Быть с ней?

Прошёл месяц. Лондон окончательно утонул в осенних туманах — тех самых, густых и липких, которые проникают сквозь одежду и оседают на стёклах копотью. Газеты, ещё недавно пестревшие заголовками про женщину-журналистку и неуловимого «вампира с Флит-стрит», переключились на скандал в парламенте — какой-то лорд публично обозвал другого лорда трусом, а тот вызвал его на дуэль, которая, впрочем, так и не состоялась. Параллельно все обсуждали очередную дерзкую кражу в Сити: исчезли золотые слитки из подвала банка, и полиция разводила руками. Имя Клары Харрис постепенно исчезло из рубрик «городских легенд» и «странных происшествий» — о ней забыли так же быстро, как и вспомнили. Сама Клара не публиковала статью про вампира: ни тогда, после той памятной ночи, ни позже, когда другие репортёры уже переключились на более хлебные темы. Вместо этого она каждую ночь, когда весь доходный дом погружался в неспокойный сон, сидела при единственной свече над своим потрёпанным блокнотом в кожаном переплёте. Часы на каминной полке отбивали полночь, за окном выл ветер, а она исписывала страницу за страницей мелким, убористым почерком — таким, что строчки налезали на строчки, а поля исчезали под каллиграфическими завитками. И это были не газетные заметки, не черновики для скандальных расследований. Это была книга. Не сенсация, не разоблачение, а странная, горькая и в чём-то нежная история — история о том, как одинокая женщина встретила в ночном Лондоне не чудовище, а потерянную душу. Она назвала её «Холодное сердце», и каждый вечер, закрывая блокнот, Клара чувствовала, что пишет не столько о Люциане, сколько о той тьме, что живёт в каждом человеке, и о крошечном огоньке, который может её растопить.