Глава 7

Время бежало галопом, я и глазом моргнуть не успел, как настал этот самый день — Ромин день рождения. Мне было страшно, ведь я пообещал ему, что мы займёмся настоящим сексом. Мама сказала, что идти на день рождения без подарка некрасиво, и всучила мне коробку конфет, лежавших в шкафу, как раз подаренные кем-то и отложенные на подарок ещё кому-нибудь. Родителям я не сказал, на чей день рождения иду, Рому они знали, и скорей всего меня не пустили бы. Когда я вручал этот подарок, Рома удивился, я лишь пожал плечами, повторяя мамины слова, что на день рождения с пустыми руками не ходят.

Праздновать Рома решил на природе. Посторонних людей было слишком много, все его «друзья» собрались, ещё и девки левые какие-то, из них я знал всего парочку, наши одноклассницы. Полины, конечно же, здесь не было. Гремела музыка, кто-то танцевал, кто-то целовался, пахло травкой и шашлыками. Меня успокаивало, что Бяша был рядом, ходил со своим фотоаппаратом и всех щёлкал. Хотя, возможно, моё спокойствие было обусловлено тем, что я выпил сегодня большую дозу своих таблеток, но из-за них теперь ходил, как сонная муха.

— Будешь? — спросил у меня Рома, садясь рядом и протягивая стаканчик с апельсиновым соком, Бяша как раз отошёл куда-то, и я сидел совсем один в тени дерева, сегодня было очень солнечно.

— Там же нет алкоголя? — уточнил я, забирая стаканчик из его рук и принюхиваясь. За то недолгое время, что мы здесь были, мне уже несколько раз подсовывали бухло, словно специально хотели напоить, а может, и действительно это было их целью — поиздеваться надо мной в очередной раз.

— Ну, немножко. Ты пиво не любишь, водку тоже пить не хочешь, а от такой бодяги даже девчонки не отказываются. Тош, ты какой-то грустный, тебе просто нужно расслабиться, — он легонько провёл пальцами по тыльной стороне моей ладони. Мельком глянув по сторонам, я приметил кучу взглядов, устремлённых в нашу сторону, праздник только начался, а Рома уже был поддатый.

— Я не смогу расслабиться, и алкоголь тут не поможет... Слишком уж много здесь посторонних, — отрицательно покачав головой тихо проговорил я, и отставил стаканчик на картонку, лежащую рядом. Рома порывисто вздохнул, глядя на меня нетрезвым взглядом.

— Ну, ты же понимаешь, я должен был устроить праздник, всё же я теперь взрослый, — с важным видом проговорил он, я хмыкнул и покачал головой, конечно, Роме нужно было показать, что он тут самый крутой. — Не грусти, зайчик, я тебя в обиду не дам.

После этих слов он снова отправился к мангалу, возле которого толпились пацаны, а вернувшийся Бяша потащил меня к девчонкам. Мы играли в карты, просто на интерес, но вскоре к нам припёрлись пацаны и предложили сыграть в «Правду или действие». Девочки с радостью согласились, я хотел отказаться, но Бяша меня уговорил.

— Ну что, Антон, правда или действие? — спросила девочка, сидящая напротив, когда выпало на меня.

— Действие, — выпалил я, слыша в ответ улюлюканье, откровенничать с ними не хотелось, я подозревал, что вопросы могут быть очень неприятными. К уху девчонки по имени Марина, которая и должна была загадывать действие, наклонился один из пацанов и что-то нашептал ей.

— Поцелуй Бяшу, — она ехидно улыбнулась, я глянул на Бяшу, тот издал удивлённый возглас, его брови взлетели на лоб.

— Ты чё такое несёшь, на, совсем кукушкой поехала?

— Он сам выбрал действие, — фыркнул парень, который, судя по всему, и придумал это. Я не знал его имени, кажется, он учился на класс старше, чем мы.

— Слышь, фуфел, а я тут каким боком, на? — Бяша угрожающе зыркнул на парня, сжимая кулаки.

— Ладно, успокойся, — проговорила Марина, поднимая руки ладонями вверх. — Антон, можешь не целовать Бяшу, — я уже было вздохнул облегчённо, но, сделав паузу, она продолжила говорить. — Поцелуй лучше Рому, все же сегодня он именинник, — раздались одобрительные возгласы и смех, я обернулся, смотря на Рому: он стоял возле мангала и увлечённо что-то рассказывал топчущимся возле него пацанам.

— Хорошо, я сделаю это, — поднявшись на ноги, я отряхнулся, Бяша возмущался, говорил, чтобы я не выполнял их глупые желания, я только отмахнулся от него и твёрдым шагом направился к Ромке. В памяти всплывал тот эпизод, когда он оттолкнул меня в классе, и я был уверен, что сейчас произойдёт нечто подобное. С этой уверенностью я спокойно подошёл к нему. Заметив меня, он протянул мне шампур с мясом.

— Есть хочешь? — спросил он с улыбкой, я отрицательно помотал головой и отдал шампур стоящему рядом парню.

— Наклонись, пожалуйста, ко мне, — Рома удивлённо поглядел на меня, но наклонился.

— Чт... — я не дал ему договорить, быстрым движением прижался к его губам, он застыл, а я слегка куснул его за губу, прежде чем отстранится. Его глаза удивлённо округлились, взгляд сделался совсем растерянным и испуганным, в грудине всё сладко сжалось от того, насколько беспомощно он выглядел в этот момент. Воспользовавшись Ромкиным замешательством, я ещё раз поцеловал его, на это раз в щёку, он так и не оттолкнул меня, может, не сообразил из-за опьянения. — Чего... Ты чего творишь?.. — севшим голосом спросил он, сзади кто-то присвистнул и раздались аплодисменты.

— Охуеть, он реально это сделал! — вскрикнул кто-то, Ромка тут же ожил, нахмурился, его губы сердито поджались.

— Что это, блядь, значит? — злобно рыкнул он, по спине пробежал холодок.

— Я проиграл желание, они загадали, чтобы я поцеловал тебя, — бесцветным тоном проговорил я, он скривился.

— Ну вы и петушары, я и не думал, что таких чертей на днюху позвал, и ты, Тоха, туда же, — я пожал плечами, где-то сбоку ржал Бяша, которого, очевидно, развеселила Ромкина реакция, тот ещё долго возмущался. Я же сделал для себя выводы: его по-прежнему до ужаса волновало, что о нём подумают окружающие.

***

Праздник закончился дракой, все напились и начались разборки. Бяша тоже был не трезв и порывался полезть в гущу событий, я его удерживал. И самое смешное, что разборки эти начались из-за меня. Какой-то пьяный урод пристал ко мне с мерзкими намёками, я не сразу понял, что это был тот же самый мудак, который придумал для меня задание целовать Бяшу. Он говорил, что я пидорская давалка и Ромкина шлюха, я не отвечал, тогда он принялся хватать меня за руки и тащить в сторону кустов, растерявшись, я не сразу сориентировался. Рома увидел происходящее и буквально озверел, он налетел на придурка, снося его как ураган, остальные даже разбираться не стали, присоединяясь к драке. Началась такая мешанина, девки визжали, музыка по-прежнему гремела, внешне я был спокоен как удав, однако внутри у меня всё замирало от страха, что всё может закончится не очень хорошо. Бяша задремал под деревом и поэтому пропустил начало действия, проснувшись из-за шума, он переполошился, подскочил на ноги и, покачнувшись, едва не влетел лбом в то дерево, под которым спал, я в последний момент успел поймать его за руку.

— А, чего это, блядь, случилось то, на?! — растерянно спросил у меня он, ошалелыми глазами смотря на дерущихся пацанов.

— Дерутся, очевидно, — коротко ответил я. — Только ты туда лучше не подходи, ты же не дурак, — услышав мои слова, он обрадовался, расправил спину и перестал рваться в драку. Долго потасовка не продлилась и, спустя минут десять, Рома притащил этого парня, который лез ко мне.

— Извиняйся, гандон штопанный, — злобно гаркнул Ромка, отвешивая уже изрядно побитому парню подзатыльник, тот болезненно застонал, прикрывая руками рёбра.

— Прости... Извини меня, пожалуйста... — тихо пробубнил он, опустив взгляд. Я скривился от омерзения, видя кровь на его побитом лице, не нужны мне были его извинения.

— Хочешь его ударить? — отрицательно помотав головой, я отступил на шаг, этот парень казался таким побитым и явно уже не мог дать отпор. Ромка пнул парня под зад, приговаривая: — Пиздуй, уёбок, радуйся, что Антон добрый. Запомни, чмошник, моё трогать нельзя!

— А что случилось то, на? — спросил Бяша уже у Ромы, который напился как свинья, был очень агрессивным и не вызывал у меня желания оставаться с ним наедине. В отличии от парня, на Ромке следов драки не было, только окровавленные кулаки.

— Пока ты, придурок, дрых, этот долбаёб, бля, Тоху обидел, — выплюнул он, пихая Бяшу в плечо.

— Стопэ, на, а ты сам где был? — под действием алкоголя Бяша осмелел и пихнул Рому в ответ, я не на шутку перепугался, что Ромина злость обрушится и на него.

— Прекратите, я и сам могу постоять за себя, не нужно было драку устраивать, — я встал между ними, смотря на Рому, тот издевательски усмехнулся, скептически выгибая бровь.

— Базаришь? Почему тогда ты не дал ему отпор? Послушно шёл за ним, как овца.

— Я бы дал...

— Что бы ты ему дал? Уж точно не отпор, — Рома перебил меня и жестоко засмеялся, смотря снисходительно-злобным взглядом, точно так же, как и все эти годы травли. В горле встал ком и живот свело, я ощутил себя полностью беззащитным.

— Ты правда так думаешь? Может, мне лучше уйти тогда? — тихо спросил я, Рома сменился в лице.

— Никуда ты, блядь, не пойдёшь, — так же тихо ответил он, наклоняясь ближе ко мне и прижимаясь лбом к моему лбу, после чего с нежностью погладил меня по щеке, пачкая её кровью. Мне всё ещё было страшно, но я держался уверенно. Из-за опьянения он перестал себя контролировать и уже откровенно трогал меня за бока и бёдра.

— Отъебись от него, на! — Бяша отпихнул Рому от меня, тот оскалился словно зверь, собираясь кинуться на внезапно осмелевшего Бяшу. Я сделал шаг, загораживая его от Ромы, их силы были явно не равны.

— Всё в порядке, не нужно защищать меня, я ведь уже сказал, — уверенно проговорил я, обнимая Рому за шею и уводя чуть дальше. Тот усмехнулся и крепче обнял меня, прижимая к себе. Бяша ругнулся сквозь зубы и отошёл, разворачиваясь к нам спиной. Я ощутил укол вины. — Извини...

— Не извиняйся перед этим чипушилой, ты просто показал ему его место, — я осуждающе посмотрел на Рому, тот же только насмешливо ухмыльнулся. — Пошли со мной.

Он бесцеремонно потащил меня к своей машине, небо уже потемнело и звёзды ярко светили, после драки все практически разошлись. В нагретой за день машине было очень жарко, сев в неё, я словно в парилке оказался, не спасала даже открытая форточка. Рома завёл мотор и включил магнитолу, а я встрепенулся.

— Ты собрался водить в таком состоянии?!

— Ага, прокатимся.

— Рома, ты же пьяный, не нужно! — ответом мне стал гогот, после чего машина двинулась с места.

— Не дрейфь, Тошка, я не въебусь, — беззаботно фыркнул он и глянул на меня. — Я буду очень аккуратен, правда, со мной ведь ты.

— Смотри тогда лучше на дорогу... — я повернул барашек на магнитоле, делая ниже громкость музыки. Посидев, наверное, с минуту молча, я всё же решил заговорить и узнать то, что давно мучало меня. — Я хотел спросить тебя про те письма.

— Какие письма? — он непонимающе глянул на меня.

— Любовные письма.

— Хочешь, чтобы я написал тебе любовное письмо? Блядь, я такое не люблю и не умею, может, что-нибудь другое захочешь? — Рома поморщился, я смотрел на него, постепенно приходя к осознанию, что тогда писал мне вовсе не он.

— Дело не в этом, просто... Когда мы были с тобой вместе, ещё тогда, в шестом классе, кто-то присылал мне любовные записки, я думал, что это ты, — он отрицательно покачал головой со сконфуженным видом, я же, кажется, начал понимать, кто писал мне.

— Вот значит как. Ну ты же понимаешь, что подобное делать будет только тот, кто зассал сказать всё прямо? Я к таким ссыкунам отношения не имею, — в его голосе можно было отчётливо услышать нотки злости, я был так растерян из-за этого внезапного открытия, что просто молчал, слушая, как он пыхтит. — И кто же это мог быть, по твоему мнению, какому придурку зубы жмут?

— Какая уж теперь разница? Писем больше не было с того момента, как мы... Прекратили общение, — всё это время я просто обманывал себя, думая, что те письма от него, хранил их, не решаясь выкинуть даже в порывах злости. — Ром, раз ты не боишься всё сказать, как есть, то ответишь мне на один вопрос? Только честно.

— Отвечу, — согласно кивнул он, мы уже выезжали к посёлку.

— Что ты чувствуешь ко мне?

— А так не понятно, что ли? Ты хочешь, чтобы я это вслух говорил? — он заёрзал, потирая ладонью шею и хмуря брови.

— Хочу, скажи, — Рома молчал, смотря перед собой и нервно дёргая ногой. — Ну, что?

— Это не нормально. Не должен пацан такое к другому пацану испытывать! Кажется, я тебя... Нет, не кажется. Я тебя люблю. Пиздец как люблю, — в его голосе звучало раздражение, словно ему не хотелось говорить эти слова, несколько секунд я просто переваривал это. У меня вырвался смешок, потом я захохотал, смешного тут ничего не было. — Ты смеёшься надо мной, смешно тебе, да?

— Ты сам-то понял, что сказал? Это больше походит на пьяный бред, — отсмеявшись, проговорил я, его лицо вытянулось, он резко затормозил, меня так встряхнуло и бросило вперёд, что зубы клацнули, а очки съехали на бок.

— Я серьёзно. А ты мне, значит, не веришь? — он выглядел потерянным, поправив очки, я глядел на него во все глаза. — Уже, блядь, столько лет... Ты же моя первая любовь нахуй, если бы я только мог не любить тебя... И вся эта травля была не всерьёз даже, тебя никто и не трогал особо, я бы не позволил. Думал, отношения с Полиной помогут забыть тебя, но стоило тебе только пальцем меня поманить, и я реально как псина побежал, — он со злостью ударил по рулю, я подпрыгнул на месте, эти внезапные откровения, полностью лишили меня слов, я не знал, как теперь быть. — Свернуть тебе шею и все проблемы решились бы, — Рома положил ладонь на моё горло и слегка сжал, я вздохнул, прикрывая глаза. Страшно мне не было, где-то внутри я хотел, чтобы он сделал это, прекрасно понимая, что он действительно на такое способен.

— Значит, сделай это, а тело можешь скормить собакам. Тут и так регулярно пропадают дети, буду просто ещё одним пропавшим, — его пальцы сжались сильнее, мне стало действительно тяжело дышать, но через мгновение хватка ослабла и ладони переместились на мои щёки.

— Ты вот шутишь, а я серьёзно говорю, — Рома прижался лбом к моему лбу, от него пахло костром и перегаром, это амбре щекотало ноздри, хотелось чихать. Я до крови закусил щёку, рот наполнился противным солоновато железным вкусом, но боли я не чувствовал, все его слова ранили гораздо больнее. Он совсем не осознавал, какие страдания принёс мне за эти годы, для него и травля была не всерьёз, и отношения с Полиной тоже. Впрочем, это не стало для меня неожиданностью, а то, что я его первая любовь, было очень даже неожиданно. Из-за всей этой информации противоречивые чувства нахлынули на меня, чуть ли не сшибая с ног. Слёзы сами собой покатились по щекам, я попытался отодвинутся, но Рома только сильнее ухватил меня и поцеловал в губы.

Я попробовал влепить ему кулаком по уху, но, несмотря на опьянение, он ловко перехватил мою руку и углубил поцелуй, я быстро сдался, прекращая всяческие сопротивления. Рома потянул меня на себя, усаживая на колени, места было мало и я случайно задел локтем руль, раздался громкий звук, и мы испуганно отпрянули друг от друга. Рома загоготал, крепко обнимая меня, у меня тоже вырвался нервный смешок, а в следующую секунду он открыл бардачок и достал оттуда пачку презервативов.

— Такой ты простой, думаешь, я стану трахаться с тобой в машине только потому, что ты сказал: «Я тебя люблю»? — он кивнул, тупо пялясь на меня. — Выпусти меня, ты слишком пьян, — я слез с него и попытался открыть дверь, но она была заблокирована, и когда он только успел?

— Никуда я тебя не пущу ночью. Вообще-то, ты же сам обещал быть со мной сегодня, почему сейчас выёбываешься, забыл, что ли? — машина снова двинулась, я сжал челюсть, опять был беспомощным перед ним.

— Откуда мне было знать, что ты так нажрёшься? Рома, а тебе что, совсем не интересно, что я к тебе чувствую? — он замер, смотря стекленеющим взглядом на дорогу, мы подъезжали к двору его дома. Машина остановилась.

— Мама сегодня на смене, так что мы идём ко мне, раз в машине ты не хочешь, — проигнорировав мой вопрос, сказал он, я дёрнул его за ухо. — Эй!

— Не игнорируй. Ты не хочешь узнать, что я к тебе чувствую? — я повторил вопрос, он посмотрел на меня несчастным взглядом.

— Ну, я же не дурак... Всё и так вижу, — он снял блокировку с дверей и вышел из машины, громко хлопнув дверью.

— Что ты видишь? — спросил я, Рома прикурил сигарету и что-то невнятно пробубнил.

На улице уже была ночь, но алкаши ещё толпились во дворе, как только Рома докурил, я прихватил его за руку и потащил скорее в подъезд, пока ему в голову не взбрело завязывать с ними разговоры. В подъезде было темно, приходилось держаться за перила, Ромка пару раз чуть не упал, запнувшись о ступени.

Когда мы зашли в квартиру, он сразу потащил меня в свою комнату, которая сильно изменилась с того момента, когда я был в ней последний раз: плакаты со стен исчезли, появился музыкальный центр, телевизор, а к потолку теперь крепилась боксёрская груша. Прижав меня к стенке, Рома настойчиво избавлял меня от одежды. В какой-то момент стало страшно и я остановил его, сказав, что мне нужно в душ, он хотел пойти со мной, но я захлопнул дверь перед его носом. Не знаю, сколько времени провёл в ванной, горячей воды не было и я успел даже замёрзнуть. В голове до сих пор не укладывалось всё то, что он сказал мне сегодня. Когда я вышел, Рома лежал на кровати и крепко спал, когда я пощёлкал пальцами возле его головы, он и ухом не повёл. Я выключил свет, снял очки и лёг рядом с ним, впервые видел его таким расслабленным, глупое сердце трепетало, словно пойманная в силки птица. Прижавшись щекой к его грудине, я слушал спокойное сердцебиение, я мог бы уйти сейчас, вернуться домой, но продолжал обнимать спящего Рому, прокручивая в голове его признания. Погрузившись в мысли, сам не заметил, как уснул.

***

За окном уже рассвело, электронные часы, стоявшие на телевизоре, светились, но без очков я не мог разглядеть цифры. Рома блевал в туалете, собственно, он и стал причиной моего пробуждения. Тяжко вздохнув, я встал с кровати и, нацепив очки, начал одеваться.

— Зачем нужно было так напиваться? — спросил я, когда Рома вывалился из туалета и, покачиваясь, шагал в ванну, лицо у него было бледное, даже зеленоватое.

— Тош, мне и так хуёво, ещё и ты гундишь, — страдальчески застонав, он закрылся в ванной.

Я отправился на кухню и включил чайник. Через некоторое время из ванной вышел мокрый Ромка, вокруг его бёдер было повязано полотенце, выглядел он уже лучше, я украдкой разглядывал его, покусывая губы.

— А чего это ты так пялишься, Тошка? — Рома ухмыльнулся, доставая из холодильника какую-то баночку с таблетками.

— Я бы хотел нарисовать тебя, — честно ответил я, он запивал в этот момент таблетку и издал забавный булькающий полу-вскрик.

— Ну я не против, только когда таблетка подействует, а то башка раскалывается.

— Хорошо, — я смотрел на него неотрывно, меня очень волновало, помнит ли он вообще то, что было вчера, спрашивать об этом вот так вот в лоб было очень неловко. — Рома, а ты помнишь, что вчера сказал мне?

— Я помню, — после довольно продолжительного молчания ответил он. — И я не стану отказываться от своих слов, всё так, как я и сказал... А ещё я, возможно, был груб с тобой, в любом случае, я извиняюсь за это, — Рома тёр лицо руками, очевидно, для него было непривычным извиняться.

— Просто не напивайся так больше, ты становишься агрессивным. Ром, мне нужно домой, мама, должно быть, волнуется, — неловко ответил я, начиная нервничать, не в силах унять ту щенячью радость, которой наполнялось моё сердце от того, что он всё помнит и не отказывается от своих слов. Я таял, растекаясь лужицей от тех тёплых чувств, что переполняли меня, в то же время мне было стыдно от того, что я предаю сам себя, испытывая нечто подобное.

— Не уходи. Ты можешь позвонить домой, телефон в коридоре, — его холодные пальцы коснулись моей руки, я колебался, мне нужно было принять таблетки, с собой я их не брал. — Пожалуйста, останься со мной.

— Ладно... Только недолго, — сказал я, уже жалея, что принял решение остаться.

Мама сильно кричала на меня, когда я позвонил домой, ругалась из-за того, что я не вернулся домой. Мне стало действительно стыдно, вчера я не думал ни о чём, кроме собственных переживаний. Я мямлил оправдания, понимая, что Рома сейчас слушает всё, что я говорю. В итоге пообещав, что скоро вернусь, я положил трубку.

— Антон, я столько о тебе не знаю... Что это за табл... — я закрыл его рот ладонью и в этот момент с его бёдер упало полотенце.

— Ничего не спрашивай, — торопливо проговорил я, смотря туда, где всего секунду назад было полотенце. Рома усмехнулся и потянул мою ладонь, перемещая с лица вниз. Почувствовав под своими пальцами его горячий твердеющий член, я отдёрнул руку как от кипятка, чем вызвал его веселье.

— Мне как-то даже неловко, что я один тут голый, — вкрадчиво проговорил он.

— Пойдём в твою комнату.

Раздеваясь под его полным похоти взглядом, я дрожал от возбуждения и волнения, было немного страшно, как мама говорила: «И хочется, и колется». Мы легли на кровать, сейчас я смущался гораздо сильнее, чем в прошлые разы. Рома прикасался ко мне ласково и аккуратно, костяшки на его пальцах были сбиты после вчерашней драки, я смотрел на эти руки и не мог поверить, что они могут быть настолько нежными. Презервативы остались в машине, однако нас это не остановило, Рома откуда-то достал вазелин для лица, использовали мы его, конечно, совсем не для лица. Растягивал я себя сам, Рома смотрел ошалелым взглядом на то, как я вставляю в себя пальцы, и тяжело дышал, я хотел видеть все его эмоции, поэтому не стал снимать очки. Долго терпеть Рома не мог, поэтому в какой-то момент просто откинул мои руки и навалился сверху. На удивление, это оказалось не так больно, как я думал, войдя на всю длину, Рома сразу начал двигаться, я царапал его плечи и не мог сдержать свой голос.

— Тут стены тонкие, — зажав мой рот ладонью, сбивчиво прошептал он.

Он так вколачивался в меня, что я проезжался спиной по скрипящей кровати, мои очки в конце концов слетели, затерявшись где-то в простынях. Жар разлетался по телу волнами от того места, где он входил меня, и до самого затылка, было и больно, и приятно от этой наполненности. Пальцы на ногах начали поджиматься, я кончил и на какое-то время словно выпал из реальности. Роме же одного раза было мало, не знаю, сколько времени он ещё имел меня, но под конец я уже просто ревел. После он отнёс меня в ванную на руках, из крана по-прежнему текла холодная вода, это слегка взбодрило. Я успел одеться и привести себя в порядок, как раз к тому моменту, когда вернулась Ромкина мать.

До дома Рома довёз меня. Мама очень долго ругалась, я же витал в облаках, чем злил её ещё сильнее. Во дворе дома Оля учила играть в карты двух своих подружек, смотря на них, я почему-то подумал о Бяше. Я хотел навестить его, извиниться за вчерашнее, но не хотелось ссориться с мамой ещё сильнее. Под вечер он сам пришёл, как выяснилось, он практически ничего не помнил из вчерашнего вечера, подробно рассказывать я не стал, так, в общих чертах. Про любовные записки спрашивать его я не стал, почему-то боялся, что этим вопросом могу разрушить нашу дружбу.

***

Лето подошло к концу, последнюю летнюю неделю я избегал встречи с Ромой, мы часто созванивались, но, когда он хотел встретиться, я говорил, что мне нездоровится. Всё чаще меня посещали мысли, что я сам загоняю себя в угол этой местью, но отказаться от неё, сделав вид, что всё хорошо, я не мог, слишком много страданий он причинил мне, чтобы так просто отпустить это. Первого сентября я шёл в школу как на эшафот, по привычке испытывая обречённость и отчаяние, однако в этот раз всё было иначе. Никто не ставил подножки, не кричал в спину «пидор», даже надписи на фасаде школы закрасили, а одноклассники вели себя мило и приветливо. Я всё отлично помнил и от их лицемерия становилось тошно, но я лицемерил в ответ. Рома же выглядел великолепно, казалось, что с нашей последней встречи он ещё вырос. Хотелось подойти к нему, коснуться, но я прятал взгляд и держался от него подальше. Наученный годами издевательств, я успешно бегал от него целую неделю, но долго так длиться не могло и в один момент он выцепил меня на большой перемене.

— Антон, всё в порядке? — спросил он с ходу.

— Да, всё хорошо, — сдержанно ответил я, смотря в сторону, после чего он мягко взял меня за подбородок, заставляя посмотреть на себя.

— Почему ты так ведёшь себя? Скажи мне, я не понимаю, чем тебя обидел, — Рома сделал такое несчастное выражение лица, глядел на меня как побитый пёс, я буквально застыл, не веря своим глазам, мне так хотелось всё спустить на тормозах и просто обнять его, я до боли впился ногтями в свои ладошки.

— Ты сказал, что любишь меня, — говорил очень тихо, мой голос дрогнул, он всё расслышал и согласно кивнул, воровато оглянувшись по сторонам. Поблизости никого не было. — Я тебе не верю. Просто не могу поверить после всех лет травли, — я откинул его руку от своего лица и попятился.

— Это правда, я тебе не вру!

— Докажи, — коротко ответил я, складывая руки на груди, он смотрел на меня печальным непонимающим взглядом. — Если я действительно тебе нужен, извинись передо мной так, чтобы все в классе видели. Я хочу, чтобы ты встал на колени и попросил прощения за всё, чтобы ты сказал, как всё было на самом деле.

— Что? — ошарашенно выдохнул он, смотря на меня широко раскрытыми глазами. — Ты ебанулся?

— Вовсе нет. Это что, так сложно? Я же смог перед тобой извиниться, хоть мне и было не за что. Если ты не захочешь, я всё пойму... Я пойму, что все твои слова не более, чем пустой звук, — старался держать голос уверенным, но к горлу подкатывали слёзы, в голове билась только одна мысль: «Он никогда этого не сделает, это конец».

Рома молчал, глядел себе под ноги и не двигался. Его молчание убивало, стоять и ждать его ответа было просто бесполезно, быстрым шагом я направился к туалету. Закрывшись там на щеколду, я проревел почти всю перемену. На урок шёл с красными глазами и опухшим носом, Бяша забеспокоился, но я не стал объясняться.

***

Рома не искал со мной встречи, больше не нужно было прятаться, я ходил словно зомби, ничего вокруг себя не замечал, плакал каждый вечер. Может быть, и Роме было плохо, но мне от этого легче не становилось. Именно в это время Бяша признался мне в любви, в тот момент мне было абсолютно всё равно на происходящее вокруг. Он спросил, можно ли поцеловать меня, отказывать я не стал и мы попробовали поцеловаться, ничего хорошего из этого, конечно же, не вышло. После этого я ощущал себя ещё хуже.

А потом случилась суббота, четырнадцатого сентября. Произошло то, чего я уже не ожидал. Перед началом уроков, когда все уже собрались в коридоре возле класса, Рома подошёл ко мне и опустился на колени, мне показалось, что от него пахнет спиртным. Взяв меня за руки, он начал говорить:

— Я прошу у тебя прощения за всё то дерьмо, которое тебе пришлось пережить по моей вине! Всё именно так, как ты говорил, я был не прав во всём, и я сожалею, что тебя обидел! — он говорил очень громко, на нас с любопытством глядели все присутствующие, Катя что-то шептала на ухо Полине, от чего её лицо удивлённо вытягивалось, а глаза открывались всё шире. Рома огляделся по сторонам. — И мне похуй, кто чё подумает.

— Рома, ты пидор, что ли? — раздалось откуда-то сбоку. Рома поднялся на ноги и, вальяжно отряхнув свои штаны, глянул в сторону вопрошающего. Несмотря ни на что, он не выглядел униженным.

— Да, может, я и пидор, но ебло твоё я по-прежнему могу сломать на раз-два, у кого-то какие-то проблемы, м? — по коридору прошли шёпотки, но никто так и не решился что-либо высказать. Он повернулся ко мне и спросил: — Да, я пидор, и я тебя люблю. Теперь ты доволен? Теперь ты мне веришь? Это как раз то, чего ты так хотел.

Я стоял оцепенев, в шоке лишившись дара речи, он был прав, это именно то, чего я хотел, но в голове не укладывалось, что это наяву и я действительно ему нужен. В этот момент я не чувствовал триумфа, моё сердце обливалось кровью из-за слов, которые я должен был сказать сейчас.

— Да, я принимаю твои извинения, но я не люблю тебя и мы никогда не будем вместе, — я так нервничал, что мой голос дрожал на каждом слове, Рома внимательно смотрел на меня, но на его лице не промелькнуло и тени печали, а губы сложились в ухмылке, от этой неожиданной реакции я так растерялся, что последние слова сказал совсем тихо. Взяв за руку, Рома потащил меня к лестнице, я шёл за ним, даже не пытаясь сопротивляться, опомнился только когда мы оказались на улице. — Ты что делаешь?! Я же сказал...

— Неважно, что ты там сказал. Хватит, давай честно на этот раз.

— Хочешь честно, вот честно. Я тоже люблю тебя, но я не хочу испытывать эти чувства, потому что это плохо, ты снова причинишь мне боль. Ты испортил мою жизнь, растоптал сердце, я всё время думаю о том, как бы сдохнуть, но решиться так сложно... Я хотел расплатиться с тобой твоей же монетой, чтобы ты понял, каково это... Каково это, когда ты совсем один и полностью разбит.

— Ты получил то, что хотел, я всё понял, мой авторитет уничтожен. Мне всё равно, я сделал это для тебя, Антон, и сделал бы снова. Я больше никогда тебя не обижу и ты не будешь один. Я даю тебе слово пацана. Неужели всё ещё не веришь? — Рома сжал мою ладонь в своей руке, заглядывая в глаза, я ругал себя за то, что действительно верю его словам.

— Не знаю, стоит ли, но я попробую доверится тебя. Не подведи меня снова.