Трещина в броне.
Я сидела у кромки затихающего пламени, чувствуя себя единственным живым существом во всём мире. В руках — длинная сухая ветка, на земле — хаотичные, рваные линии. Я чертила их снова и снова, пытаясь занять руки, пока мозг набатом отстукивал тревожные мысли. Сон казался предательством. Как я могла спать, когда за каждым деревом мерещилась тень Оливии? Когда судьба отца висела на волоске, а в кармане, будто раскалённое клеймо, жёг руку магический камень?
Мирное, глубокое дыхание друзей должно было убаюкивать, но оно лишь раздражало, подчёркивая мою собственную неспособность найти покой. Я видела, как Лия во сне чуть хмурится, как Ридок, развалившись на пол-поляны, смешно дёргает ногой. Они верили мне. Они шли за мной. А я... я тонула в собственной неуверенности.
Взгляд невольно скользнул в сторону берега. Там, у самой воды, сидел Эдмунд. Он казался изваянием, высеченным из лунного света и ночной прохлады. Он сидел там уже целую вечность, неподвижный, глядя на то, как тёмные волны, одна за другой, прыгают друг на друга, разбиваясь о прибрежную гальку.
Он спас меня сегодня. Это осознание резало без ножа. Я так и не поблагодарила его. Да и стоило ли? В горле стоял комок. Гордость шептала «молчи», но одиночество внутри было громче.
Я поднялась — медленно, бесшумно, стараясь не задеть Ридока. Переступив через его вытянутую ногу, я направилась к реке. Земля под босыми ногами была обжигающе холодной, но я почти не чувствовала этого.
Когда я села рядом, Эдмунд даже не вздрогнул. Он будто чувствовал моё приближение задолго до того, как я сделала первый шаг. Я подтянула колени к груди, обнимая их руками, словно пытаясь создать вокруг себя защитный кокон.
— Не спится? — не поворачивая головы, спросил он. Его голос был ровным, глубоким, под стать течению реки.
Я промолчала. Что я могла сказать? Что в моей голове — война? Что мысли о том, как спасти отца, не отдав Нарнию на растерзание, выжигают всё изнутри? И почему, чёрт возьми, в этом вихре мыслей теперь всё чаще мелькаешь ты, Эдмунд?
— Извини кстати, — вдруг произнёс он.
Я удивлённо приподняла бровь, глядя на его профиль. Справедливый Король сошёл до извинений? Это было... неожиданно. Он всё так же методично точил свой кинжал о гладкий речной камень, и в лунном свете сталь поблёскивала опасным холодным огнём.
— За что? — мой голос прозвучал суше, чем я планировала.