Глава 3

Деревянный пол спортзала был холодным и не очень чистым, я жалел о том дне, когда решил объявить войну Роме. Он оказался действительно беспощадным, постоянно придумывал что-то новенькое для меня. Это длилось уже третий год, мне и не верилось, что когда-то я мог думать о нём хорошо и считать другом. Сейчас был урок физкультуры и Рома будто бы случайно толкнул меня, а кто-то из его подпевал решил помочь ему и поставил мне подножку, из-за чего я с грохотом упал на пол, больно ударившись коленкой и локтем. Я посмотрел на свою разбитую в кровь коленку, после чего метнул полный ненависти взгляд в этого мудилу, который поставил мне подножку, тот только издал «У-у-у-у», а остальные придурки засмеялись. Подобное происходило регулярно, всё моё тело покрывали синяки, при этом Рома никогда не бил меня напрямую, только «случайно» задевал, помогали ему в этом многочисленные шестёрки, которыми он обзавёлся за это время, некоторые из нашего класса, некоторые из параллельного.

— Ну, чего ты такой неуклюжий, опять упал? Очки протри, Антошка, — Ромка глумливо хохотнул, смотря на меня сверху вниз, его голос уже сломался, стал более низким и хриплым, мой же практически не поменялся, из-за этого я чувствовал себя ещё более неполноценным.

Стиснув зубы, я решил не отвечать, в том положении, каком я сейчас находился, перепалка ни к чему хорошему не привела бы. Я поймал сочувствующий и взволнованный взгляд Полины, стало страшно, что сейчас она подойдёт помогать мне, и Ромка начнёт унижать меня при ней, такое уже бывало прежде. Собравшись с силами, я поднялся на ноги, колено так болело, что из глаз помимо моей воли выступили слёзы. Взгляд зацепился за Бяшу, тот стоял слегка поодаль от Ромы и смотрел на меня внимательно, как-то виновато. К моему удивлению, он с огромной неохотой участвовал в травле, устроенной Ромкой, предпочитая оставаться в стороне, также мы всё ещё сидели за одной партой. Физруку тем временем было абсолютно наплевать на происходящее, он восседал на скамье и наблюдал за всем с самого начала, не вмешиваясь. Окинув меня безразличным взглядом водянисто-светлых глаз, он спросил:

— До медсестры сам дойдёшь?

— Я доведу его, — ответил Рома, опережая меня. Физрук утвердительно кивнул, в этот момент я особо сильно ненавидел его, педагог хуев, отдавал ученика в руки агрессора.

— Да я и сам дойду... — слушать меня никто не собирался, крепко схватив моё запястье, Рома потащил меня из спортзала. Когда мы оказались за дверью, он с силой прижал меня к стене, удерживая руками за плечи.

— Слушай, тебе ещё не надоело? Ты же можешь закончить это в любой момент, — зубасто ухмыльнулся он, его внимательный взгляд гулял по моему лицу. «Закончить в любой момент» для меня означало, что придётся переступить через себя, унизиться, извиняясь перед ним за то, в чём я не считал себя виноватым, ещё и сделать это прилюдно.

— Не шутишь? — он кивнул, его улыбка стала ещё шире, я же не мог улыбнуться, даже саркастично. — Я сделаю это, и ты прекратишь надо мной издеваться?

— Да, именно так и будет, я тебе уже говорил. Тебя больше никто и пальцем не тронет, — предельно серьёзно проговорил он, я хмыкнул, мотая головой, всё же не настолько тупой, чтобы верить в то, что травля прекратится как по щелчку после извинений.

— Ромочка, я извинюсь перед тобой... — сделав паузу, я смело посмотрел в его глаза, он замер, выжидающе глядя на меня, его зрачки расширились. Положив руки ему на плечи, я притянул Рому ближе к себе, он весь напрягся, а я приблизился губами к его уху и тихо проговорил: — ...Но это будет только в твоих влажных мечтах, — воспользовавшись замешательством, я с силой отпихнул его от себя и быстро зашагал по коридору, надеясь, что он не пойдёт за мной. При ходьбе коленка отзывалась сильнейшей болью, а внутри всё кипело от обиды на творящуюся со мной несправедливость, и злости на собственную беспомощность.

— Э, куда так щемишь хромоножка? Заканчивай выёбываться, — он быстро нагнал меня и вальяжно шагал рядом, засунув руки в карманы. — Залупаешься ты, конечно, знатно... Но на деле так жалко выглядишь, словно псина сутулая. Может, на руках тебя понести? — отставать он не собирался, отпускал глумливые комментарии. — Страдалец, блядь, глазки на мокром месте... Думаешь, небось, что тебе сейчас максимально плохо? Но я ведь могу и ещё хуже сделать, ты понимаешь это, Антон? Хочешь, по кругу тебя пустим?

— Даже не сомневаюсь, что ты на такое способен, но извиняться я не буду, — ответил я дрогнувшим голосом, хотелось заплакать, но я держался, он странно на меня глянул и покачал головой. К моему ужасу, медсестры не оказалось в кабинете, а Рома остался со мной дожидаться её возвращения, находиться с ним рядом было невыносимо. — Ром, а тебе не пора на урок? Если будешь торчать здесь, со мной, вдруг кто подумает, что-то не то? — устало спросил я, прислонившись спиной к бетонной стене возле кабинета.

— Что, например?

— Сам подумай, или забыл, что вы выкрикиваете при виде меня? — Рома громко фыркнул, снисходительно склоняя голову на бок.

— Обо мне такого точно не подумают, — не желая продолжать этот диалог, я просто кивнул и отвернулся от него. Казалось, что время ползёт как улитка, медсестры всё не было. Рома стоял напротив меня, заполняя собой всё пространство, и беззастенчиво пялился, разглядывал, будто голодный хищник, я ощутил себя беззащитным зайчиком, которого вот-вот сожрут. На губах у него играла лёгкая улыбка, а глаза стали угрожающе тёмными, я буквально кожей прочувствовал опасность, исходящую от него.

— Она н-наверное н-не п-придёт, — заикаясь пролепетал я, Рома сделал несколько шагов, приближаясь ко мне. — Нужно возвращаться...

— Боишься меня? — я задержал дыхание на несколько секунд, он действительно мог причинить мне вред, а что самое ужасное — никто бы не помог, коридоры пустовали: шёл урок.

— Дело не в этом, просто... Просто ты мне противен, даже находиться в одном помещении с тобой невыносимо, меня тошнит, — Рома изменился в лице и двинулся ко мне ближе, его кулак упёрся в стену возле моей головы, я замолчал, опасливо поглядывая на его руку.

— Самая главная твоя проблема, Тошка, что ты не умеешь вовремя заткнуться, — елейным, ласковым тоном проговорил он, этот тон испугал меня сильнее, чем напугал бы злобный крик.

— Б-бить меня будешь? — обмирая от страха прошептал я.

— Я не бью девчонок, — уничижительно фыркнул он, нависая надо мной, за это время он вырос и теперь был на голову выше меня, его руки упирались в стену по обе стороны от моей головы. — А помнится, раньше я не был тебе противен...

— Что это здесь происходит? — раздался грозный женский голос откуда-то сбоку. Рома отступил от меня и я смог вздохнуть спокойно. Школьная медсестра наконец-то вернулась и теперь глядела на нас, уперев руки в боки. — Опять упал? — спросила она у меня, с подозрением поглядывая на Рому. Так уж сложилось, что в кабинете медсестры я был частым гостем.

— Да... Запнулся на физкультуре...

— Входи, — открыв кабинет ключом, она прошла внутрь, я последовал за ней, Рома тоже зашёл. — А тебе чего нужно? Выйди. За дверью подождёшь, — строго скомандовала она. Недовольно цокнув языком, Рома вышел за дверь. — Сядь на кушетку. Это благодаря ему ты постоянно «падаешь»?

— Нет, это случайность, — говорить ей правду я не собирался, она бы наверняка что-то предприняла, тогда бы я слыл ещё и стукачом, а издевательства бы только усилились: стукачей у нас не любили ещё больше, чем геев. В ответ она только тяжко вздохнула, присаживаясь на стул напротив меня. С моими ушибами она разобралась слишком быстро, однако выходить мне абсолютно не хотелось, посидев некоторое время на кушетке, я понял, что выбора всё равно нет, звонок уже прозвенел. Рома сидел на корточках напротив кабинета, кругом носились ученики. От того, что мы с ним теперь не наедине, стало легче.

— Долго, — недовольно буркнул он, рывком поднимаясь.

— Мог бы и не ждать, — пожал плечами я и, не смотря в его сторону, поковылял к лестнице.

До раздевалки мы шли молча. Там было пусто, все уже переоделись и разошлись по домам, всё же физра была последним уроком у нашего класса. В пустой раздевалке пахло потом, чьими-то носками и сырой древесиной, мы с Ромой снова были только вдвоём, всё это навевало воспоминания о том, как мы с ним целовались здесь. Мельком глянув на него, я подумал о том, что теперь это всё казалось давним полузабытым сном, до смешного нереальным и глупым. Ромка нагло прикурил сигарету и сделал несколько затяжек, воздух наполнился едким ароматом никотина, дышать стало совсем тяжело, я закашлялся. Зажав сигарету в зубах, он двинулся в мою сторону и, подхватывая пальцами край моей футболки, потянул её вверх. Оторопев, я вжался в стену, испугался, что он будет прижигать этой сигаретой мой живот, прежде он так не зверствовал, но, зная его жестокость, я понимал, что это вполне реально. Отпор дать я не мог физически, Рома был гораздо сильнее. В этот момент дверь в раздевалку приоткрылась, запуская внутрь Бяшу. Я был так рад его видеть, слабая улыбка промелькнула на моих губах, Бяша мимолётно улыбнулся мне в ответ, но помрачнел, заметив злобный взгляд Ромы.

— А тебя Полина искала, на, ты ж её проводить обещал, она ждёт, — сказал Бяша ему, у меня в горле встал ком, в душе зародилось противное чувство, было больно от факта, что у Полины с Ромой начинались какие-то отношения.

— Ты мне нянька что ли? Я помню, — раздражённо выплюнул он, выпуская из рук мою футболку, и двинулся к двери. Перед тем, как выйти он отдал сигарету Бяше. Тот, продолжая дымить вместо Ромы, прошёл в раздевалку, шепеляво бубня себе под нос какую-то песню, его я не боялся, спокойно снял футболку и шорты, оставаясь в одних трусах.

— Я же сюда вернулся, чтоб тебе помочь, на, — пояснил он, я действительно был этому рад. — Эй, Тоха, глянь сюда, — окликнул он меня, я обернулся, и меня ослепило вспышкой.

— Ты что делаешь?! — я прикрыл рукой глаза.

— У меня камера новая, — радостным тоном проговорил он, демонстрируя мне Полароид, после чего ещё раз сфотографировал меня. — Хотел опробовать, на.

— Поздравляю, но прежде, чем кого-то сфотографировать без одежды, лучше бы спросить, — буркнул я, продолжая переодеваться, но теперь я двигался гораздо быстрее. Бяша переминался с ноги на ногу, разглядывая получившиеся фотографии.

— Если спрашивать, эмоции будут не такие естественные, на! Красиво... — выдохнул он, любовно оглаживая пальцами фотокарточку. — Ты такой фотогигиеничный, на! — это слово рассмешило меня, но поправлять его я не стал, он единственный из парней всё ещё общался со мной, хоть и тайком.

— Спасибо, — отозвался я, чувствуя лёгкое смущение. — А ты не боишься, что Рома разозлится из-за того, что ты общаешься со мной?

— А чё он сделает-то, на? Мы с ним с яслей дружим, он мне говна не сделает, отвечаю!

— Ладно, раз ты так думаешь. Он меня по кругу пустить хочет, кстати, участвовать будешь? — спросил я безразличным тоном, Бяшины глаза из маленьких превратились в огромные, он ошарашенно приоткрыл рот.

— Бля... Да, не-е-е, это просто шутка же, на, такого быть не может! — Бяша напрягся, я же в ответ промолчал.

Закончив переодеваться, я забрал свой рюкзак и отправился домой, Бяша хотел проводить меня, но я сказал ему этого не делать, видеть никого не хотелось. Уже дома я принял несколько успокоительных таблеток, «витаминок», как раньше называла их мама. Они уже практически не помогали, я чувствовал, что нахожусь на грани, порой хотелось выпить целую горсть этих таблеток и, запив их вишнёвой наливкой, прекратить нескончаемые страдания. Но пока что меня останавливали мысли о том, как плохо будет Оле из-за моего поступка, да и страшно было, если уж совсем начистоту. Родители больше не ссорились, они друг друга просто игнорировали, словно не замечая, изредка обменивались взаимными упрёками. Мои мольбы уехать отсюда, конечно же, остались неуслышанными.

***

Последние школьные дни перед летними каникулами проходили для меня необычайно спокойно. Все Ромины угрозы так и остались угрозами, он был занят отношениями с Полиной и не доставал меня, без его подначивания никто ко мне не лез особо, что, конечно же, не могло не радовать. От одного взгляда на них становилось тошно, за рёбрами глухо ныла тупая обида. Полина предала меня, она всегда была такой сочувственной, такой доброй, видя, как Рома поступает со мной. Я действительно считал её своим другом. Наблюдать, как запросто она обнималась с ним сейчас, было больно настолько, что сердце разъедало будто бы кислотой. От страданий меня отвлекла вспышка фотоаппарата, я сразу понял, что это Бяша, ему нравилось фотографировать меня, когда я этого не ожидаю. Со мной он теперь общался не скрываясь, не знаю, что случилось между ними с Ромкой, но после того дня, когда я разбил свою коленку, они были в очевидной ссоре.

— А чо грустный, на? — спросил он у меня, тряся фотокарточку.

— Хуй сосал не вкусный, — ответил я ему в его же манере. Он разразился таким громким хохотом, что на нас начали оборачиваться. Рома двинулся к нашей парте.

— Веселитесь? — спросил он, усаживаясь на край парты, и выдернул фотографию из пальцев Бяши. Посмотрев на неё с несколько секунд, Рома помрачнел. — Антоха, а чего рожа такая кислая?

— Какая есть, — я пожал плечами, смотря на Бяшу, тот недовольно хмурился и поджимал губы.

— Слышь, может съебёшь уже? К девушке своей пойдёшь, на? — Бяша потянулся забрать фото, но Рома отдёрнул руку, подскакивая с парты.

— А с хуя ли ты на меня наезжаешь, перед своей «девушкой» выделываешься? — глумливо проговорил он, кто-то из пацанов посмеялся над его словами, Рома очевидно намекал на меня. Бяша замялся, начал что-то бубнить. — Вот и помалкивай, баран, — он отошёл, засовывая фотокарточку в карман штанов.

— Блядь, фотку забрал, гандон, — выругался Бяша, я по-прежнему наблюдал за Ромой, который подошёл к Полине и бережно обнял её за талию, притягивая к себе. Встретившись со мной взглядом, она отвела глаза в сторону и покраснела, я настолько сильно ненавидел её в этот момент. Моя чудесная, добрая Полина, такая понимающая, просто откинула меня за ненадобностью, променяв на отморозка. Внутри словно что-то сломалось. Она стала той самой соломинкой, которая сломала спину слону.

— Не расстраивайся, сделаешь ещё, — коротко бросил я, в голове был полный бардак, Рома обнимал Полину, но при этом не сводил взгляда с меня. В голове у меня словно переключатель щёлкнул и появилась чётко оформленная мысль: «Раз он так зациклен на мне, я заставлю его ползать передо мной на коленях, чего бы мне это ни стоило».

После уроков Бяша опять хотел провожать меня, мы шли по школьному двору, когда к нам подвалил один из Ромкиных подсосов.

— Так это правда, что ты теперь тоже пидарком заделался, — насмешливо начал парень, его звали Борис, он учился в параллельном классе.

— Чего, на? С хуя ли? — Бяша скривился, нервно переминаясь с ноги на ноги.

— Ну, ты же теперь с этой педовкой ходи... — он не договорил, Бяша выкинул руку вперёд, его кулак врезался в нос мудака, тот от неожиданности потерял равновесие, чем, конечно же, тут же воспользовался Бяша, отвесив ему ещё несколько пинков по туловищу.

— Слышь, фуфел, педовка здесь только ты, на, — злобно рыкнул он, от этого варварского поступка я испытал сильнейший восторг. Прежде Бяша никогда не заступался за меня, за меня вообще никто не заступался. Ромка со своей компанией стояли неподалёку и наблюдали за происходящим, на помощь товарищу никто не спешил. — Пошли отсюда, на, Тоха.

— Спасибо, что заступился, — сказал я, когда мы подошли к воротам. Бяша, который до этого шагал с мрачным видом, тут же просиял, его скуластое лицо зарумянилось.

— Да ничего особенного, давно нужно было так сделать, на, — с улыбкой ответил он.

— Спасибо тебе, ты даже не представляешь, что это для меня значит... — произнёс я уже тише.