А у нас в городе стены с ушами и языком без костей!

– Покажи руки.

Сказал Герман Архипович вместо приветствия, без стука зайдя в палату.

– Приходил какой-то чудик, он мне обещал маму позвать.

Мальчик всë так же сидел на постели в пол оборота, отвернувшись к окну и подметая пятками пол. Его тон был ровным, ни капли не смущенным от того, как заговорил с ним фельдшер, только речь его была слегка отрешенной, как будто ему даже и всë равно было на то, что кто-то приходил или не приходил. Или пришёл сейчас. Руки юный пациент держал на коленках, не старался спрятать, не убирал судорожно за спину, когда Крафт вошёл, только вздрогнул, как показалось самому врачу.

– Унрайф... – Герман Архипович закатил глаза и раздражённо причмокнул, тут же поняв, о ком идёт речь. – Никита, извини, это моя оплошность. Не доглядел. Чудика я больше к тебе не подпущу.

– Почему? – Никита оживился. – Он не злой.

– Он бестолочь, – отфыркнулся Крафт. – Я не хочу допустить возможности, чтобы он тебе навредил. Давай, – он быстро перебрал пальцами, словно поманил мальчишку к себе, – давай сюда свои ладошки, будем бинтовать. Как ты снять то умудрился? Больно же, наверное.

– Угу.

Фельдшер смолкнул. Рядом с кроватью Никиты пристроилась небольшого вида тумбочка и Герман Архипович, отбросив всё мысли, присел на корточки, переведя взгляд с раздробленных рук мальчика, потянулся к ней, остановился на мгновение, чтобы привести голову в порядок, немного подержать её в холоде. В тусклом свете лампы лицо врача отражало спокойствие и какое-то странное... не то напряжение, не то обыкновенную сосредоточенность – маленький пациент так и не сообразил, но тоже – ничего не говорил, лишь молча наблюдал за Крафтом. Тот тем временем медленно открыл ящик, и скрипучий звук дерева напомнил о том, что здесь хранятся не только инструменты, но и отсутствие финансирования. Герман раздражённо сжал губы.

Внутри тумбочки царил порядок: все было аккуратно уложено, салфетки с бинтами словно ждали своего часа. Фельдшер выбрал рулон плотно скрученной мягкой ткани и с легкостью вынул его из тумбочки. Затем его рука вновь погрузилась в глубину тумбочки, нащупывая флакон с антисептиком. Он поднял его, и стекло блеснуло в свете, оставив на щеке тёплого зайчика, который тут же скрылся, потому как заставил Германа сощуриться, отчего тот отвернулся резко и убрал флакон в тень.

– Что тебе ещё Феля наговорил? – спросил он вдруг.