
Не всем им удалось удрать и двое были обездвижены. Гарри не собирался снимать с них заклинание, так как был уверен, что третий, успевший таки выскочить за дверь, приведёт помощь.
— Ещё раз ко мне сунетесь, и отлёживаться будете уже не в сортире, а на больничной койке с особо тяжкими.
На прощание бросив, ушёл, скрываясь в темных коридорах замка.
Гарри знал, что подобное будет иметь последствия, но о масштабах ещё не догадывался.