Экстра: Бяша+Антон

Я планировал пойти на выпускной, но, чем ближе был этот день, чем больше я думал об этом, тем сильнее таяла моя уверенность, что мне вообще стоит делать это. В день выпускного я окончательно опустил руки и сказал родителям, что не пойду, мама, конечно, ворчала, но мне было всё равно на её недовольства, ведь к моим просьбам покинуть эту школу, они с отцом остались глухи. В голове всё прояснилось, эта глупая месть о которой я помышлял была абсолютно бессмысленна. Уныние накрыло меня волной, я потерял цель. Сидел за столом и вертел в руках упаковку со своими таблетками, а в голову лезли мысли, что пора уже со всем покончить, прекратить, наконец, это.

— Антон, к тебе друг пришёл! — как гром среди ясного неба прозвучал мамин голос, вырывая меня из липкого омута, она заглядывала в мою комнату, смотря на меня прищурившись, словно знала, о чём я думал всего мгновение назад.

Я отложил таблетки на стол и поглядел в сторону открывающейся двери. Ко мне в комнату проскользнул Бяша, он был нарядный, в рубашке и брюках, его глаза нездорово блестели, на губах играла лёгкая, словно смущённая, полуулыбка, а на шее висел полароид.

— А ты чего не на выпускном? — растерянно спросил я, пересаживаясь на свою кровать.

— Ну, я там был, на, — фыркнул он, по голосу я сразу понял, что он навеселе, но судя по тому, как уверенно двигался, выпил не особо много, от него почти не пахло перегаром, запах одеколона, которым он щедро полился преобладал, щипая ноздри. — Я туда попёрся чисто из любопытства, но там так тухло, Ромка снова выёбывается, фуфел...

— Не хочу ничего о нём слышать, — резковато оборвал я Бяшу и тут же осёкся понимая, как грубо это прозвучало. — Извини, что я так...

— Не извиняйся, на хуй Ромку, пошёл он в пень, — шепеляво ругнулся Бяша, на мгновение мои губы дрогнули в улыбке, но спустя секунду уже такая привычная маска уныния опять вернулась на моё лицо. — Тох, я давно хотел тебе признаться... — начал было он, но замолчал, поджимая губы.

— Присаживайся, — предложил я, видя, как он растерялся, Бяша кивнул и уселся на край моей кровати, словно специально отодвигаясь максимально далеко от меня.

— Так и знал, что не смогу сам сказать, на... Вот! — с этими словами он достал из-за пазухи тетрадный листок в клеточку, сложенный в несколько раз, и всучил его мне. — Прочти это, на.

Я развернул листок, внутри нарастало волнение, словно где-то глубоко внутри я уже знал, что там может быть написано. Когда я увидел текст и то, как он был написан, меня накрыло узнаванием, печатные крупные буквы, написанные синей ручкой на тетрадном листе. Порывисто вздохнув, я пробежался глазами по тексту:

Красиво писать я не умею, даже не рассчитываю впечатлить тебя своей поэтичностью. На самом деле ты и представить не можешь, сколько раз я начинал это письмо и рвал его на части. Казалось бы, так просто написать «Я тебя люблю». Но это нихуя не просто. Все слова кажутся такими незначительными в сравнении с чувствами, которые переполняют, и мысль о том, что ты откинешь эти чувства, как ненужный хлам, пугает до усёру. Однако держать это в себе ещё более невыносимо. Ты, наверное, уже и не помнишь, те дурацкие записки в шестом классе. Я был до усрачки напуган своими чувствами, только и мог, что писать тупые записки, а Ромка, уёбок, подсуетился, взял и забрал тебя, пока я ворон считал. А потом сделал вид, что ни при делах, что ты во всём виноват, а я видел, что это он обнимал тебя. Видел и промолчал, как ссыкло позорное, и потом молчал. Я ничего не делал, оглядывался на нашу с ним дружбу, боялся остаться один. Даже сейчас мне стоило таких усилий перебороть страх и написать всё это, может я и не осмелюсь вручить тебе записку, снова заочкую, а может ты сейчас это читаешь и думаешь, какой же я еблан, не удивлюсь если ты не простишь меня после всего. Я слишком виноват перед тобой. Но если есть вероятность, что ты можешь простить меня, просто скажи, я всё сделаю для тебя.

Я несколько раз пробежался глазами по тексту. Конечно же я помнил эти записки, они до сих пор хранились у меня в дальнем углу в ящике стола, и я всё не мог решиться выбросить их. По сему выходило, что я ошибался всё это время, думая, что те любовные записки писал мне Ромка. Поверить в открывшуюся мне правду было тяжело, особенно в то, что Бяша влюблён в меня, состояние было такое, словно меня обухом по голове ударили. Это письмо не выглядело как шутка, у меня перехватило дыхание. Обернувшись, я посмотрел на Бяшу будто бы впервые его видел.

— Ты серьёзно? — тихо спросил я севшим голосом, Бяша печально свёл брови и утвердительно покивал головой.

— Я люблю шуткануть, но не в этот раз, на. Я сто пудов серьёзен. Скажи всё как есть, я уже готов ко всему, на хуй, — сдавленно отозвался Бяша, закрыв глаза и ссутулившись, словно хотел стать меньше. Порывисто вздохнув я пытался собраться с мыслями, это внезапное признание выбило меня из того серого уныния, в котором я прибывал последнее время и теперь я оказался в абсолютной растерянности.

— Я помню твои записки, — начал я, пытаясь собраться с мыслями. — Но я думал, что их присылал Ромка... Это была одна из причин почему я так глупо влюбился в него. Сейчас всё встало на свои места... Я никогда не нравился Роме на самом деле, просто под руку подвернулся, — мой голос дрогнул, Бяша печально поглядывал на меня. — Ты можешь, поцеловать меня? — он двинулся ко мне, но замер на полпути к моему лицу. — Что такое, не хочешь?

— Хочу! Но, тут такое дело, на... Я немного выпил, для храбрости, и у меня изо рта, ну... Перегаром короче шмонит, на. Не хочу испортить впечатление, — говоря это он покраснел, у меня вырвался смех, настолько нелепо звучало всё это, Бяша хотел возмутиться, но я наклонился, прижимаясь к его губам. Это был совсем невинный поцелуй, я аккуратно взял его за руку подтягивая ближе к себе. Полароид, висящий на его шее, упёрся мне в грудину, и я слегка отстранился. Он недовольно промычал и потянулся за новым поцелуем.

— Сначала сними, мешает, — я коснулся пальцами фотоаппарата, после чего Бяша спешно стащил его с шеи и отбросил на другой угол кровати. Пододвинувшись ещё ближе, я практически уселся к нему на колени, мне безумно хотелось выкинуть из головы Рому с Полиной, не думать обо всём этом. Я цеплялся за Бяшу как за спасательный круг. Он целовал меня жадно и неумело, словно оголодавший зверёк, несколько раз я поцарапал губы об края его зубов.

Не знаю, как долго мы целовались, на улице уже смеркалось и губы саднило. От этого занимательного дела нас отвлекла мама, я был рад, что она постучала прежде, чем войти в комнату, мы успели отлететь друг от друга. Я спешно схватил в руки первую попавшуюся книгу, лежащую на прикроватной тумбочке, делая вид, что увлечён чтением.

— Ужин готов. Чем вы тут занимаетесь?

— Одноклассников обсуждаем, на, — ответил Бяша, полароид уже был в его руках. — Я фоток кучу наделал, аж картридж кончился, — досадливо буркнул он, солнце уже почти зашло, в комнате не горел свет, поэтому мама не заметила того, как пылают мои щёки.

— Если хотите есть, спускайтесь, я вам не официантка сюда носить. И не читай в темноте, Антон, зрение ещё сильнее испортишь, — хмыкнула она и включив свет вышла, я выдохнул, радуясь тому, что она ничего не заметила.

— Ого, — присвистнул Бяша подняв на меня взгляд, на его лице расцвела широкая улыбка. — Ты такой красный, ещё и книгу кверху тормашками держишь, на.

— А ты какой-то слишком уж спокойный, — ответил я, откладывая книгу в сторону.

— У меня просто чувство, что всё это мне снится, на, — он засмеялся, я лишь вздохнул, прикасаясь пальцами к своим припухшим губам. Мне стало стыдно, оттого, что я творю, в памяти опять всплывали те обидные прозвища, которыми меня щедро посыпали одноклассники. Я посмотрел в Бяшины глаза, пытаясь разгадать, что он думает, в его взгляде не было ни капли отвращения, зато было столько нежности и обожания, что на мгновение я забыл, как дышать, в голове осталась только одна мысль — «И как я раньше мог не замечать такой взгляд?».

Мы отправились на кухню, Бяша ворковал с Олей, я же большую часть времени молчал, пытаясь осмыслить всё произошедшее. В голове до сих пор не укладывалось случившееся, всё время пока мы ужинали мои щёки пылали от смущения. Оля то и дело обеспокоенно заглядывала в моё лицо, мама предположила, что я заболел. Я оправдывался говоря, что мне просто жарко, Бяша же, смотря на меня, пытался подавить улыбку, глядя на это, мне тоже становилось смешно.

— Уже так поздно, останешься? — спросил я у него после ужина. На улице уже окончательно стемнело, мы стояли в коридоре и Бяша собирался отправиться домой, я кусал губы ожидая, что он ответит.

— А можно? — полушёпотом поинтересовался он.

— Конечно, ты же знаешь, что мама не будет против.

Я достал с чердака раскладушку, а раскладывал и застилал её уже сам Бяша, я же смотрел на него и в сердце у меня всё переворачивалось от волнения. Про себя я говорил — «Ну чего я так разнервничался, он же ночевал у меня уже столько раз?», но на ум тут же приходил ответ — «Теперь всё иначе».

Мы готовились ко сну, Бяша разделся до трусов, я украдкой поглядывал на него, он был гораздо худее меня, на спине явственно выпирали лопатки и позвонки, а на боках проглядывались рёбра. Я опустил взгляд прихватывая пальцами жировую прослойку на своём животе.

— Жаль картридж кончился, на, — сказал он, я удивлённо глянул в его сторону, он сложил пальцы так, будто бы смотрел на меня через объектив.

— У тебя и так много моих фоток, зачем тебе ещё? — вопросительно посматривая на него проговорил я.

— Чем больше, тем лучше, на, — он смущённо хохотнул и покраснел.

— Ты на них дрочишь? — посмеиваясь спросил я, Бяша аж подпрыгнул на месте.

— Да ты чё, на, не дрочил я! — от его реакции мне стало ещё смешнее, я так хохотал, что в уголках глаз выступали слёзы. — Да не дрочил я, правда, на! — до моего уха донеслось как в коридоре скрипнули половицы, одним движением я приблизился к Бяше закрывая ладонью его рот.

— Тише, мама услышит. Я понял, что ты не делал этого, не шуми, — пытаясь подавить улыбку, сбивчиво прошептал я и медленно убрал руку от его лица. Бяша смотрел на меня во все глаза, его руки несмело легли на мои бока.

— М-можно м-м-мне п-поцеловаться тебя, снова, на? — заикаясь проблеял он.

— Можно... Только я сначала дверь закрою.

Я закрыл дверь на щеколду и выключил свет. В тёмной комнате я пытался нащупать Бяшино плечо, но вместо плеча дотронулся до его щеки. Он хихикнул и ухватив меня за запястье, мягко притянул к себе. Прикосновения его рук были такими бережными и ласковыми, я снял с себя очки, и мы переместились на мою кровать. Бяша улёгся рядом со мной, а я аккуратно водил пальцами по его щеке очерчивая линию скул. Шумно втянув воздух, он подался вперёд, неуклюже целуя меня в уголок губ. Мы не торопились, медленно касались друг друга, впервые за долгое время я не чувствовал себя несчастным. Слишком далеко мы не заходили, он целовал не только мои губы, но и шею, и ключицу, это было так приятно, что по моей коже безостановочно бежали мурашки. В какой-то момент он сказал, что ему нужно отойти и убежал в ванную. Конечно же я понял зачем и это так смутило. В отличии от него, у меня были проблемы с возбуждением из-за лекарств и сейчас мне стало так стыдно из-за этого факта. Отвернувшись к стенке, я кусал губы и пытался успокоиться. Вернувшись, Бяша, лёг позади меня, он спросил сплю ли я, но я ничего не ответил, притворился что заснул. Невесомо коснувшись носом моего загривка, он что-то невнятно прошептал. Я закрыл глаза всего на мгновение и тут же провалился в сон, хотя казалось, что от переживаний я буду всю ночь лежать, как это часто бывало.

Проснулся я раньше Бяши и распихав его заставил перелечь на раскладушку, как оказалось вовремя, буквально через несколько минут в комнату заглянула мама будить нас. Когда мама ушла, в комнату проскользнула Оля. Её цепкие глаза сразу заприметили засосы у меня на шее, Бяша наплёл чушь про то, что меня ручейники покусали. Это было очень нелепо, но я согласно поддакивал и кивал на его придумки. Чуть позже Бяша засобирался домой, он планировал снова жить в палатке, как и всегда летом, поэтому хотел взять всё необходимое. Я попёрся с ним, в мыслях всё время всплывало его признание и от этого в животе всё скручивало приятными судорогами. На подходе к его дому мы встретили Рому, тот был слишком занят, болтая с какими-то мужиками и как мне сначала показалось не заметил нас, чему я конечно же обрадовался.

— Подожди меня здесь, ладно? Я туда и обратно, на, — сказал Бяша и оставил меня на лестничной площадке.

В душе у меня нарастала тревога, чем дольше я находился в этом доме, тем сильнее волновался и, как выяснилось, моё предчувствие, меня не подвело. Совсем скоро на лестнице нарисовался Ромка, с нагловатой ухмылкой он направлялся прямо ко мне. Страх сковал, в надежде на спасение я поглядывал на дверь Бяшиной квартиры. Конечно же Рома заметил это, он раздражённо цокнул языком.

— Какая неожиданная встреча, парня своего ждёшь? — издевательски протянул он.

— Именно так, жду своего парня, — ответил я, выделяя последние слова, губы у него дрогнули, ухмылка превратилась в пугающий оскал.

— Что это у тебя?.. — он протянул руку к моей шее, я инстинктивно отпрянул и попятился.

— Не подходи, иначе закричу, — сквозь зубы процедил я, Ромка свёл брови недовольно впиваясь в меня взглядом.

— И чё? Заорёшь ты, думаешь, кто-то спасать тебя прибежит? — я сжал зубы, снова испытывая беспомощность, он же словно видя мою слабость продолжал усмехаться. — Что это за следы у тебя на шее? Собака какая-то покусала? — он схватил меня за плечо, краем уха я услышал звук открывающейся двери.

— Э, куда пакли тянешь, слышь, на? — раздался Бяшин голос позади, увидев его, я облегчённо выдохнул и, откинув Ромкину руку, спешно подошёл к Бяше, тот уже собрался, за спиной у него виднелся огромный походный рюкзак.

— Ты всё взял? — спросил я у него, старательно делая вид, что Ромы тут нет. Бяша глянул на меня и кивнул. — Пойдём тогда, не вижу смысла тратить тут время.

— Борзый типа дохуя?

— Нам с тобой не о чем говорить и мне абсолютно нет до тебя никакого дела, я думаю... Я думаю настало время просто забыть о существовании друг друга, — я говорил спокойно, но это спокойствие было напускным, внутри всё кипело от злости. Ромка изменился в лице, напыщенности и высокомерие посыпались, он выглядел таким несчастным и потерянным в этот момент, совсем как тогда, когда я залепил ему пощёчину на виду у всех, ещё в шестом классе. К удивлению для себя, я не испытал радости от того, что причинил ему боль, мне стало как-то горько.

— Это не тебе решать, — только и ответил он, я хмыкнул, качая головой и ухватив Бяшу за руку потащил к выходу, пока тот не начал отвечать Роме и между ними не завязалась перепалка.

Мы отошли на довольно приличное расстояние от дома, когда Бяша наконец-то прервал молчание.

— Ты расстроился? Это я виноват, не нужно было тебя там оставлять, на, — он вздохнул, досадливо пиная камешек, валяющийся на просёлочной дороге.

— Не важно, оставил ты меня там или нет, он мог и подождать нас на выходе, ты же знаешь каким, он может быть, — проговорил я, Бяша только покивал в ответ. — Давай лучше не будем о нём вспоминать... А ты не хочешь остаться на лето у меня? — сбивчивым голосом спросил я, и нервно закусил губу, с замиранием сердца ожидая, что же он ответит.

— А... Э... А можно что ли, на? — его щёки густо покраснели. — Просто... Ну... Мне будет тяжело сдерживать себя рядом с тобой, на.

— Тебе и не нужно больше сдерживать себя рядом со мной, — я несмело взял его за руку и в следующее мгновение он крепко сжал мою ладонь, переплетая наши пальцы. Сердце приятно сжалось, я снова ощутил это давно забытое чувство радости, в кои-то веки я не чувствовал себя несчастным. Лето только начиналось, но я уже знал, что это лето будет особенным.