Ранний снег

В Сеуле выпал первый снег.

Чимин нашел Чонгука на крыше общежития. Тот стоял, задрав голову, и ловил снежинки ртом, как делал это каждую зиму с самого их дебюта. На нем была только тонкая толстовка, и Чимин, вздохнув, накинул ему на плечи свой огромный пуховик.

— Простынешь ведь, — пробормотал Чимин, вставая рядом.

— Красиво же, — улыбнулся Чонгук, поворачиваясь к нему. Его ресницы стали белыми от снега. — Хён, смотри.

Чимин смотрел. Только не на снег, а на то, как этот снег тает на губах Чонгука. Чимин всегда знал, что однажды не выдержит. Он потянулся и поцеловал его. Просто прижался губами — неуклюже, замерзшими губами, но так, будто делал это всю жизнь.

Снег падал на их сцепленные руки.

Когда Чимин отстранился, Чонгук моргнул.

— Хён, — выдохнул он. — А почему так долго?

***

Прошло три года.

Чимин так и не привык к тому, как Чонгук смотрит на снег.

Каждую зиму, стоило первым снежинкам упасть на асфальт, его парень превращался в того же семилетнего мальчишку, каким был, наверное, в детстве. Он выбегал на балкон без шапки, ловил снег ртом и смеялся так звонко, что соседи начинали стучать по батареям.

— Чонгук! — кричал Чимин в сотый раз. — Закрой балкон, дует!

— Хён, иди сюда! — Чонгук махал рукой, не слушаясь.

Чимин вздыхал, накидывал на плечи плед и выходил к нему. Вставать приходилось вплотную, потому что балкон у них был крошечный. Чонгук тут же прижимался к нему со спины, обнимал за талию и клал подбородок на плечо.

— Смотри, — шептал он, показывая на фонарь напротив. В свете оранжевого огня снежинки казались золотыми. — Красиво, да?

— Ага, — кивал Чимин, чувствуя, как холодный нос Чонгука тычется ему в щеку.

В этом году снег выпал рано. В ноябре, когда никто не ждал. Чимин как раз варил кофе на кухне, когда услышал грохот балконной двери и восторженный вопль:

— ЧИМИН-ХЁН! СНЕГ!

— Боже, — простонал Чимин, выключая плиту. — Гуку, тебе двадцать шесть, а не шесть!

Но Чонгук уже стоял на балконе в одной футболке, задрав голову, и снег падал прямо на его счастливое лицо.

Чимин вышел к нему, накинул пуховик (теперь это была уже куртка самого Чонгука) ему на плечи и встал рядом, привычно принимая объятия со спины.

— Холодно же, дурак.

— Мне с тобой не холодно, — ляпнул Чонгук и сам смутился своей пафосности. Чимин фыркнул, но уши предательски покраснели (и не от мороза).

Они стояли так минут десять, пока Чимин не чихнул.

— Все, идем в дом, — скомандовал Чонгук и буквально затащил его обратно в тепло. Усадил на диван, закутал в тот самый плед и убежал на кухню ставить чайник.