Глава 2

На учёбу я шёл, уже зная, что кто-то мной любуется, почему-то это придавало уверенности в себе. В школе я гордо держал спину и пытался поймать на себя взгляд автора записки, подозревая каждую девчонку из нашего класса, в душе я конечно же надеялся, что это Полина. Она улыбнулась мне, заметив, что я смотрю на неё. Я вспыхнул как фонарь, заливаясь румянцем.

— Ты чего красный такой, на? — тихо спросил у меня Бяша, мы теперь сидели вместе за партой, которую раньше занимал Семён.

— Да ничего, жарко мне, вот и всё, — буркнул я ему в ответ, смущённо отводя взгляд от Полины. — А ты... Не видел, в субботу кто-нибудь подходил к моему рюкзаку? — совсем тихо спросил у него я.

— У тебя спиздили что-то, на? — прищурившись, он шарил взглядом по классу, словно выискивал этого «вора».

— Нет... Кто-то мне записку подложил... Я подумал, может, ты видел, — я говорил отрывисто, оглядываясь, и в какой-то момент заметил пристальный взгляд Ромки, он глядел на меня и жевал кончик ручки. А может, всё-таки он? От мысли, что это, возможно, он, мне становилось жарко и стыдно, даже подумав о подобном, ощущал себя преступником.

— А-а-а... — задумчиво протянул Бяша. — А чё там? Покажи, на!

— Я забыл её дома. Но там ничего такого, просто интересно, кто это, — задумчиво отозвался я.

— Мне последить за твоим рюкзаком, на? Быстро вычислим этого писаку, бля!

— Не нужно! Может, она стесняется, не хочу ставить её в неудобное положение, — ответил я, Рома до сих пор смотрел в нашу сторону. От улыбки, что промелькнула на его губах, я стушевался и потупил взгляд.

— Так это девчонка, значит... Хе-хе, ну как хочешь тогда, на, — понимающе захихикал Бяша. В этот момент на нас обратила внимание Лилия Павловна, она прикрикнула, угрожая, что рассадит. На этом наш разговор прекратился и она вызвала меня к доске.

Домой я пошёл один, у Ромки была тренировка, а Бяша куда-то пропал сразу после окончания уроков. Уже дома, в своей комнате, я, сгорая от предвкушения, обшарил карманы своего рюкзака. В карманах ничего не оказалось, я успел расстроиться, но записка нашлась в пакете со сменкой, я абсолютно случайно заглянул туда, не надеясь что-то найти. В этот раз она была длиннее: «ТЫ ДУМАЕШЬ ОБО МНЕ? Я ДУМАЮ О ТЕБЕ, ТЫ МНЕ СНИШЬСЯ. ТЫ ТАК ВКУСНО ПАХНЕШЬ И НЕ МЕНЕЕ ВКУСНО КРАСНЕЕШЬ».

Этот некто уже успел обнюхать меня и видел, как я краснею... По спине пробежал холодок. Неужели это и правда Рома? Уж он точно видел меня смущённым и даже больше... Но это могла быть и Полина, она тоже видела меня в смущении. А вдруг это кто-то совсем другой, Катя, например? О таком даже думать не хотелось.

На следующий день я принял решение, что мне необходимо рассказать о записках Ромке и посмотреть на его реакцию. У меня получилось выцепить его на большой перемене, он курил, внаглую прямо на школьном крыльце, Бяши поблизости не оказалось, и это было даже к лучшему.

— Ты не замёрз? — осторожно спросил я, на Ромке не было куртки, только шапка. Он вздрогнул, услышав мой голос, и удивлённо глянул на меня.

— Да я по-быстрому. А ты чего вышел, тоже курить начал? Слышь, лучше не начинай, — Рома откинул бычок за крыльцо в сугроб и с подозрением глянул на меня, под глазами у него залегли синяки, кожа была серовато-бледной, выглядел он болезненно.

— Да я не начинал, я просто... Ну, тебя искал, просто, — от моих слов у Ромы на лице расцвела широкая улыбка.

— Вот ты и нашёл. Пойдём, а то холодно пиздец, — мы вернулись обратно в школу, я на ходу снимал с себя куртку, которую взял в гардеробной.

— Ром, а ты не приболел случаем? — обеспокоенно спросил я, видя, как он тяжко вздыхает. — Выглядишь устало, — пояснил я.

— Да я просто не выспался, кошмары замучили, — выдохнул Рома, задумчиво смотря перед собой, а у меня в памяти сразу всплыли слова из записки «Ты мне снишься...». Я немного опешил, вся моя решимость спрашивать напрямую про записки куда-то улетучилась.

— А я тебе не снился? — спросил я, глаза у него ошарашенно округлились, кадык дёрнулся, когда он сглотнул, а уши вспыхнули.

— Чё?! С чего бы ты будешь мне сниться? Это что за вопрос такой? — Рома нервно засмеялся, оглядываясь по сторонам, его реакция оказалась слишком красноречивой. Я решил, что больше не буду расспрашивать, всё было и так слишком очевидно.

— Ничего, просто в голову пришло, — я пожал плечами, смотря на свои ноги. — Забей, глупый вопрос. А ты не знаешь, где Бяша? Он говорил, что проводит меня, — я соврал, ничего такого Бяша не говорил, нужна была причина, чтобы сменить тему.

— Серьёзно? Вот пиздабол. Он же съебался. Звонок прозвенел, так сразу и умчался. У него там какие-то проблемы с мамашей, — хмыкнул Рома, мне стало стыдно, что из-за моих слов тот считал Бяшу вруном, но сказать теперь правду я не мог.

— Всё в порядке, сам дойду, — развернувшись, я собирался скорее вернуться в класс. На Рому я так и не решился взглянуть, его неоднозначная реакция на мой вопрос вызвала у меня противоречивые чувства. С одной стороны, я был рад, что нравлюсь Роме, а с другой — испытывал вину и стыд за свои чувства.

— Я провожу тебя вместо него, — проговорил Рома мне в спину.

Домой я шёл в компании, он был на удивление молчалив, мне хотелось завязать разговор, но каждый раз не находилось подходящих слов. И всё же я решился пригласить его в гости. Рома уже бывал в моей комнате, но в прошлый раз с нами был Бяша, сейчас мы были только вдвоём, он не стеснялся брать мои вещи, разглядывал ту дощечку, которую Бяша выжег для меня, перебирал мои книги и комиксы. Я в принципе не возражал, разбирал свой рюкзак и искал новую записку. В рюкзаке ничего не было, в сумке со сменкой тоже.

— Что-то ищешь? — спросил Рома, наклоняясь совсем близко к моему уху. Обернувшись, я увидел, что он хитро ухмыляется.

— Да так, — неопределённо ответил я, покусывая нижнюю губу, его взгляд прошёлся по моему лицу и остановился на губах. Мы стояли очень близко, дыхание перехватывало.

— Тоха, а ты точно хорошо запомнил тот урок? Хочешь... Повторить? — не в силах что-то произнести, я только кивнул и снял с себя очки.

Его ладони легли на мои бока, так естественно и правильно, словно там им и было самое место, в ответ я обнял его за шею. В этот раз всё было иначе, он целовал меня жадно и агрессивно, в ушах у меня пульсировало, внизу живота стало жарко и тяжело, в предыдущий раз я такого не испытывал. До моих ушей донёсся скрип двери, и я дёрнулся, отстраняясь от Ромы.

— Ну чё ты? — охрипшим голосом спросил он и попытался снова поцеловать меня, я упёрся ладонями в его грудину.

— Дверь же не закрыта, — отодвинув его, я открыл дверь, выглядывая в коридор, там никого не оказалось, и я облегчённо выдохнул. Не представляю, как буду объясняться перед Олей, если она увидит, как я целуюсь с Ромкой.

После этого мы прекратили целоваться, Рома хотел продолжить, но я слишком сильно нервничал, поэтому мы просто вместе делали домашку. Было сложно, потому что Рома не хотел ничего делать, постоянно лез ко мне, то руку холодную под рубашку засовывал, то щипал и, смеясь, приговаривал, что я верещу как девка. Потом пришла Оля, к моему великому удивлению, у Ромы сразу получилось найти с ней общий язык, он стал таким милым, словно не доставал меня всего несколько минут назад. Я ощутил укол раздражения и ущипнул его точно так же, как до этого он щипал меня. Он вскрикнул и после этого начал щекотать меня, подбив Олю сделать то же самое, вместе они накинулись на меня. Но долго это истязание не продлилось, пришла мама и позвала нас кушать. После еды папа засобирался подвезти Ромку до дома, расставаться не хотелось, но и оставаться с ним наедине было боязно, поэтому предлагать переночевать у нас я не стал.

После ухода Ромы я ещё раз обшарил рюкзак и все свои вещи, в которых был в школе, записки не было. Этот факт заставил меня ещё больше удостовериться, что записки были от Ромы. От осознания этого на душе становилось теплее.

***

Всю следующую неделю я словно витал в облаках, мы с Ромой несколько раз целовались прямо в школе, в раздевалке после физры и в школьном коридоре по окончании уроков. Это была его инициатива, сам же я до ужаса боялся, что кто-то может увидеть нас. Всё это время у меня внутри бушевали разные противоречивые чувства, я испытывал радость на грани с эйфорией и одновременно острую, точащую изнутри вину. В голове билась только одна мысль — это любовь.

— Антоха, ты уснул что ли, на? — Бяша хмурился и тыкал меня в бок, вырывая из размышлений.

— А?.. Задумался просто. Что такое? — я огляделся по сторонам, судя по тому, что все собирали вещи, урок уже закончился.

— Ты идёшь или тут остаться решил, на?

— Петров, ты сегодня дежурный, не вздумай смыться, тебе ещё класс в порядок привести нужно, — сварливо выкрикнула Катя, с недовольством поглядывая то на меня, то на Бяшу. Она сегодня весь день ходила и подзуживала, вообразив себя, по всей видимости, моей начальницей.

— В такую пасть только хуи класть, на, — тихо сказал он, я прыснул от смеха. Катя, очевидно, не расслышала, иначе шуму бы поднялось.

— Да помню я, не обязательно мне об этом на каждом уроке напоминать, — произнёс я уже громче, чтобы она услышала, она только фыркнула и пробормотала что-то издевательским тоном. Я не слушал, мой взгляд был устремлён на Ромкину спину, он собирал портфель. Обернувшись, он заметил, что я смотрю, и ухмыльнулся уголками губ.

Класс опустел и я остался один. Долго тут задерживаться не хотелось, поэтому я действовал быстро и покончил с уборкой меньше, чем за десять минут. Довольный собой, я собирался уходить, предполагая, что сегодня пойду домой в одиночестве, Бяша с Ромкой ушли практически сразу. Вопреки моим ожиданиям, выходя из класса, я наткнулся на Рому. Он стоял, прислонившись спиной к стенке и скрестив на груди руки, ждал. Увидев меня, он одним движением оттолкнулся от стены и двинулся в мою сторону. Смотря хищным взглядом, он запихнул меня обратно в класс, закрывая за собой дверь. Мы оказались наедине, и я уже привычным движением устроил руки на его плечах, он улыбался, легонько поглаживал мои бёдра. Я подался вперёд, прикасаясь к его губам... И в этот момент произошло то, чего я так боялся: дверь в класс с грохотом распахнулась. Время словно застыло, я видел только испуганный взгляд Ромки.

— Это чё за пидорство, отъебись! — он с силой оттолкнул меня, я едва сумел удержаться на ногах. Глянув в сторону двери, я увидел, что там стоял Бяша с глазами по пять копеек, взгляд у него был ошарашенный и почему-то обиженный, он смотрел на меня неотрывно.

— Э-э... Чё... Это как это... Почему... Что... На, — мямлил Бяша, у меня внутри всё замерло, когда я глянул на Ромку, тот был в панике, часто дышал, его глаза бегали.

— Всё было совсем не... — я попытался оправдаться, но Рома не дал мне этого сделать.

— Слышь, а, закрой рот, ты что это удумал?! — он залепил мне пощёчину, прервав на полуслове, в этот момент моё сердце разлетелось на мелкие осколки. Настолько больно мне ещё никогда не было, дело было совсем не в пощёчине, она была довольно слабой. Я просто лишился дара речи, щипал себя за руку, надеясь, что это сон, но, к моему великому разочарованию, всё происходило наяву. — Ты меня в гомосятину эту не втягивай, если это шутка, то хуёвая, — хрипловатым от нервов голосом проговорил Рома, я молчал и держался за щёку, по которой он меня ударил, перед глазами всё мутнело от подступающих слёз. Расплакавшись перед ними, я бы опозорился ещё сильнее. Закусив губу до крови, я взял свой рюкзак и пошёл прочь.

Всю дорогу до дома я ревел, захлёбываясь в истерике, на пути мне никто не повстречался, но это было не важно, весь мой мир разрушился в этом классе сегодня, теперь всё было не важно. С огромным трудом у меня получилось остановить истерику, когда я подходил к дому, но мама всё равно заметила, в каком я состоянии, на её настойчивые вопросы я ответил лишь, что за мной снова гнались собаки. Она заставила меня выпить витаминку, приговаривая, что скоро сама перестреляет этих шавок, раз отцу всё равно, и ещё минут десять кляла отца на чём свет стоит. Витаминка помогла мне успокоиться, легче не стало, но плакать больше я просто не мог. По-прежнему было невыносимо больно от такого предательства, а ещё стало страшно от того, что могло ожидать меня в школе завтра.

На следующий день я хотел остаться дома, притвориться, что заболел, но, померив мне температуру, мама отругала меня за симуляцию и вытолкала из дома чуть ли не пинками. Не помню, как дошёл до школы, к моему великому удивлению, ничего не поменялось, никаких смешков и оскорблений в спину, подножек и других издёвок. Единственное, что изменилось: Бяша с Ромой теперь игнорировали меня. При этом Бяша всё так же сидел со мной за одной партой, я не пытался заговорить с ним, и он тоже помалкивал. А Рому видеть было просто невыносимо, я буквально не мог смотреть на него, к горлу подступали слёзы, я ощущал себя дураком от того, что доверился ему, впустил в своё сердце. Для него это было не больше, чем игрой, ничего не значащее развлечение... Я — ничего не значащее развлечение, которое можно запросто откинуть. Вернувшись домой, я обнаружил очередную записку. Развернув бумагу, я увидел, что там написано то, от чего мои колени подогнулись и я с шумом плюхнулся на стул: «ЛЮБЛЮ ТЕБЯ. ХОЧУ ЧТОБ ТЫ ЦЕЛОВАЛ ТОЛЬКО МЕНЯ». Написанное в этой записке категорически расходилось с тем, как Рома вёл себя со мной тогда. Мной овладело смятение, полночи я провёл в размышлениях о том, как теперь быть.

Чтобы не нервничать слишком уж сильно, утром, перед тем, как пойти в школу, я выпил витаминку. Я планировал подойти к Роме и поговорить начистоту, но он опередил меня, на первой же перемене подошёл ко мне, когда я сидел на подоконнике в ожидании следующего урока. Рядом с ним, как всегда, стоял Бяша.

— Мы посовещались и решили дать тебе ещё один шанс, — проговорил Рома, смотря на меня снисходительным взглядом. Перед глазами до сих пор стоял текст той записки, внутри меня начинала кипеть злость от того, насколько же лицемерно было его поведение.

— Как великодушно с вашей стороны, — абсолютно безразличным тоном отозвался я. — Это всё, что ты хочешь мне сказать? Больше ничего? — Рома развёл руками, воровато поглядывая по сторонам. — Ну и пошёл ты значит на хуй, Рома. Иди на хуй, — он замер, удивлённо приоткрыв рот. Глянув на Бяшу, я заметил, что тот улыбается.

— Ты меня на хуй посылаешь? — он как-то по-звериному дёрнулся, кривовато ухмыляясь.

— Именно это я и делаю. И ещё кое-что, у меня перед тобой должок, — сказав это, я залепил ему звонкую пощёчину. Кажется, на нас смотрели уже все наши одноклассники. — Ты трус и лицемер, — твёрдым голосом проговорил я, выделяя каждое слово, он посмотрел на меня несчастным и потерянным взглядом, но эти эмоции быстро сменились на злость.

— Пиздец тебе, Тошка, ты себе считай смертный приговор подписал.