Первая встреча лицом к лицу и потерянная надежда
Клара не вернулась ни в редакцию, ни в свою комнату. Она понимала: Люциан уже обыскал её жилище, перерыл досье, возможно, даже ждал её там, сидя в темноте с той же змеиной терпеливостью. Вместо этого она сняла крошечную каморку над пекарней на задворках Саутварка — за три шиллинга в неделю, без вопросов и документов. Хозяйка, толстая вдова с лицом, изъеденным оспой, не глядела на постояльцев и брала плату вперёд. По ночам снизу вкусно пахло хлебом, а по утрам Клара выходила чёрным ходом, сливаясь с потоком прислуги и торговок, — так её труднее было выследить.
Она разложила украденную папку на шатком столе и принялась изучать каждую страницу с той дотошностью, какой её научили годы газетной работы. Дела 1842 года были страшны своей повторяемостью: месяц за месяцем, жертва за жертвой, и ни одной зацепки, кроме одного и того же описания — высокий бледный мужчина, глаза без зрачков, холодный запах земли и тлена. Но в одном из полицейских рапортов, написанных дрожащим, явно не профессиональным почерком, Клара наткнулась на странную запись: «Свидетель клянётся, что видел, как господин вошёл в здание Старого театра на Друри-Лейн, но когда констебли обыскали помещение — там никого не было. Однако в подвале обнаружена комната с...» — дальше строка была зачёркнута чёрными чернилами так густо, что бумага прорвалась.
Старый театр. Друри-Лейн. Клара замерла, перечитав эту фразу пять раз. Театр на Друри-Лейн сгорел дотла в 1809 году, потом был отстроен заново, но подвалы... подвалы могли сохраниться с XVIII века. Если Люциан пользовался одним и тем же убежищем десятилетиями, возможно, там до сих пор остались следы — или, по крайней мере, записи. Кто арендовал эти подвалы? Кто имел туда доступ? Она должна была узнать.
Но сначала — старое имя. Люциан. Она отправилась в библиотеку при Британском музее, где хранились подшивки «Таймс» за полтора столетия. Коренастый библиотекарь с бакенбардами сначала отказывался пускать её в закрытое хранилище, но Клара сунула ему в руку соверен (последний, кстати) и прошептала, что пишет книгу о лондонских тайнах. Деньги сделали своё дело, и через час она сидела за пыльным столом, листая хрупкие, пожелтевшие страницы 1796 года.