Сделка с подлецом.
Каждый шаг давался с таким трудом, словно к моим ногам привязали по тяжелому валуну. Все тело выло, ныло и буквально гудело, угрожая сломаться безвозвратно, если я сделаю хотя бы еще одно движение. Кости протестовали, мышцы горели, но я заставляла себя переставлять ноги.
У самого ручья я тщательно, до ледяного онемения кожи умыла лицо, смывая грязь, копоть и чужую черную кровь. С порезами на теле и распоротой ладонью я разберусь позже, сейчас меня могли выдать только свежие наливающиеся синяки на скуле и шее. И никто - абсолютно никто из отряда - не должен был догадаться, что буквально несколько минут назад я в одиночку сошлась в смертельной схватке и уничтожила личного посланника Оливии.
Когда я вышла на освещенную костром поляну, ребята всё еще о чем-то оживленно переговаривались. Даже Ридок, вовсю размахивая руками, весело хохотал, напрочь позабыв о недавнем ранении в бедро. Его темные волосы растрепались, а на лице не было и следа страха. Я мазнула по нему быстрым взглядом и принялась искать глазами того, ради кого пришла.
Эдмунд стоял чуть поодаль от общего круга, у раскидистого куста. Рядом с ним находился Рубио. Они склонились над старой, потрепанной картой, тихо обсуждая дальнейший маршрут. Стараясь не привлекать внимания остальных, я уверенным шагом направилась прямо к ним.
Парни обернулись одновременно, едва услышав шорох моих шагов по сухой траве. Рубио тут же смерил меня тяжелым, проницательным взглядом с ног до головы, словно сканируя мое состояние.
- Все в порядке? - негромко спросил он, хмуря густые брови.
Я лишь мельком взглянула на него, сразу переведя внимание на Эдмунда. Тот стоял, небрежно скрестив руки на груди, и пристально разглядывал меня. В его глазах отражались языки пламени, делая взгляд пугающе глубоким.
- Да, - коротко бросила я Рубио, стараясь, чтобы голос не дрожал от усталости. - Мне нужно поговорить с Эдмундом. Если ты не против?
Рубио понимающе кивнул. Он не стал задавать лишних вопросов, просто молча свернул карту в тугой свиток, обошел меня и направился к костру, оставляя нас наедине.
Я подняла взгляд на Эдмунда. Он чуть приподнял одну бровь, продолжая изучать мое лицо с явным интересом. Внутри меня всё еще полыхал яростный пожар из-за его двусмысленных слов, сказанных у костра, но я из последних сил заставляла себя держать лицо и сохранять ледяное спокойствие.
- Я тебя слушаю, - произнес он, и в его голосе проскользнула едва заметная, бархатная мягкость.