Воспоминание

Чимин шёл домой пустынной улицей. Осенний ветер гнал по асфальту пожухлые листья, но он не чувствовал холода — внутри всё было пусто и гулко, как в заброшенном доме.

Три дня. Три дня с тех пор, как он перевернул последнюю страницу.

Он помнил всё: шёлк простыней в их покоях, утренний свет в волосах Чонгука, его хриплый со сна голос, когда тот шептал его имя. Он помнил войну, разлуку, ту сцену у обрыва, где Чонгук смотрел на него с такой любовью и болью, что у Чимина до сих пор сжималось сердце. А потом... потом книга закончилась. И Чимин открыл глаза у себя в постели, в Сеуле, один.

Всё это было по-настоящему. Он знал это. Знал, потому что чувствовал на губах вкус его поцелуев, а на запястье — призрачное тепло его пальцев.

Но Чонгук не помнил ничего.

Чимин первым делом побежал к нему. Чонгук был его лучшим другом в реальности, соседом по общежитию. Но когда Чимин ворвался к нему с расширенными от надежды глазами, Чонгук лишь удивлённо моргнул, отрываясь от телефона.

— Ты чего такой взъерошенный? Случилось что?

Чимин тогда замер. Он смотрел в эти родные, но такие пустые глаза и чувствовал, как внутри что-то обрывается.

— Ты... ты ничего не чувствуешь? — спросил он тихо. — Когда читал ту книгу... про нас?

Чонгук нахмурился, пытаясь вспомнить.

— А, та старая фэнтези-история, которую ты мне подсунул? Классный сюжет, боевка отличная. А что?

— И всё? — выдохнул Чимин.

— А что ещё? — Чонгук пожал плечами, и в этом жесте не было ни капли той нежности, которой Чимин жил последние недели. — Персонажи харизматичные, конечно. Главный герой этот... как его... ну, который принц, красивый очень. Но ты же знаешь, я плохо запоминаю имена.

Чимин тогда ушёл. Ему было физически больно. Как будто его предали во второй раз, вырвали из одного мира и бросили в другой, где он оказался совершенно один.

Теперь, спустя три дня, боль притупилась, превратившись в тупой, ноющий фон. Он просто хотел добраться до кровати, забраться под одеяло и провалиться в сон — может быть, там он снова увидит его.

Чимин сунул озябшие руки в карманы пальто и ускорил шаг, когда вдруг услышал за спиной торопливые шаги и сбивчивое дыхание.

— Чимин! Постой! Чимин!

Он вздрогнул. Голос был до боли знакомым, но сейчас в нём звучали такие отчаянные нотки, каких Чимин не слышал даже в их книжном мире. Он остановился, но не обернулся сразу. Не мог. Боялся, что если увидит его равнодушное лицо, то просто не выдержит.