уходи

Он стоит.
Смотрит.
Не отводит глаз.
Пакет с едой падает на пол.
Пластик трескается. Соус вытекает, как кровь.
— Ты... совсем сдурела? — шепчет он. Голос дрожит. Не от злости. От ужаса.
Я не отвечаю.
Просто лежу.
Смотрю в потолок.
Считаю трещины.
Одна. Две. Тринадцать.
Как будто это имеет значение.
Он делает шаг.
Потом ещё один.
Останавливается у кровати.
— Т/и... — Он садится на край. Постель скрипит.
— Ты что, хочешь умереть? Прямо здесь? В этом дерьме?
Я молчу.
— Да пошел ты... — выдыхаю.
— Нет, — говорит он. — Я не пошёл. Я пришёл.
Он хватает меня за руку.
Не грубо.
Но крепко.
Смотрит на порезы.
На синяки.
На меня.
— Ты была красивой, — говорит. — А теперь... ты как тень. Как призрак. Как мёртвая.
— Может, и хочу быть мёртвой, — шепчу.
Он резко встаёт.
Подходит к окну.
Открывает.
Холодный воздух врывается в комнату.
Сметает запах.
Хотя — нет.
Запах остаётся.
Он в стенах.
В постели.
Во мне.
Он снимает куртку.
Закатывает рукава.
— Вставай, — говорит.
— Пошёл нахер.
— Вставай, сука — кричит он. — Я не буду смотреть, как ты сдохнешь в собственной блевотине
Я не двигаюсь.
Он подходит.
Берёт меня на руки.
Я лёгкая.
Как пустая упаковка.
Как мешок костей.
— Отпусти... — шепчу.
— Ни за что.
Он несёт меня в ванную.
Ставит на ноги.
Включаю воду. Холодную.
— Раздевайся, — говорит.
— Не буду.
Он сам снимает с меня футболку.
Штаны.
Трусы.
Я не сопротивляюсь.
Просто стою.
Как кукла.
Он включает душ.
Толкает меня под струю.
Вода — ледяная.
Я вскрикиваю.
— Дыши, — говорит он. — Дыши, чёрт возьми.
Я падаю.
Сижу на полу.
Плачу.
Не знаю почему.
Может, потому что впервые за неделю кто-то меня тронул.
Не чтобы ударить.
А чтобы спасти.
Он встаёт на колени.
Берёт мочалку.
Начинает тереть.
Не нежно.
Жёстко.
Как будто хочет содрать с меня всю грязь.
И, может, — всю боль.
— Ты не одна, — говорит. — Даже если тебе так кажется.
Я не отвечаю.
Но дышу.
И это — уже что-то.