Странные смерти
Утро следующего дня встретило Лондон промозглой серостью, не способной разогнать густые сгустки тумана, застрявшие между трущобами Уайтчепела и аристократическими особняками Мейфэра. Тело девушки нашли грузчики из соседнего порта, когда рассвет только начал робко золотить мокрые булыжники. Её лицо ещё хранило следы странного спокойствия — то ли от потери крови, то ли от того непостижимого облегчения, которое она почувствовала перед смертью. Кровь давно свернулась, превратившись в чёрные, маслянистые лужицы, а на шее зияли две маленькие раны, слишком аккуратные, чтобы принадлежать обычному грабителю или подвыпившему матросу.
Полицейские, прибывшие на место, растерянно переглядывались. Инспектор Уилсон, служивший в Скотланд-Ярде двадцать лет, привык к жестокости, но здесь его опыт отказывался работать. «Никаких следов борьбы, кроме её собственных отчаянных шагов, — бормотал он в блокнот, косясь на бледное лицо жертвы. — Ни отпечатков, ни орудия убийства. Только эти две ранки... как от крупных игл или кинжалов. И полное обескровливание организма». Доктор Моррис, судебный медик, бледнел всё сильнее, но предпочитал не озвучивать свои догадки вслух — слишком неправдоподобно, слишком пугающе для рационального викторианского ума.
К полудню весть о «странной смерти в переулке» облетела все дешёвые газетёнки. «Ещё одна жертва?» — кричали заголовки «Ивнинг Ньюс», намекая на серию похожих происшествий, о которых прежде предпочитали умалчивать. Действительно, за последние полгода это был уже четвёртый случай, когда молодых женщин находили в переулках с обескровленными телами и необъяснимыми проколами на шее. Полиция сначала списывала всё на бродячих собак или особо жестоких клиентов дам полусвета, но теперь, после гибели Эмили Роуз, дочери уважаемого банкира, скрывать правду стало невозможно.
Третьего октября, в промозглый вторник, репортёр из «Дейли Кроникл» по имени Клара Харрис заявилась в редакцию раньше всех. Она была не из тех журналисток, которые довольствуются скупыми полицейскими сводками. Двадцать шесть лет, острый ум и не менее острые карандаши за ухом, Клара специализировалась на том, что коллеги называли «городскими легендами», а она — «скрытой правдой». Она уже несколько месяцев вела собственное досье на эти странные смерти, нанизывая на нитку улик газетные вырезки, свидетельства очевидцев и собственные, порой рискованные, наблюдения.